Героин
Шрифт:
— Как не прописались, прописались, конечно, слов нет. Еще вопрос, вы по понятиям живете или как?
— Какие понятия! Если мы сидеть будем, так почти все на милицейской зоне.
— Вот как? А что это у вас за автоматы, братаны, вроде не ментовские?
— Это израильские «Узи». Так себе автомат, плохой, можно сказать. Кучность при стрельбе не плохая, но прицельная линия короткая, целиться неудобно. Воевать бы им я не стал. Другое дело бандитские разборки. Короткий он, прячется легко, хоть под одеждой, хоть в рюкзаке, хоть где, да и скорострельность приличная. Ствол то короткий, оттого и греется медленно. Так что курок нажал и води по сторонам. В тесноте правительственной ложи пользоваться им самое милое дело, ты заметил?
—
— Есть такое дело.
— Почему ясеневских положили?
— Аркадий пожаловался. Обидели парня. Череп правила обозначил, а потом сам же за их выполнение на счетчик поставил.
— А говорите, что не по понятиям живете.
— Это случайное совпадение.
— А что, Аркадий с вами расплатился? Вы для него серьезно поработали.
— Расплатится, время есть. Мы ему только сумму обозначили, а во времени не ограничили.
— Понял. Значит, при вас состоять будет Аркаша-Уникум. Теперь его так звать-величать. Через вас он конкретным братаном стал, самому Черепу обиды не простил.
— Уникум так Уникум. Нас он представлять будет. Через него и найти нас можно, если кому-то понадобимся.
— Понял. Все понял. Последний вопрос, не по делу, для души. Можно?
— Спрашивай.
— Не боитесь, ребята? Ясеневские — это фирма солидная. Была, по крайней мере.
— Слышишь, Ноготь. Сам йогурт, а автоматов не боится.
— Не бери в голову, Хомяк. Не понимает он. Свежий. А может, по жизни диетический.
— А Ноготь то наш, из блатных. Птицу видно по сранью в полете. Угадал?
— Угадал, Йогурт, угадал. Как в минеральную воду глядел.
— Что-то вы сегодня без настроения, братаны, пойду я, пожалуй.
— Иди Йогурт, иди. Кто спрашивать о нас будет, говори, мол, чеченские мы, русские беженцы с Гудермеса. Пока в Москве по углам скитаемся, но уже в столице прочно прописались и принимаем заказы. Работаем быстро и качественно, но берем дорого. Найти нас можно через Уникума.
— А Уникум — это кто?
— Ты это, Аркадий, ты, окрестили тебя так поверх обрезания. А вы, значит, русские беженцы из Гудермеса будете? Понятно теперь, откуда манеры. Черных, значит, не любите и дел с ними не ведете?
— Да почему же? У Ногтя даже подруга с Дагестана, боюсь, братан скоро в ислам окончательно перейдет.
— Ты это брось, Хомяк, обрезать себе делать я никому не позволю.
— Понял. Кто спрашивать будет, передам. А может и сам когда обращусь, тут же не угадаешь, как жизнь повернется. Русские беженцы, ядрена вошь, кто подумать мог! Всегда только палестинские были, а теперь вона как. Ну, пойду я, братаны, пойду. Богатая стрелка у нас получилась, урожайная. Познакомились, перетерли многое.
— Йогурт, конечно, хам прокисший, но в одном он прав. Я ваши услуги оплатить должен. Ерунда конечно, я при вас теперь состою, но затягивать этот вопрос не к чему. Что сами то думаете?
— Видите ли, Аркадий. Мы несчастные беженцы, только что с паровоза. Нам и голову приклонить негде. Помогите чем можете, а мы вашей маме, акушер-гинекологу, за это будем рассказывать о вас только хорошее.
