Герцог

У нас с Гэ совсем без битв не обошлось, к слову, но их было все же не сто!

— Отличная мысль, — настал мой черед со значением качать головой. Так уже привык к этому здешнему жесту, что не могу без него. — Раз уже противник просит переговоры, дадим ему переговоры. Господин У Ваньнан, пишите ответное послание.

Я решил, раз уже мне дали возможность выбирать место и время встречи, провести ее завтра днем на реке. Не на берегу, а на самой реке. Посмотрим, как отреагирует на предложение мой оппонент. И как попробует организовать ловушку, находясь на корабле, которых у меня в разы больше.

Следом за этим делом я занялся не менее важным — мозгокрутом. Еще на рассвете я приказал доставить его в крепость, а то ведь большая часть обозов, да и походная тюрьма находились на южном берегу.

Богиня сказала, что он не враг и служит наставнику, стало быть, нужно его отпустить. И хотя все внутри меня протестовало против такого решения, я с упрямством прошел в загон для пленника, сопровождаемый Быком и Матушкой И.

Плен не пошел Кукольнику на пользу. Он сидел в отдельной клетке, пристегнутый кандалами к обоим ее стенкам сразу, отчего издали походил на расправившую крылья птицу. Приблизившись, я заметил, что даже кисти его были плотно спеленаты тканью, а рот и глаза по-прежнему оставались закрытыми.

Его били и пытали — я сам отдал приказ выяснить у него имя заказчика, не подозревая тогда, что им выступает мой же наставник. Но делали это профессионально — причиняя много боли, но не оставляя слишком много следов. Китайцы в этом знатные мастера — большая часть пыток современного для меня мира была почерпнута в этой «культуре».

— Господин Кукольник, — остановился я возле клетки. — Мне стало доподлинно известно, что вы служите Великому Мастеру Дуань У, известному так же, как Бессмертный У. Он является моим наставником. И он велел вам напасть на меня. Сейчас я прикажу вас отпустить, и вы будете вольны пойти к своему господину, он расположился неподалеку. Хочу лишь предупредить, что, когда вас освободят, не стоит применять свои умения в лагере. Ни против кого-то, ни просто так. Вы услышали меня, господин Кукольник?

Распятый между прутьев клетки пленник немедленно закивал. Пока солдаты отпирали клетку и снимали с мозгокрута кандалы, я стоял и рассуждал вслух:

— Знаете, господин Кукольник. Я Стратег, что подразумевает минимум милосердия — все ради эффективности. Но ваш господин, Бессмертный У, смог меня удивить. Как он сумел отправить слугу на такое задание, не с целью победы, а лишь для того, чтобы продемонстрировать своему ученику некий взгляд на реальность? Ведь я считал вас врагом, а значит, мог отдать приказ убить. Что вы на это скажете?

Из-под полосок ткани, плотно обматывающих верхнюю и нижнюю части лица пленника, наконец показался рот и глаза. Видок, конечно, у него был — врагу не пожелаешь. Я же здорово ему морду набил. Но, что удивительно, менталист с такой физиономией еще и улыбаться умудрялся! Правда, лучше бы он этого не делал. Парочки передних зубов он на своей миссии лишился. Мне даже стыдно немного стало.

— Поверьте, хоу, — первым делом освободившись от пут, он поклонился. — Я полностью заслуживаю такого обращения.

Мазохист? Любит, когда его бьют? Или искупает что-то, содеянное в прошлом? Нечто настолько страшное и отвратительное, что теперь даже к себе относится без жалости? Нечего сказать — умеет Бессмертный людей подбирать. Лиса навытяжку ходит, могущественный менталист по щелчку пальцев морду под побои подставляет.

Перед тем как позволить солдатам сопроводить его до шатра Бессмертного У, я все же задал ему один интересующий меня вопрос. Просто чтобы знать — не все же менталисты служат моему наставнику?

— Можете мне сказать, как защититься от таких, как вы?

— Таких, как я, больше нет, — он сказал это уже на ходу, не оборачиваясь. — Мой господин истребил всех и уничтожил все знания о нашем Пути. Я последний Певец. С моей смертью наша противоестественная сила покинет этот мир.

И нельзя сказать, что я вдруг стал защитником менталистов — наоборот, более опасного врага и представить было сложно. Но как-то не по себе стало от того, с каким смирением Кукольник это произнес.

А наставник-то мой — тот еще тип! Загеноцидить целое направление Пути (явно ему лично дорогу перешли), взять себе на службу последнего из рода, да еще и заставить его ненавидеть свой дар и себя вместе с ним. Надо с ним повежливее быть. Не зря его Гуаньинь полубогом называла.

Но при этом поговорить с ним о стиле обучения все же стоило. До меня все дошло только после объяснений богини. Он ведь знает, что я попаданец, вот и попрошу его вселенские свои знания как-то попроще доносить.

Сделав себе заметку заняться этим сегодня, я поспешил на пристань, где шла выгрузка войск. Оттуда — на тренировочный плац, затем обед, разговор с Мытарем про Пруд памяти — Секретарь удивился, но обещал научить этой технике. Утверждение плана встречи на Янцзы, который подготовили мои безопасники, секретная тренировка с терцией Журавля, на которой солдаты обучались наступать и обороняться с использованием скорпионов.

В общем, день пролетел в делах и суете, и лишь после ужина я прибыл к наставнику. Встретила меня Лиса, с поклоном откинувшая полог, проводившая к столику с чаем и сообщившая, что Бессмертного сейчас нет дома, но он скоро появится.

— Ну, давай тогда чай пить, — сказал я.

Ноу-Ниу, не выходя из образа служанки, организовала кипяточку, расставила на столике закусок и только после этого составила мне компанию. Поболтав о всякой всячине, я перевел разговор на своего наставника, спросив, что он такого делает, что вольнолюбивая Лисица ему служит.

Девушка мечтательно улыбнулась.

— Пробуждает меня, — ответила она.

— Это как?

— Такое обсуждать неприлично, господин Вэнь! — шутливый шлепок одним из хвостов по плечу. И когда она их отрастить успела?

— Не знал, что для тебя есть неприличные темы, — хохотнул я в ответ.

— Ах, Тай, ты, верно, подумал о близости телесной? — она кокетливо закатила глазки. — Конечно, в естественном желании мужчины и женщины доставлять друг другу удовольствие я не нахожу ничего неприличного. Но между мной и господином Дуанем нет близости. И не может быть.

На последней фразе она опустила носик и всхлипнула, давая понять, что данное обстоятельство ее очень печалит.

— Тогда я не понимаю, — признался я. — Чем он тебя держит?

— Держит? — удивилась Лиса. — Он не держит меня! Это я ловлю недолгие дни, пока он рядом. Вскоре Бессмертный У уйдет, и я снова останусь одна.

Многочисленные любовники в счет не шли, надо полагать. Черт знает что! Чем он их всех берет? Кукольника этого, Ноу-Ниу. Как человек может добиться такой преданности? Стоп, а этот разговор не является ли третьим уроком Дуань У? Он же мастер манипуляций и неочевидного стиля обучения. Мог он специально подстроить мой разговор с Лисой, чтобы донести еще одну «сакральную истину»?