Героин
Шрифт:
— Вы знаете, пока я вас ждал, пожилой следователь. Мы с кумом Верстаком выпивали тут за взятие Бастилии. И, в ходе задушевной беседы о пользе жизни по понятиям, неожиданно выяснилось, что в среде сковских наркоторговцев хромает трудовая дисциплина. Более того, мой друг Верстак утверждает, что как руководитель организованной преступной группировки я чересчур добр и мягкотел. Признаюсь, это не может не беспокоить.
— Как обычно, Верстак прав, хотя и косноязычен. Челюсть, я нашел замечательный метод поднятия трудовой дисциплины
— Да? И в чем же выражается ваше новое слово в педагогике?
— Вы, Челюсть, составляете для меня небольшую писульку, в которой указываете имена ваших людей, проявивших финансовую нечистоплотность при расчетах со своим главарем. А я провинившихся сажаю в тюрьму. Видя такое дело, оставшиеся на свободе сплачивают ряды и навеки забывают о нарушениях финансовой дисциплины. Ну, как вам?
— А что? Вы знаете, пожилой следователь, это мысль! Несколько человек из моей бригады меня уже просто достали. Более того, отмечаются попытки выйти на оптовых поставщиков героина минуя меня. Признаться, это меня тревожит.
— Вот и вспомните их всех поименно.
— И вспомню. Пора, в конце концов, восстановить в бригаде трудовую дисциплину. Сейчас, минутку. Вот, семь человек. Особенно этот, гнида. И этот. А этот вроде и безвредный, да сам на иглу подсел, не знаешь теперь, что от него ждать. Посидит годок другой, может и переломается. Постойте, пожилой следователь, а как это вы одних посадите, а других не посадите? Не будет ли это выглядеть странно? А вдруг ко мне возникнут претензии?
— Не возникнут, Челюсть, не волнуйтесь. Комар носика не подточит, тут уж вы мне, матерому ментяре, доверьтесь.
— По вашему приказанию прибыл.
— А лейтенант Волков, садись, дорогой не стесняйся. Зина к нам никого не пустит, не волнуйся. Я ее предупредил, так что садись. Я вот о чем с тобой поговорить Волков. Район пристани, ну, где проститутки тусуются, это ведь твой участок?
— Так точно, товарищ пожи…
— Да не ори ты, не на построении. Я с тобой не официально беседую, но со всей ответственностью. Ты понял?
— Так точно никак нет.
— Та-ак! Вы там у себя, когда проституткам субботники устраиваете, праздники освобожденного от оплаты труда, небось не одну не пропускаете?
— В каком смысле?
— Слушай Волков, ты что думаешь, я в рубашке родился, с погонами пожилого следователя? Я сам там когда-то работал. Ведь трахаете не взирая на лица. Или иногда отказываете себе по соображениям гигиены?
— Не, ну как, да это как когда, ну это… Всех же сразу не трахнешь, сами знаете. На службе ведь, товарищ пожилой следователь!
— Верно говоришь, Волков, правильно. А знаешь ли ты, лейтенант Волков, что у проституток, даже у тех, у которых сутенером наш же брат, милиционер, СПИД есть?
— Да нет, товарищ пожилой следователь, быть того не может. Мы же братанов спрашиваем, чистые они!
— Стыдно, лейтенант Волков. Ты, офицер милиции, свидетельским показаниям безоглядно доверяешься, прямых улик не ищешь, неопровержимых доказательств. Разве так
можно?— Да что я маленький! А резинки на что человеку даны?
— Да, да.
Тонкий, как лепестки сакуры.
Я купил гандон.
— Это для минета который?
— Он самый. А всегда ли ты, лейтенант Волков, гандон на себя всегда одеваешь, когда на проститутку залазишь? Или инфекцию в семью занести можешь все-таки?
— Так это только когда резинки кончаются! Да Бог миловал.
— Во-от! Милиционер, Волков, не должен слепо доверяться голословным утверждениям. Доказательство, лейтенант Волков, это только прямые улики, а свидетельские показания — это только подспорье в сборе информации. Запомните это на всю жизнь.
— Так точно!
— Ты чего орешь у меня в кабинете? Слушай меня внимательно. Объявите всем бл… хм, барышням возле пристани, чтобы каждая, ты понимаешь, каждая! Чтобы каждая принесла справку о том, что она не больна СПИДом. Тех, которые не принесут — прессовать безжалостно. Составишь списки лично, и мне принесешь. Понял?
— Так точно. Да купят они справки эти, товарищ пожилой следователь!
— Не купят. Такую справку в Скове только в одном месте получить можно, а там не купят, я лично за это отвечаю. Лично, понимаешь?
— Так точно.
— И еще. Постарайся выяснить, кто из этих женщин на игле сидит, в списочке отметь. Мягко, понимаешь, мягко. Лейтенант Волков, ты знаешь, что такое мягко?
— Так точно.
— Мягко постарайся выяснить, кто им порошок продает. Сказала — сказала, не сказала — не дави. Ты понял?
— Так точно.
— Я надеюсь, с поставленной задачей вы справитесь, лейтенант Волков. Идите, работайте.
— Я прошу вас посадить бригаду Шпалы.
— Зина, вы, случаем, сегодня по утру с ума не сошли? Девочка, ты вообще до конца поняла, что и кого ты просишь?
— Я не хочу ничего понимать. У меня с вами, товарищ пожилой следователь, сложились какие-то странные отношения. Сначала я думала, что речь идет о банальном приглашении в кровать. Оказалось — нет. Я вам помогаю в оперативной работе, в интриге против Капитана, в содержании конспиративной квартиры, но, по-моему, главная причина не в этом. Короче говоря, я на вас имею влияние, не знаю почему. Поэтому я прошу вас посадить бригаду Шпалы. Умоляю, если хотите. Если вы на какую-то команду в городе возьметесь, эта команда долго не протянет, я знаю.
— Зина, прежде всего, успокойся. Отправка на нары организованной преступной группировки — это длительный и многоступенчатый процесс, имеющий далеко идущие последствия, так что оставь эту тему. Тебя кто-то обидел из бригады Шпалы? Ты тихо, без подачи заявления и без протокола рассказываешь мне, как было дело. Я решу вопрос в течение одного дня, я тебе гарантирую. Причем все будет решено в рабочем порядке и к твоему полному удовлетворению. Я, честно тебе скажу, не представляю, как, и с какой целью на мою секретаршу мог наехать кто-то из бригады Шпалы. Скорее всего, это просто недоразумение. И вообще… Кто тебя обидел, Зина?