Герои Таганрога

— Как же можно, Валюша? Такое дело затеяли, людей вовлекли, а теперь всех бросить? Ты же сама меня уважать перестанешь.

— Знаю я, знаю. И понимаю все не хуже тебя. Только это разумом, а душа изболелась. Чувствую, что-то неладное нас ожидает.

— Брось, Валя! Успокойся! Полный будет порядок!

Валентина собрала тарелки, ушла из комнаты.

— При каких обстоятельствах Перцева арестовали? — спросил Вайс.

Константинов пожал плечами.

— Ладно. Это я сегодня же попытаюсь выяснить. А теперь слушай внимательно. Надо принимать решение. Нонну Трофимову знаешь?

— Знаю.

— Знаешь, что она на нас работает?

— Мне Василий недавно говорил об этом.

— Так вот. У нее опять стал бывать капитан Брандт. От него она узнала, что немцы временно собираются оттянуть войска от Таганрога на север, к Орлу. Видимо, там намечается летнее наступление. Эти данные она проверила. У гарнизонного врача тоже были разговоры, что получен приказ о переброске некоторых частей к Орлу. Понимаешь, насколько важны такие сведения на той стороне? Вот и решай, кого послать с донесением к советскому командованию. Кроме того, у нас есть схема охраны побережья, нанесены немецкие огневые точки, есть план расположения немецких объектов в городе...

— Виктора Гуду надо послать. Он рыбак, море с детства знает.

— Посылай его. Пусть он и об аресте Василия там расскажет.

— Ладно. Надо ему еще товарища подобрать. Вдвоем вернее.

— А пойдем сейчас к нему сходим, — предложил Вайс. — Сразу и договоримся.

— Можно и сейчас. — Константин прошел в кухню, пошептался о чем-то с женой, вернулся. — Пошли. Валя, я приду поздно! — крикнул он, выходя из дому.

...Виктор Гуда сразу же согласился плыть на ту сторону и сам назвал одного из подпольщиков, которого порекомендовал отправить вместе с ним. На подготовку Гуда попросил два дня, объяснив, что за это время попытается найти подходящую лодку.

— Раньше и не следует уходить, — сказал Константин. — У нас тут пятнадцатого кое-что должно проясниться, а шестнадцатого, как стемнеет, так и отчаливай. Только накануне зайди ко мне, может, еще какое поручение будет.

На том и договорились. Перед расставанием постояли немного возле дома Виктора в надежде услышать отдаленные звуки артиллерийского боя, к которым так привыкли за последние дни. Но восток молчал.

* * *

В назначенный день Виктор Гуда с двумя товарищами пробрался в порт металлургического завода. Не найдя подходящей лодки, он решил вплавь пересечь Таганрогский залив. Один из товарищей вызвался плыть вместе с ним, другой должен был проследить, как они спустятся в море, и в случае необходимости прикрыть их огнем.

Старые, заброшенные котлы валялись недалеко от берега. Друзья залезли в самый большой котел и спрятались там, ожидая наступления темноты. Они знали, что в сумерки немцы выставляют посты по всему побережью, и приготовились снять часового, чтобы расчистить дорогу к морю. Но до этого не дошло. Возле ржавых котлов гитлеровцев не оказалось.

Когда тьма окутала море и землю, Виктор Гуда и его товарищ ползком миновали прибрежную полосу и поплыли. Временами яркие лучи немецких прожекторов, освещая морской простор, скользили над их головами. Тогда оба пловца, вздохнув полной грудью, уходили под воду и ждали, пока не умчится во тьму предательская световая дорожка.

Около двух часов плыли они рядом. Но долго ли пролежишь в ледяной воде? Ветер вздымал волну за волной, холод сковывал тело. Уже больше пяти километров осталось позади, когда Гуда потерял товарища. Тот исчез где-то в темноте за грядами волн. Пришлось плыть одному. Но и сам он скоро почувствовал, как уходят последние силы. Порою мучительно хотелось хлебнуть соленой воды и навсегда покончить эту борьбу с разбушевавшимся морем.

