Генри Морган

Далее сэр Томас перечислил причины, почему он — «по просьбе ассамблеи и рекомендации Совета» — уволил со всех должностей сэра Генри, полковника Биндлосса и капитана Чарлза Моргана: 1) министры сами хотели, чтобы Морган был выведен из совета и отстранен от должности вице-губернатора, однако он, Линч, не сделал этого раньше, надеясь, что они найдут общий язык и будут вместе служить королю; 2) вместо объединения усилий с губернатором Морган не проявил к нему должного уважения и от всей души желал ему скорейшей смерти, дабы занять его пост; более того, «во время дебошей, продолжавшихся дни и ночи напролет, он все больше возвеличивался, а я подвергался критике со стороны участвовавших в них пяти-шести мелких подхалимов»; 3) сообщниками Моргана выступали «некто Крэдок, Эллетсон и другие, которые нарушали мир и оскорбляли правительство», хотя он, Линч, пытался оправдать их поведение как в совете, так и за его пределами; 4) «все беды и беспокойства, случившиеся в Пойнте со времени моего прибытия, были вызваны капитаном Морганом, но сэр Генри всегда защищал его вопреки закону, истине и справедливости»; 5) «сэр Генри Морган и капитан Морган организовали специальный клуб, посещаемый только пятью или шестью лицами, где (особенно когда его члены бывали пьяны) диссиденты богохульствовали и ругались; вся страна была сподвигнута ими принять наименование Лояльного Клуба, и люди начали замечать, что это выглядело так, будто он возомнил себя главой тори, а я, соответственно, должен был выглядеть главой вигов»; 6) однако «люди, как и я, возмущались этим, а поскольку клуб посещали лишь пять или шесть человек, и не имел ни смысла, ни денег, ни трезвости, он начал умирать, а сами актеры — все больше бояться и стыдиться своего участия в этом»; потом «произошел несчастный инцидент с судном „Фалкон“, о котором я уже писал вам, когда жюри присяжных было склонно объяснить смерть старпома Уайлда убийством»; в результате этого «некто Кауорд, диссидент, будучи зачинщиком оного, как и Мингем, последовавший за ним, спровоцировали капитана Черчилля на то, чтобы ругать и оскорблять инакомыслящих в Пойнте»; такие действия «понравились сэру Генри Моргану и клубу, которые стали на сторону Черчилля против жюри присяжных и сделали его одним из своей компании»; 7) «Черчилль рассказал мне в моей палате (когда я был болен), что капитан Пенхоллоу и несколько надежных и трезвомыслящих купцов замыслили убить его в День благодарения за спасение короля, что он был готов к сему и, соответственно, избежал этого, вернувшись на свой корабль, и что они наняли сброд и договорились, что нападут, когда некая песня будет спета»; капитан «публично подтвердил это у меня в зале перед несколькими членами Совета и ассамблеи, добавив, что они собираются его убить из-за того, что его звали Черчилль и его семья была связана с герцогом [Йоркским]; что Пойнт был хуже, чем Алжир, как сказал ему сэр Генри Морган»; позже Черчилль пришел в совет «и сказал, что об этом ему сообщил сэр Генри Морган и что он был человеком чести»; 8) тем временем «сэр Генри вывел меня из зала в гостиную и сказал мне, что имелся план напасть на капитана Моргана и убить его из опасения, что я могу назначить его майором, когда Бейч уйдет»; сэр Фрэнсис Уотсон заявил в совете, что сэр Генри говорил это и ему, но Морган впоследствии «стал отрицать это, будучи не в состоянии представить какие-либо доказательства»; капитан Чарлз Морган и его сообщники «едва не убили капитана Пенхоллоу», но сэр Генри спас его, заключив в тюрьму; вне себя от ярости, Морган поклялся, что Чарлз Пенхоллоу и его друзья хотели убить Черчилля, а капитана Моргана не убили лишь потому, что Черчилля не было рядом с ним — «так же как фанатики не убили короля, потому что рядом с ним не было герцога Йоркского»; 9) особо Линч подчеркнул, что, «напиваясь, сэр Генри весьма экстравагантно поносит правительство, ругается, чертыхается и посылает проклятия»; если бы министры «имели полное знание о его поведении в период его вице-губернаторства, о его излишествах, страстях и неспособности вести дела, вы были бы скорее поражены тем, как он вообще был взят на службу, чем тем, почему он теперь отправлен в отставку».

Губернатор также отметил, что о причинах увольнения полковника Роберта Биндлосса министры узнают из протоколов совета. «Я лишь добавлю, что он является одним из самых страшных людей, которых я знаю, — пишет он. — Когда я раньше был губернатором, а он — членом Совета, он в частном порядке взял у одного пирата ложное свидетельство против меня и отправил оное домой через секретаря лорда Воана. Меня бы уже не было в живых, если бы я доверился такому человеку».

