Герцог-обольститель

– Мне кое-что известно, – понизив голос, наконец сказал он.

– Не сомневаюсь. Не думали же вы, что я приду в этот безобразный салон, чтобы пить шампанское и нюхать с вами образцы парфюмерии.

Это язвительное замечание нисколько его не обескуражило. Он улыбнулся:

– Я надеюсь на компенсацию.

Этот муравьишка Норман такой предсказуемый.

– Какую?

Он подошел к ней ближе.

– Мне особенно нравится браслет с бриллиантами, который у вас на руке.

Она посмотрела на свою левую руку, где сверкал великолепными камушками в двадцать каратов браслет, подаренный ей ее первым мужем лет пятнадцать назад. Это было ее лучшее украшение, которое она надевала только в особых случаях, каким должен был стать вчерашний бал. Его предложение, его явная вера в то, что она отдаст браслет, ужаснули ее.

– Вы, наверное, шутите, – прошипела она. – Вы сошли с ума, Норман, если думаете, что я отдам вам бриллианты – эти бриллианты – за какие-нибудь крохи старых сплетен.

Он преувеличенно вздохнул, покачал головой и посмотрел на носки своих начищенных ботинок.

– На вашем месте, мадам, я бы подумал. Информация, которой владею я один, стоит того. – Он посмотрел ей в глаза. – Для вас по крайней мере.

Впервые с тех пор, как она узнала этого человека, он тянул время, заставляя ее подумать. Она еще никогда не видела его таким высокомерным, таким уверенным в том, что держит ее в руках, по крайней мере в этот момент.

– Так что тебе известно? – спросила она, и в ее голосе прозвучали угрожающие нотки.

Он опять бросил взгляд через плечо на драпировки. Потом наклонился к ней и пробормотал:

– Мне бы хотелось сначала получить браслет. – Она не могла поверить его дерзости.

– Скажи мне, где они и куда поехали, и я подумаю. – Он хмыкнул и почесал щеку.

– Ах, графиня, я знаю гораздо больше этого.

Она оглядела его с головы до ног, и лицо ее исказилось от отвращения.

– Браслет! – снова произнес он, протягивая руку ладонью кверху.

Ей хотелось убить его – но только после того, как она узнает, что ему действительно известно; его самодовольная улыбка свидетельствовала о том, что его информация важна. Он никогда не потребовал бы вещь, которая была для нее дорога, если бы на то у него не было веской причины. Норман хотя и был мерзавцем, но глупым он явно не был.

Бросив зонтик на диван, она практически содрала браслет с руки.

– Ты знаешь, что я верну его, – предупредила она, кипя от злости. – Тебя арестуют за кражу.

– О нет, не думаю. Я велю разобрать его и продам по частям еще до полудня. У меня есть... знакомые, скажем так, которые это сделают. Конечно, за небольшую плату.

Как она его ненавидела! Она швырнула ему браслет, и он ловко поймал его одной рукой.

– А теперь говори, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

Он заставил ее ждать, рассматривая браслет со всех сторон.

– Норман, клянусь, я...

Он зажал браслет в кулаке и ухмыльнулся.

– Пожалуй, вам лучше сесть.

– Сейчас же говори, мерзкая жаба, или я проткну тебе горло своим зонтиком и оставлю истекать кровью на этом отвратительном красном ковре.

Норман даже глазом не моргнул. Он продолжал улыбаться, а потом заявил деловым тоном:

– Я готов держать пари на эту славную побрякушку, что оба они находятся на пути в Грасс.

– И это вся новость?

– Нет, но...

Клодетт была готова взорваться, и ей было еще хуже оттого, что он это понимал.

– А теперь подумайте, графиня, зачем они поехали в Грасс.

Внутри у нее зашевелилось какое-то неприятное предчувствие.

– А ты как думаешь, Норман? – сдавленным голосом спросила она.

Он вздохнул и покачался на носках.

– Я думаю, что они поехали туда, чтобы встретиться с человеком, которого они считают мужем Оливии и который сейчас занят тем, что пытается одурачить Брижитт Маркотт.

Клодетт посмотрела на него непонимающим взглядом, потом в недоумении затрясла головой. И вдруг ее будто молнией поразило – до нее дошел смысл его слов.

– О Боже! – простонала она, и комната поплыла перед ее глазами.

– Не хотите ли присесть? – вежливо осведомился Норман.

Но она не могла не то что отвечать – у нее перехватило дыхание. Она сделала шаг назад, ноги подкосились, и она рухнула на диван прямо на свой зонтик.

Прошло несколько весьма болезненных секунд, пока ей удалось примириться с этой ошеломляющей и потенциально опасной новостью. Она тупо смотрела на ковер, пот градом катился по ее лицу и спине, голова мелко дрожала. Она начала понимать, что произошло без ее ведома и что очень скоро произойдет в Грассе, пока она сидит здесь в полном неведении, пытаясь осознать страшную правду.

Итак, следовало уяснить все по порядку.

Приехал Сэмсон. Он тайно прибыл во Францию по просьбе Оливии, а может быть, и вместе с ней. Несколько месяцев назад Оливия поехала искать своего мнимого мужа, но не в Грасс, как предполагалось, а в Англию. Поехала одна, а вернулась с Сэмсоном.

Сэмсон и Оливия. Матерь Божия!

Ее взгляд упал на Нормана, который стоял на том же месте, раскачиваясь с носка на пятку и улыбаясь своей притворной улыбкой.

– Ты знал.

– Я догадался.

Еще никогда она не испытывала такой бури эмоций – замешательства, разочарования, страха и ярости. Больше всего – ярости. Как она могла быть такой тупой и не видеть того, что было перед ее глазами все эти дни?

Она должна была догадаться об обмане, как Норман, и гораздо быстрее. Все признаки обмана были налицо: Сэмсон прекрасно танцевал; волосы у него были короче, чем у Эдмунда, который очень заботился о том, чтобы они были определенной длины; он был странно равнодушен, даже когда она флиртовала. А главное – она застала с ним свою племянницу на балконе... Господи, а она пригласила его в свою спальню! Неудивительно, что он сбежал. На этом балу она, наверное, выглядела полной дурой, и больше всех упивался ее глупостью Сэмсон.

– Когда? – прохрипела она. – Как ты узнал?

– Месье, не могли бы вы, пожалуйста...

Норман обернулся. Он совершенно забыл о посетительницах.

– Он занят! – злобно крикнула Клодетт.

Дамы посмотрели на нее с удивлением. Но Норман вышел к ним и сказал:

– Еще минуточку, леди. Прошу меня извинить. Выберите любой запах, который вам нравится, и за ваше терпение я для вас обеих наполовину снижу цену.

Они не поблагодарили его за щедрость и не сбежали, а немного постояли и вернулись в магазин, переглядываясь и перешептываясь.