Герои столицы

С этими тяжёлыми словами гвардеец закрыл дверь, оставив меня одного. Услышав такие страшные новости, я подпрыгнул с кровати и, забыв про причёсывание своей непослушной алой гривы, рывком натянул штаны и метнулся к платяному шкафу, чтобы надеть поскорее свой красный китель с золотыми эполетами и тремя медалями. Двадцать семь убитых! И всё это сделал тот мерзкий белый волчара! Ох, какая буря поднялась у меня внутри! Я сейчас как будто бы лично знал всех жертв этого поганого жестокого убийцы. Я найду эту сволочь и заставлю за всё ответить! Или я не будущий император Леомии!

Дрожа от волнения, я застегнул последнюю пуговицу на своём кителе, по привычке поправил медали на груди и проверил кобуру с Мецаром. Вместе с Лолой мы вышли из величественных дубовых дверей Дворца Гривы и, оказавшись на Золотой площади перед колонной императора Лориэна Третьего Воскресителя, вызвали свои суперкары с помощью приложения на наших смартфонах. Лёву и Кисточку мы брать не хотели – тут нужна была скорость. Пусть они лучше поспят в своих уютных вольерах. Два «Луксора» - красный и жёлтый - немедленно подъехали к нам, покинув императорский гараж, рыча мощными моторами и светя яркими белыми фарами. Их дверцы поднялись, словно крылья сказочных птиц, приглашая нас усесться за руль и пуститься навстречу делу. Что ж, леди и элементы, время не ждёт.

Когда мы, проехав весь город, достигли Малой Таракановой, на горизонте уже заалел рассвет. Вокруг нас стояли убитые старые бараки и контейнеры, в которых могли жить только самые бедные жители столицы. Где-то в мусорных баках пищали крысы и шевелились кучки отбросов, источающие отвратительные запахи. Мой красный «Луксор» очень не слабо потрясся на местной дороге, украшенной глубокими трещинами и колдобинами. Вонь от здешнего мусора усилилась, когда я вышел из кабины суперкара и вдохнул местный воздух полной грудью. Бе-е-е, и это столица! Больше похоже на забытый всеми богами посёлок в самой глубине страны.

Но ничто не могло сравниться с тем, что я увидел перед собой – целая гора бездыханных тел, уже остывших холодных трупов! Здесь были львы, несколько крепких на вид львиц. Одежда на них была грязной и изношенной и пестрела заплатами. Самое важное – ни единого следа насилия на телах. Верный признак убийства с помощью магии. Они были бедны, да, занимали низшее место в иерархии общества. Но они все были моими подданными, и я обязан разобраться с тем, кто лишил их жизни.

Рядом столпились зеваки, которые хотели получше рассмотреть горы трупов, а кто-то выглядывал из окон верхних этажей ближайших бараков. Многие, как я успел заметить, тревожно высматривали среди мертвецов своих близких в надежде, что их там не окажется. А кто-то, как это ни печально, плакал навзрыд, опустившись на холодный асфальт, выкрикивая имя своего родственника или друга, который оказался среди убитых. Удручающее зрелище, скажу я вам.

Рядом, сверкая красно-синими мигалками, стояли несколько чёрных полицейских машин с белыми буквами. «Полицiя», как всегда, значилось на них. Пуленепробиваемые стёкла, как полагается. Также здесь можно было увидеть наших знакомых – белый кроссовер с красной полосой, также не обделённый красно-синими мигалками. «Леоградскій уголовный сыскъ», - виднелись на красной полосе белые буквы вместе с логотипами. Само место происшествия было огорожено жёлто-чёрной голографической лентой с логотипами ЛУС и рядами металлических барьеров. Перед ними, перед толпой убитых горем граждан, пытаясь сохранить хладнокровие, выстроились полицейские, держащие наготове боевые шашки в ножнах. Это было необходимо, чтобы никто не смог помешать работать на месте преступления. Действительно необходимо, если мы хотим плодотворно поработать и найти этого мерзкого убийцу.

– Пустите меня! – кричала какая-то молоденькая львица в дешёвом выцветшем синем платье, со всей силы толкая двоих милиционеров, стоящих в оцеплении, тщетно пытаясь прорваться к трупам. – Там мой жених! Леонидас! Леонидас!

– Бабушка, бабуля! – плакал какой-то львёнок, высмотрев среди трупов тело пожилой львицы.

– Папы там нет, Лида, - успокаивающе промурлыкала мама-львица, гладя по голове свою испуганную дочку. – Я же говорила, он в эту ночь работает на фабрике.

