Гезат

Меня в этих списках не было. Не поверите, но я пожалел. К тому времени тихая, размеренная, скучная жизнь в Византии чертовски надоела мне. Поскольку виноградник давали много вина, решил продать его выгоднее. Для этого надо было отвезти в районы, где виноград пока что не выращивают, то есть на север. Заодно мне хотелось посмотреть, что сейчас происходит на исконно русских землях. Римляне вслед за греками называли скифами всех, кто живет в Северном Причерноморье, но я-то знал, что скифов там почти не осталось. Где-то в лесостепной зоне и севернее должны жить предки тех, кого позже будут называть славянами. Несмотря на то, что наука в начале двадцать первого века утверждала, что славяне появились из неоткуда (не было их — и вдруг бац!), я уверен, что люди пока что производятся только одним способом, а значит, у славян должны быть папы-мамы, дедушки-бабушки…

Деньги у меня были, поэтому снял стапель и за зиму построил парусно-гребное судно, небольшое, быстроходное и маневренное, предназначенное для плавания и по морю, и по рекам. Оно получилось водоизмещением тонн семьдесят, с двумя трюмами и мачтами, несущими косые паруса, и шестнадцатью веслами. Помня, когда половодье на Днепре, я весной нанял экипаж, нагрузил судно вином и отправился в рейс.

Начало было прекрасным. В день отплытия ярко светило солнце, на небе ни облачка, дул попутный юго-западный ветер силой баллов пять, так что мы легко преодолели встречное течение в Босфоре. Черное море тоже встретило ласково. На хорошей скорости, узлов двенадцать, мы понеслись под парусами на северо-восток. Ночью шли по компасу. Ветер убился баллов до двух, скорость упала узлов до трех-четырех. До рассвета на такой скорости не доберемся до берега, поэтому я со спокойной душой лег спать.

Если на берегу мне постоянно снилось, что я плыву по морю, то теперь — что сражаюсь на суше. Во время боя увидел пращника, который охотился за мной, и погнался за ним. Как это обычно бывает во сне, ноги были вялыми, поэтому никак не мог догнать, хотя пращник тоже бежал медленно. Он постоянно оглядывался и злорадно улыбался. Лицо показалось мне знакомым, но как бы собранным из двух — Квинта Туллия Цицерона и Марка Юния Брута. Я уже почти догнал его, занес саблю для удара — и свалился с кровати, несмотря на то, что имела высокий бортик.

Я лежал на палубе и пытался сообразить сначала, где я, а потом, что произошло? Масляный светильник, который вечером свисал с подволока вертикально вниз и слегка покачивался, теперь почти лежал на нем и не двигался. Где-то рядом бурно и шумно затекала вода. С главной палубы доносились испуганные призывы спасаться. Матросы, не привыкшие к таким судам, с большим недоверием относились к моему творению, были уверены, что обязательно утонет. Посейдон или Нептун услышал их молитвы — мое судно лежало на левом борту. Может быть, налетел шквал, сильно накренил, из-за чего сдвинулся груз… Впрочем, теперь было не до выяснения причины. Оверкиль пока не случился — и слава богу! Я быстро оделся, напялил сверху спасательный жилет, нацепил оружие, запихал в сумку деньги, немного еды и серебряную флягу с водой.

К тому моменту, когда я выбрался из каюты, расположенной на правом борту в кормовой части судна, в нее уже начала затекать вода. Небо заволокли тучи, поэтому было темно, хоть глаза выколи. По шуму волн и свисту ветра догадался, что море штормило, но не так, чтобы очень, все-таки не Северная Атлантика. Значит, по мою душу…

Двенадцативесельного баркаса, который стоял во время перехода на лючинах второго трюма, на месте не оказалось. Видимо, пока я собирался, матросы открепили его, погрузились и уплыли. Зато тузик все еще был на лючинах первого трюма. Волны уже заливали его. Я разрезал кинжалом веревки, крепившие лодку, столкнул ее в море, запрыгнув на ходу. Волны как-то сразу оттащили нас от тонущего судна, уже через пару минут я не видел его. Хотя, судя по тому, как ветер вдруг стих, могло произойти перемещение. Прощай, Римская республика! В следующей моей эпохе, если таковая случится, ты, скорее всего, будешь уже Римской империей.

* * *