Линч просил министров подтвердить его решение об увольнении Морганов, намекая, что в противном случае «станется беда, коли я умру». Он снова подчеркнул, что сэр Генри и его друзья «чинят страшные насилия и лишены чувств; они разъярены на людей, а люди — на них. Я бы должен был быть добрым в отношении Чарлза Моргана по многим причинам и, в частности, в связи с рекомендациями господина секретаря, но он настолько надменен, вспыльчив и неравнодушен к выпивке, что нет возможности ни служить ему, ни использовать его. Он был зачинщиком всех беспорядков в Пойнте, из-за которых я был вынужден лишить его должности заместителя коменданта. Он едва не убил нескольких сержантов, подравшись с ними, хотя им не было выплачено жалованье; одна женщина поклялась, что он убил ее мужа; офицеры в Пойнте могут поклясться, что ни один сержант или солдат не желает идти в крепость из-за страха перед ним и что многие дезертировали; клянутся, что он никогда не приходил в крепость до двенадцати или часа ночи, а затем пил или так буянил, что нещадно бил сержантов и солдат без всякой вины с их стороны; он и его сообщники были зачинщиками драки в Пойнте и едва не убили Пенхоллоу, за что теперь они приведены к послушанию и в Верховный суд. Мартин, генеральный сборщик податей, жаловался мне на днях, что [Чарлз] Морган пришел в его кабинет за деньгами и попытался ударить его без всякой причины, просто из буйства. Ничто так не свидетельствует о его злорадстве по отношению ко мне, как то, что он нарядился в новое платье светлых тонов, узнав о смерти моей жены, тогда как все остальные были в черном. А ведь она была его родственницей и оказала ему услугу… В прежних письмах я сообщил вам о необходимости лишить сэра Генри Моргана всяческих надежд на управление [Ямайкой]».

Морган начал слать в Лондон гневные протесты, но они не были услышаны. Уволенный со службы, он запил и уехал на время из Порт-Ройяла в свое имение Лоренсфилд. Оно лежало на полпути между Пэссидж-Фортом и Спаниш-Тауном, и отсюда легко и быстро можно было попасть как в столицу острова, так и в Порт-Ройял.

В январе 1684 года сторонники губернатора Линча предприняли еще одно наступление на Моргана и его друзей. 11 (21) января в Порт-Ройяле были взяты свидетельские показания у Генри Арчболда по поводу «крамольных речей» его друга, но тот отрицал, что сэр Генри Морган когда-либо посылал проклятия в адрес ассамблеи, и отверг все «доказательства» майора Сэмюэла Бейча. В тот же день адвокат Роджер Эллетсон показал под присягой, что не участвовал в беспорядках в Порт-Ройяле, имевших место в октябре 1683 года, и отверг утверждения о том, будто их инициатором был вице-губернатор.

28 февраля (9 марта) сэр Томас Линч составил новый отчет о ситуации на острове. В нем он сообщил министрам торговли и плантаций о «бегстве» Чарлза Моргана, который едва не погубил своих собутыльников и не устроил новые беспорядки в Порт-Ройяле, поскольку в ночь перед выходом в море на борту судна «Фалкон» он и его друзья «задирали стражу и оскорбляли офицеров». За день или два до этого Чарлз вместе с сэром Генри «и их партией» тайно подписали аттестат Джону Лонгворту, пастору Порт-Ройяла, — «больному человеку, который выпивал с ними, нарушая свои обязанности и оскорбляя свой приход». Линч и его сторонники также установили, что накануне отплытия Чарлз Морган составил «вредоносный и раскольничий» документ, подписанный его друзьями. «Сэр Генри был готов поклясться, что он не подписывал его, — сообщает Линч, — но мы подозреваем, что Чарлз Морган и сэр Фрэнсис Уотсон подписали его от имени остальных». Губернатор выразил уверенность, что король и лорды министерства не придадут значения пасквилю, который передаст им смутьян Чарлз, и будут всецело доверять официальной информации, исходящей от губернатора, ассамблеи и Совета Ямайки.

29 февраля (10 марта) в Лондоне состоялось заседание министерства торговли и плантаций. На нем было зачитано письмо сэра Томаса Линча от 2 (12) ноября 1683 года, в котором он сообщал о приостановке членства сэра Генри Моргана и полковника Биндлосса в Совете Ямайки и об увольнении полковника Чарлза Моргана. «Мы рекомендуем действия сэра Томаса Линча утвердить», — сказано в постановлении.

Тем временем Чарлз Морган прибыл в Лондон, где имел встречу с некоторыми членами правительства. Он узнал о письмах Линча, в которых губернатор поливал грязью сэра Генри Моргана и его друзей. Племянник сэра Генри без промедления подал петицию на имя короля. 2 (12) мая в Хэмптон-Корте король Карл подписал распоряжение, обязав правительство рассмотреть жалобу сэра Генри Моргана, Роберта Биндлосса, Роджера Эллетсона и Чарлза Моргана относительно действий губернатора Ямайки, отстранившего их от занимаемых должностей, и принять решение по данному вопросу.

18 (28) июня министры торговли и плантаций еще раз обсудили конфликт, возникший между Линчем и его оппонентами, и договорились не изменять своего прежнего решения по данному делу. Спустя неделю об этом было доложено его величеству.