Мы с Лолой начали протискиваться к трупам сквозь толпу. Это мне далось нелегко. Меня толкали, будто бы не замечая, когда я проходил мимо поглощённых горем львов и львиц. Моё сердце будто бы налилось свинцом – никогда бы не подумал, что находиться рядом с народом в тяжёлые моменты так трудно. И всё же я разделял их безграничную скорбь.

– Ваше высочество! – внезапно услышал я чей-то возглас прямо у себя под ухом. Обернувшись, я увидел молодого льва в старой кожаной жилетке, надетой на голую шерсть, который показывал на меня пальцем, явно не задумываясь об этикете. Меня узнали. – Ваше высочество, вы с нами!

Тут же толпа задвигалась, все повернулись к нам с Лолой. На нас глядели морды нашего народа – морды печальные, заплаканные, морды, на которых отпечаталась беда. Львы и львицы возбуждённо зашумели, кто-то попытался дотронуться до нас. Все хотели услышать от меня и Лолы слова в утешение, все хотели обрести надежду.

– Вы поймаете его? – спросил у нас лев в жилетке. – Поймаете и казните?

– Вы знаете, кто это, ваше высочество? – спрашивала львица, плакавшая по убитому жениху.

– Найдите его!

– Ваше высочество! – из толпы ко мне внезапно выбежала пожилая львица в старом изношенном головном платке. На её глазах стояли слёзы, всё её тело сотрясалось от рыданий. Она схватилась за мою лапу и вцепилась так крепко, будто от этого зависела её жизнь. – Ваше высочество, царевич Ленноз, прошу, помогите! На вас вся надежда моя! Мой сынок лежит здесь, а он был единственным моим кормильцем! Пропаду я без него! Помогите, умоляю!

– Конечно, конечно, мать, - ответил я, пытаясь осторожно высвободить лапу из хватки старушки. – Подойдите во дворец в любое время, я всё устрою.

Толпа не думала умолкать. Все шумели, все толкались, пытаясь дотянуться до меня. Какой-то львёнок закричал от боли – видимо, его придавило. Городовые в оцеплении попытались угомонить толпу, принявшись громко рычать, но это не подействовало. В конце концов рык издала Лола.

– Ра-а-а-а-а-р-р-р! – зарычала она могучим царским голосом. Это подействовало на народ отрезвляюще.

Когда шум смолк, и толкучка прекратилась, сестра громко произнесла:

– Всем тихо! Брат вам всем ответит!

Десятки пар глаз воззрились на меня. Каждый хотел, чтобы я уделил ему внимание, каждый хотел услышать от меня что-то воодушевляющее. Я обвёл всех глазами и, прокашлявшись, начал свою импровизированную речь:

– Этой ночью случилось страшное зло, которое потрясло всех нас, - говорил я. – Двадцать семь душ, наших близких, родных, друзей нас покинули. Я знаю, вам всем сейчас тяжело и трудно, вас душат слёзы. Но я обещаю: мерзавец, сделавший это, будет найден и наказан по всей строгости закона. Я клянусь, что не пощажу собственной жизни ради того, чтобы найти и покарать убийцу. Также я обещаю вам, что ваше государство, ваша корона вас не оставит в трудную минуту. Весь комплекс ритуальных услуг будет оплачен за казённый счёт и, кроме этого, все вы можете рассчитывать на финансовую поддержку императорской семьи. Крепитесь, братья и сёстры, мы обязательно победим!

Толпа дружно зашумела. Кто-то выкрикивал моё имя, благословляя меня, кто-то называл меня лучшим царём, а кто-то просто продолжал рыдать. Я же просто скромно вышел из толпы и, пройдя сквозь полицейское оцепление, вплотную приблизился к жуткой картине убитых фурров, лежащих на земле.

– Какой ужас, - ахнула Лола, подойдя к куче трупов. – Столько смертей! И всё это сделал он?

– Вы имеете в виду белого волка-волшебника, ваше высочество? Вомуса Розаля? – к ней подошёл наш знакомый, седой волк в чёрной куртке с узкими фальш-погонами с двумя просветами и одной звездой коллежского асессора полиции. Круг! Это он, точно. Рядом с ним место преступления осматривал другой сотрудник ЛУС – чёрный лис, тоже с фальш-погонами коллежского асессора. – Да, это он. Он использовал заклятье Абра Камору, непростительное заклятье убийства. Ему удалось скрыться, применив заклятье чёрной пелены. Сейчас усиленные наряды полиции прочёсывают ближайшие кварталы.