Но мысль о том, что в Таганроге остались друзья, что впереди свои, которым нужно сообщить о переброске немецких войск, придавала силы. Он продолжал грести и плыл, плыл, пока не ощутил под ногами дно.

Гуда знал эту песчаную отмель. Не раз, еще до войны, бросал он здесь якорь своей рыбацкой лодки. И теперь, будучи не в состоянии плыть дальше, он пошел к берегу по горло в воде. Судороги то и дело сводили ногу, во рту пересохло от жажды.

Вскоре у самого горизонта погасли звезды, восточная часть неба окрасилась в оранжевый цвет. А когда рассвело, он увидел пологий берег. До него оставалось каких-нибудь триста метров. Но и брести по дну Гуда уже не мог. Его крик о помощи услышали наши бойцы. Они бросились в воду и вскоре вытащили на сушу вконец обессилевшего человека.

В штабе полка, куда бойцы привели Гуду, он рассказал командиру о таганрогском подполье, передал ценные данные о немецких оборонительных сооружениях, о позициях артиллерии, об огневых точках, установленных на побережье. Склонившись над картой, офицеры наносили доставленные им сведения.

Вечером за ним приехал полковник Передальский и повез в штаб фронта.

Командующий принял Гуду в просторной хате и долго расспрашивал о Таганроге, о немцах, о городском подполье и о многом, многом другом. Гуда не забыл рассказать и о том, что гитлеровцы вывозят из Таганрога воинские части, технику и отправляют на север, к Орлу.

— Вот за это спасибо. Значит, данные точные. Кое-что нам уже известно, — сказал командующий. Когда он услышал, что немцы арестовали Василия Афонова и еще нескольких членов штаба, нахмурился и, как бы раздумывая вслух, добавил: — Будем надеяться, что они дотянут до нашего прихода.

Говоря это, командующий знал, что в ближайшее время фронт наступать не будет. На то были свои причины. Не мог же он рассказать сидевшему против него подпольщику, что недавно вернулся из Москвы, где в Ставке Верховного Главнокомандующего узнал о намечавшемся немецким командованием наступлении под Орлом и Белгородом. Гитлер намеревался взять реванш за поражение под Сталинградом. И теперь судьба всей летней кампании Советской Армии зависела от исхода боев на Центральном фронте, куда за счет других фронтов сплошным потоком доставлялись и новая техника, и боеприпасы, и резервы. Советское командование готовило немцам достойную встречу на Курском выступе.

В конце беседы командующий посоветовал Гуде отправиться в партизанский отряд «Отважный-2», который нес боевое охранение морского побережья возле самой линии фронта.

— А к подпольщикам в Таганрог мы пошлем людей. Попробуем наладить прямую связь с вашими ребятами. Они нам еще помогут при освобождении города.

— Могу и я с ними пойти, — предложил Гуда.

— Нет, пока побудьте в партизанском отряде. Если потребуется — вызову.

Но в партизанский отряд Виктор Гуда попал не сразу. Несколько дней он провел в Ростове, в штабе партизанского движения фронта. Виделся с секретарем обкома партии Ягупьевым. Больше двух часов провел он у него в кабинете, рассказывая о Таганроге. Известие о гибели Морозова и аресте Василия взволновало секретаря обкома.

— Слишком доверчивы наши люди, — сказал Ягупьев. — А враг коварен, не гнушается буквально ничем. Наверно, и к вам в подполье пробрались провокаторы. Нужна тщательная проверка людей. Я попытаюсь добиться, чтобы к вам в Таганрог командировали опытного партизанского командира. Судя по всему, в этом есть крайняя необходимость. Без умелого руководства все таганрогское подполье не сможет выстоять и окажется в руках гестапо...

Размышляя вслух, Ягупьев как бы невзначай ставил вопросы. Он хотел знать, как относятся немцы к населению города. Много ли успели угнать в Германию молодежи? Как с продовольствием? Какую продукцию выпускают заводы Таганрога? Кто в настоящее время руководит городским подпольем?