Между тем физические недуги окончательно подорвали здоровье губернатора Ямайки. Он умер 24 августа (3 сентября) того же года и был похоронен в кафедральной церкви Спаниш-Тауна. Надпись на его надгробии гласит: «Здесь покоится сэр Томас Линч в мире, покое и блаженстве. Кто хочет знать больше, люди расскажут остальное».

Незадолго да кончины сэр Томас успел оставить поручение на пост исполняющего обязанности губернатора Хендеру Моулзвёрту — ярому противнику флибустьеров и их покровителей. Этим были развеяны надежды Моргана еще раз получить пост главы ямайской администрации.

Последние годы жизни

После отставки Морган уехал в Лланримни — свое имение на северной стороне острова, в приходе Сент-Мэри, близ тихой гавани Порт-Мария. Его соседями здесь были полковник Томас Баллард, капитан Питер Хейвуд и капитан Эндрю Лэнгли. Все они являлись «джентльменами весьма веселого нрава», ставшими пионерами освоения северного побережья Ямайки. Поскольку в эти места частенько наведывались пираты и маруны — беглые негры-рабы, обитавшие в соседних горах, — дома в имениях строили из камня, с толстыми стенами и решетками на окнах. На случай осады в них хранили большой запас провизии, а также холодного и огнестрельного оружия, пороха и боеприпасов. Вооруженными до зубов ходили не только хозяева, но и слуги.

В период опалы сэру Генри пришлось немало потрудиться, чтобы оградить себя от нападок политических противников, регулярно писавших на него жалобы двору и подававших против него иски в суды различных инстанций. А в 1685 году имя Моргана появилось на страницах английских газет в связи с громким судебным процессом, на котором он через своего адвоката потребовал возмещения морального ущерба за клевету от двух издателей книги Эксквемелина.

Как известно, первое издание упомянутого сочинения вышло на голландском языке в 1678 году в амстердамской типографии Яна тен Хорна под названием «De Americaenshe Zee-Roovers» («Американские морские разбойники»). В 1679 году книга Эксквемелина была издана в Германии на немецком языке. Спустя два года, в 1681 году, вышло ее испанское издание — под названием «Пираты Америки», а в 1684 году в лондонских издательствах Уильяма Крука и Томаса Мальтуса появились английские версии книги — под названиями «Буканьеры Америки» и «История буканьеров»; при этом издатели воспользовались переводами как с голландского, так и с испанского изданий. Естественно, книга привлекла внимание Моргана. Поскольку в ней он был назван кабальным слугой и изображен кровожадным пиратом, совершившим массу чудовищных преступлений, сэр Генри не мог не отреагировать на подобную дискредитацию его имени. Он поручил своему лондонскому поверенному в делах Джону Грину подать иск против Крука и Мальтуса, требуя от каждого по десять тысяч фунтов стерлингов возмещения за моральный ущерб.

В иске против Мальтуса, направленном в Суд Королевской Скамьи, сообщалось: «…несмотря на то, что семья Морганов всегда сохраняла верность и естественную привязанность к королю, добыла добрую славу как на море, так и на суше, с отвращением и омерзением относилась к преступным деяниям, пиратству и т. п.; что в Вест-Индии имеются такие воры и пираты, именуемые буканьерами, которые кормятся пиратством, хищничеством и всевозможными злодеяниями без разрешения законных властей; что Генри Морган всегда питал и до сих пор питает ненависть к этим людям, однако Томас Мальтус, незнакомый с этими фактами, умудрился нанести ущерб доброму имени и репутации Генри Моргана, печатая, распространяя и обнародуя заведомо фальшивый, вредный и известный пасквиль под названием „История буканьеров“».

Иск аналогичного содержания был подан также против Крука. Оба иска поступили в суд на Пасху 1685 года. О результатах разбирательства по делу Крука «Лондонская газета» сообщила 8(18) июня:

«Вестминстер, 1 июня. Недавно были опубликованы две книги, одна — Уильямом Круком, другая — Томасом Мальтусом, под названием „История буканьеров“; обе книги содержат много лживых, скандальных и вредных размышлений о жизни и деяниях сэра Генри Моргана с Ямайки, рыцаря. Названный сэр Генри Морган через судебное разбирательство в Суде Королевской Скамьи получил возмещение за клевету в размере 200 ф. ст. И по смиренной просьбе и ходатайству Уильяма Крука милостиво прекратил судебное преследование названного Крука, приняв признание им вины и обнародование сего в печати».

Томас Мальтус должен был уплатить Моргану за моральный ущерб 210 фунтов стерлингов. Оба издателя поспешили напечатать свои извинения в виде пространных предисловий к новым изданиям книги. В этих предисловиях они изобразили сэра Генри «доблестным рыцарем без страха и упрека», а Эксквемелина упрекнули в предвзятом отношении к англичанам вообще и к Моргану в частности. Впрочем, как справедливо заметил Тим Северин, «большая часть сенсационных подробностей, приводимых Эксквемелином, никуда не делась, поскольку издатели не были глупцами и отлично понимали, отчего книга так хорошо продается».