— Ну что я могу вам предложить? Есть у меня скромный домик, мне он совсем не нужен. Когда-то у меня было легкое увлечение яхтами. И уломали меня друзья яхтсмены тогда коттедж прямо возле яхт-клуба построить. Коттедж большой, солидный, для себя возводил, и место не плохое, водохранилище рядом. Одно плохо, от Москвы почти сто пятьдесят километров, каждый день не наездишься. Пробки все время на дороге, проще на электричке добраться, но это тоже больше двух часов. Не бываю я там почти, без надобности мне этот коттедж, тем более что и к яхтам я охладел. Держу одного, сторожит он там, за порядком следит. Да, в последнее время, поддавать он крепко начал, однажды чуть пожар не устроил. Гнать
его собирался, да все руки не доходили. Может вы там поживете? Ключи я вам сразу дам, а документы на коттедж переоформим в рабочем порядке. На тебя, Ноготь, или как скажете.— На Хомяка оформляй. Он бригадир, его народ знает, так понятней будет. Я человек в этой бригаде чужой как бы.
— Да брось ты, Ноготь!
— Помолчи, Хомяк, я дело говорю. Коттедж твой будет, тебе по должности положено. С Буйноголовки нам по любому нужно сваливать. После получения партии героина для Олигарха мы по любому оттуда исчезнуть должны. Порошок мы себе оставим, а на коттедже Олигарха мы после этого оставаться не можем, сам понимаешь. Вариант Аркадий предложил рабочий, сейчас он ключи дал, завтра переберемся. Наши чемоданы, с коттеджа Олигарха пара сувениров на добрую память, делов всего ничего. Кто знает про твой коттедж, Аркадий?
— Да никто не знает. Я свои координаты всегда тщательно скрываю, так для здоровья полезней. И там яхтсмены знают, что я где-то в шоу-бизнесе работают, ничего больше. Коттедж на дочку записан, а дочка уже взрослая, с моей первой женой в США живет. Перезваниваюсь я с ними раз в сто лет, их почтового адреса и у меня нет. Только деньги иногда им на счет сбрасываю, так связь со своим ребенком и поддерживаю. Но доверенность на право продажи коттеджа у меня есть.
— Вот и хорошо, там нас никто не найдет. А то, что от Москвы далеко, так это не страшно. При нашей работе нам в Москве светиться лишний раз ни к чему. А если надо в Москве вопрос решить, то мы и оттуда достанем. Правильно я излагаю, Хомяк?
— Да вроде правильно.
— Правильно, правильно. Аркадий, давай ключи и объясни, как проехать. И своему сторожу позвонить не забудь, а то ведь Хомяк может сгоряча и пол литру отобрать. Он же у нас не по понятиям живет. Сторожу скажешь, чтобы нас не раздражал. К обеду встретил и выметался, а то, не ровен час, трезвенником сделаю. С навеки выпученными глазами. У меня это запросто, Хомяк подтвердит.
— Хомяк, подъем!
— В чем дело, что в магазин телок без лифчиков завезли?
— Хомяк, тебе бы потенцию немного сбить, тебе бы цены не было. Ты бы узнал, что существует театр, книги, Интернет, художественная гимнастика…
— Ноготь, не ковыряй мне в… Ты зачем меня разбудил?
— Позвонили, наконец. Едем героин получать.
— Всем построиться. Повторяю последний раз. Поступил сигнал — я должен явиться на станцию метро «Смоленская». Значит, передача товара произойдет где-то на старом Арбате. Там толкается много народу, можно подойти незамеченным практически вплотную. Поэтому действуем следующим образом: весь личный состав разсосредотачивается на всем протяжении Арбата. Стоять в группах людей, возле торговых точек, рассматривать картины, лизать мороженное, интеллигентно щипать проходящих девушек за зад или что-то в этом роде. На открытом пространстве не торчать, внимания к себе не привлекать. После того, как я проследовал мимо, варежку не разевать, и следить за каждым, кто проследует за мной. Ключевой момент — определить того, кто передаст мне героин. После того, как он вычислен, в операцию включается группа Ногтя. Боевая задача — отследить объект, собрать о нем всю информацию. Учтите — второй такой возможности у нас не будет. Объект уйдет — вся операция сорвана. Вопросы есть? Поехали.
— Алло. Посмотри на право. Что видишь?
— Волосатый парень играет на гитаре. Вокруг него десятка два зрителей.
— Все верно, теперь повернись налево. Что видишь?
— Ювелирный магазин.
— Что написано на вывеске в окне магазина?
— «В нашем магазине продаются подлинные яйца Фаберже». Ни х… себе! А-а, понял. Фаберже — это птица такая.
— Национальным достоянием торгуют, суки. Повернись на 180 градусов. Возле тебя стоит гитара в чехле.