Героин

— А какой мне интерес о нем с тобой разговаривать?

— Есть у нас с тобой интерес общий, Золушка ты моя, сорок третий размер валенок. Олигарх мне служебное расследование устроил, чуть я на старости лет в милицейскую зону не угодил. А тебя он не отдел отстранил. Засветилась ты во всей красе. Сейчас вокруг девушки той, на которой героин ехал, много пыли поднялось. Всех кто с ней связан был каким-то боком Олигарх убрать просто обязан, что бы следы к нему самому не привели. В нашей конторе та девица, признательные показания дает. И ты в этом списке первая, она тебя видела.

— А в чем меня обвинить можно?

— Формально ни в чем. Но дело ковыряют в Москве, в особом антинаркотическом департаменте. Там к делу могут подойти и не формально. Потому Олигарху живой тебя видеть совсем и не к чему. А на острове ты под моей защитой. И в моем родном селе, где мне каждый второй родственник. А еще каждый второй работает на строительстве моего коттеджа. А в Скове тебе от больницы далеко не уйти, так что мать твоя будет одна старость коротать.

— Лет твоей Тамаре то хоть сколько?

— Да девчонка она совсем.

— И пушку дашь?

— Пистолет тебе не надо, а ружья там в каждом доме, на отшибе люди живут, мало ли. И у тебя будет. Только не ружье, а карабин. Больше пяти выстрелов в бою все равно не делается, максимум — перезарядишь. Ну и пару собак мне подарили, настоящие среднеазиатские овчарки, сука и кобель, на сторону им бегать ни к чему. От чужого они кусок мяса не возьмут, и вообще, на охрану они натасканные, матерые. Только с ними построже надо. Но здесь я на тебя надеюсь.

— Это как у охраны в лагере?

— У охраны в лагере восточно-европейские овчарки. Один среднеазиат таких свору разбросает.

— И когда ты меня на остров отвезешь, к своей мягкой игрушке?

— Да вот сейчас и поедем. Из больницы убежать — не из зоны, охраны нет.

— А куда делась, говорить никому не надо?

— А зачем такое тебе говорить? Ты же сама себе не враг.

* * *

— Здравствуй, Хомяк.

— Зачем пришел?

— Ты мне не хами, ты лучше себе брюки сзади побереги. Я тебя по возрасту старше, да и если бы я к тебе сегодня не пришел, ты бы ко мне завтра сам по-пластунски приполз, как в дивизии ВДВ учили. Отцов командиров еще не забыл?

— Помню.

— Это хорошо, что помнишь. А пришел я к тебе по делу. Сдается мне, что тебя вербовать тебя уже пора. Созрел на грядке воле вокзала, гражданин Хомяков, даже перезрел чуток. — Объяснись.

— Не пойму я тебя, Хомяк. Толи ты меня, пожилого следователя, за дурака держишь, толи сам прикидываешься. Ты подругу, на которой героин ехал, помнишь?

— Помню.

— И она тебя помнит. Благодарная она тебе очень, что ты тогда Ногтю не разрешил ее пытать. Больная она тогда была, слабая. Пытал бы ее Ноготь, пока она бы и не остыла. Ты же его знаешь.

— Олигарх меня с Ногтем посылает ее в Москву искать. Она туда с четырьмя с половиной килограммами героина уехала. Хорошо, что хоть Ногтю пальцем ее трогать запретил, а то бы я не выдержал, размазал бы гада по полу прозрачным слоем. Такая девка красивая. А откуда ты знаешь, как оно было? Ты что, с ней разговаривал?

