Гиртам. Эволюция

Человек отвернулся от экрана и взял в руки планшет. Спорить с шефом сейчас не имело смысла. Он уже принял решение и остаётся только подчиниться. Пока Дик рассылал сообщения службам, задействованным в операции, Краш встал и начал ходить по кабинету.

— Что дальше? — спросил Дик, закончив со своей задачей.

— Если цель осталась на планете, то будет второй эпизод. Не может не быть. Но я сильно в этом сомневаюсь. Думаю он уже далеко от Кьеса.

— Приятно было работать с тобой, шеф, — хмуро ответил человек и о чем-то задумался.

— Не спеши нас хоронить, — ответил Рут, — Цель ушла, но она ещё жива. В этом нет сомнений. В любом случае нужно отчитаться. Лучше сделать это до того, как нам начнут задавать вопросы.

Напарник кивнул и стал набирать длинное сообщение. Отправлять его или нет он ещё не знал, это будет понятно после разговора шефа с начальством.

Трогг сделал несколько глубоких вдохов и набрал номер межзвездной связи. Два гудка, три…

— Есть результаты? — услышал Краш в трубке спокойный голос.

— Он ушёл.

— Плохо. Что удалось узнать?

— Шонг. В основной форме очень крупный. Прибыл недавно. В компании с человеком. Купили пару истребителей, но отследить нереально — по документам их давно сдали в утиль. Рассчёт производился со счета на получателя, поэтому данных о покупателе нет. Со слов торговца, человек представился капитаном Тавалем. Потом корабли исчезли вместе с их новыми хозяевами.

— Что вы предприняли.

— Изначально блокировали квартал и космопорт. Запретили вылет малых кораблей. Запустили сканирование больших. Но все личности на бортах были идентифицированы. Никаких нелегальных пассажиров не найдено.

— Это все?

— Да.

Пауза в разговоре могла означать все что угодно. Пожилой трогг невольно вытянулся и замер в ожидании ответа. В коммуникаторе послышались щелчки старомодной клавиатуры. Такими уже не пользовались неизвестно сколько лет. Дик, исподлобья, смотрел на напарника и ловил каждый звук.

— Ищите слабое тепловое излучение. Эту особенность обнаружили несколько лет назад у чёрных. Они греются даже при заморозке, — наконец ответил абонент. После этих слов младший безопасник рванул к своему столу и начал рыться в отчётах, — Я надеюсь это поможет вам сдвинуться с мёртвой точки. Мне нужны результаты. Надеюсь следующий ваш доклад будет более…положительным.

Дик наконец нашёл искомое и, подбежав к шефу, показал руку с четырьмя растопыренными пальцами. Трогг кивнул и произнёс в трубку:

— Уже сдвинулись. Есть четыре подходящих под описание случая.

— Завтра к вам прибудет корабль, оборудованный системами поиска.

— Принято, — ответил Краш и услышал короткие гудки. Потом он повернулся к терпеливо ожидающему окончания его разговора напарнику и спросил, — Что там?

— В первые два дня ушли четыре судна. Три транспорта и добывающая платформа. Все сообщали о неполадках с генераторами, которые излучали лишнее тепло.

— Платформу можно сразу откинуть. На них не бывает криобоксов — недостаточный ресурс систем. Что с транспортниками?

— Торговцы. Два ушли в первый день, один во второй, — быстро ответил человек, сверившись с отчётом. После того, как угроза миновала и появилась новая зацепка, безопасники словно получили новый заряд энергии. Работа в четвёртом департаменте была очень престижной, но и минусы свои были. Возможно после завершения миссии их все же пустят в расход, но такая вероятность была во время каждого из их дел и они к этому давно привыкли.

— Напиши в администрацию космопорта. Возможно они указывали в документах конечную точку своих маршрутов, — сказал трогг, — Дай запросу максимальный приоритет. Нам нужна вся доступная информация — пилоты, груз, состояние кораблей. Все что они смогут выдать. Крайний срок — сегодня вечером.

— Принято, — ответил Дик и его пальцы забегали по дисплею планшета.

— Если он ушёл, то сразу, — задумчиво произнёс Краш, — Поэтому в приоритете первые два судна.

— Отправить уточнение?

— Не нужно. Выборка небольшая — и так разберёмся.

Глава 14

Регистрация не заняла много времени. Таваль, в очередной раз, оказался прав. Нам присвоили 10й ранг и теперь наша команда носила гордое название «Проходимцы — 3581». Капитан не стал ничего выдумывать и сказал работнику гильдии первое пришедшее в его голову название. Как оказалось, такое пришло на ум далеко не ему одному.

Всё формальности заняли буквально десяток минут. Работник присвоил нашим кораблям номера и внёс сведения в систему гильдии. У нас даже не спросили личные данные.

— Зачем засорять систему? — ответил мне человек за стойкой, когда я спросил его об этом, — Скорее всего вы успеете выполнить всего пару заданий, до того как вас собьют.

— Вы просто не представляете насколько мы крутые пилоты, — произнёс Таваль облокотившись о стойку.

Работник с сомнением посмотрел на нас и снова уткнулся в голоэкран перед собой.

— На этой неделе вы седьмая зарегистрированная группа, — сказал он, — Две уже уничтожены, ещё две расформированы. Думаю это ВЫ не представляете, что у нас тут происходит.

Таваль нахмурился, но говорить ничего не стал. Вскоре мы уже покинули здание гильдии и уселись на небольшой скамейке в ближайшем сквере. Вообще нужно сказать, что станция невероятно меня впечатлила. Я ожидал увидеть внутри переплетение коридоров, как в транспортнике, только гораздо больше. Но все оказалось совершенно не так. Огромная туша станции внутри была полой и делилась на три яруса — порт, основной, на котором мы сейчас находились, и административный.

Основной ярус был похож на небольшой город и если бы не блестящий металлом потолок вверху, то можно было подумать, что находишься на обычной планете. Лес антенн и устройств, среди которых мы устроили гонки чуть ранее, служил для отвода тепла и генерации энергии. Рядом с портом было расположено множество технических служб, которые следили за исправностью оборудования.

Всё это мне рассказал капитан, пока мы шли в гильдию. Я не уставал поражаться обширности знаний этого человека. Казалось он знает обо всем на свете. Жаль, что у нас договор и я не могу его съесть. Изучение его памяти стало бы настоящим приключением.

По дороге я задумался о наших с Тавалем отношениях. Мне не первый раз приходила мысль о том, что нужно его съесть. Причины были разными, но сути это не меняло. Каждый раз при этом я натыкался на жёсткий запрет и в памяти мгновенно всплывал договор. Почему так происходило я не знал, но чётко понимал, что нарушить его не могу. Сущность гиртама сопротивлялась самой мысли о нарушении соглашения и это было тем более странно, чем глубже я начинал искать ответ. Почему?