— Не я. Девушку эту с героином искать не надо, ее уже нашли. Сейчас с нее снимают показания в Москве, в особом департаменте антинаркотическом. Девулька признательные показания дает, и про доброе к себе отношение со стороны Хомяка рассказала. Отдельно попросила тебя не губить. А Ногтем полы пачкать без надобности, он в любом случае не жилец. Олигарх не дурак, рано или поздно он поймет, что барышня у нас в конторе и поет высоким голосом. Потому как если она у нас петь не будет, на ней эти четыре с половиной кило героина повиснут. Меньше десяти лет тут никак не получиться. А если окажет содействие следствию в деле раскрытия банды торговцев наркотиками, то ее можно вообще из дела вывести. Посылочку знакомые в Сков передали, что в ней — ведать не ведаю. Зачем мне ее смотреть, ни через границу ведь везу. Пожалейте, дяденьки! А что? Я бы пожалел. Такую красоту в женскую зону дядям Васям на растерзание? Если она мне помогла Олигарха на нары отправить, то я бы отпустил бы ее на все четыре стороны. И они отпустят.

— И что она поет?

— Да всякое. Всего кто мне расскажет? Только догадываться могу по косвенным уликам. Вот приказали мне в разработку взять граждан Ногтя, Хомяка и Золушку. С Ногтем мне говорить не о чем. Зверюга он, посажу суку, или не я пожилой следователь. А к гражданину Хомяку подход у меня диалектический. С одной стороны данный товарищ руководит бригадой рэкетиров. Но, с другой стороны, учитывая его активное участие в обезвреживании преступной группировки торговцев наркотиками и рэкетиров под руководством Олигарха, а так же некой организации, поставляющей героин ОПГ Олигарха, считаю возможным воздержаться от отправки данного гражданина в места лишения свободы.

— А с этой ОПГ как я тебе помогу? Ну, вопрос с Олигархом я считаю закрытым. Всех, кто засветился с той девушкой, зовут ее, кстати, Елена Юрьевна…

— Лена, я помню.

— Всех, кого эта Лена видела, или о котором хотя бы слышала, Олигарх постарается убрать, так или иначе. Не зря Олигарх на тебя хотел Саранчу натравить, хотя фактически подругу Саранчи били люди Свастики. Но это так, кстати.

— То же самое мне Лысый говорил.

— Лысый, кстати, далеко не дурак. Когда-то Олигарх у него в шестерках бегал. Это ты правильно поступил, что Лысому поручил ситуацию с подругой Саранчи разрулить. Даже я это не сразу понял.

— Стареешь.

— Чувствую. Но сейчас я себе молодую подругу завел, совсем девчонка, в домино с ней играю. Говорят, это омолаживает.

— Домино-то? Точно омолаживает. Кстати, говорят, что Золушка скрылась из больницы в неизвестном направлении. Твоя работа?

— Хомяк, Соколик, да Золушка стоит у Олигарха на первом месте на ликвидацию. Она же с той девушкой вместе в машине ехала, ясное дело, что ее хорошо запомнили, да и найти ее нет проблемы никакой. Так что с ней мне спешить надо было. Это с тобой можно подождать. Девушка вас видела, ну да иди вас вычисли. Кто знает, что вы из Скова? Вас в Москве и Подмосковье ищут. Московские товарищи считают, что вы из реутовской группировки возглавляемой Толиком. Не собираюсь их переубеждать. Да и слушать меня московские товарищи не будут, гонору в них много. И представить им невозможно, что сковские товарищи могут руководить московскими, против всяких правил это.

— Ну, так в Москве мне искать нечего, только видимость делать?

— Нет, милый. Пока ваши поиски в Москве не закончатся или ее обнаружением или вашим арестом, у нас в Скове все будут тихо сидеть, и ждать, чем все кончится. В столице ты для Олигарха будешь девушку искать, а для меня ты выходы на поставщиков героина в Сков ищи, землю рой. Иначе они тут быстро нового Олигарха найдут. Даже если я Олигарха и компанию за решетку отправлю, все равно кто-то на свободе останется. Когда-то команду Лысого мы почти всю взяли, только мелочь всякая на свободе осталась, Олигарх там, еще пару человек. Новую организацию они за пол года сделали. Но тогда они только рэкетом занимались, а сейчас наркотой торгуют. Если в город будет героин идти — они еще быстрее сорганизуются.