Гитлер против СССР

Все эти цифры отражают положение до абиссинской кампании (потребовавшей около 200 млн. фунтов стерлингов добавочных военных расходов в 1935/36 г.). За пять лет — с 1929 по 1933 г. — в Италии произошло 100 тыс. банкротств. Фашизм отчаянно пытается переложить это бремя, насколько это возможно, на плечи трудящихся; налоги достигают «крайних пределов» (заявление самого Муссолини), государство и корпорации систематически уменьшают заработную плату (на 45–50 % с 1927 г.), мелкие крестьяне и фермеры-арендаторы обречены на разорение.

Но южный фашизм не может бесконечно зажимать нацию в тиски, увеличивая революционное возмущение против самого себя. Все его здание имеет основной «архитектурный» дефект и его потрясает не столько временный экономический кризис, сколько прежде всего кризис «структурный». И его паранойя должна неизбежно прогрессировать и отбросить фашизм назад к отправному пункту—1922 г. (взятие власти Муссолини), привести к свержению цезаря, если он не сумеет добиться какого-то решающего перелома, совершенно перестроив весь фундамент современного здания.

С самого начала активное разрешение этой проблемы было идеей, главенствовавшей и подчинявшей себе всю стратегию Муссолини и Теплица. Сначала они попытались найти выход в грандиозном техническом эксперименте. Деньги и риск в счет не шли. По плану надо было построить, не выходя из пределов Италии, «электрический Рур», электрифицированную тяжелую промышленность! Почти десятилетие в стране фашизма Альпы и Апеннины подвергались грозному и бурному техническому натиску. Два мощных горных хребта, на севере и в центре Италии, их вершины, склоны, долины и реки были прощупаны сверху донизу и почти сплошь покрыты различными электрическими сооружениями — плотинами, турбинами, двигателями, проводами высокого напряжения: оттуда хлынула концентрированная гидроэлектрическая энергия, чтобы создать Теплицу, Медичи и Муссолини нужную им базу. Целые провинции в бассейне По, в Пьемонте, Ломбардии, Лигурии вплоть до Сицилии — южного пункта на Средиземном море — были превращены в энергетические комплексы, объединенные линиями высокого напряжения и органически связанные в единую систему.

Государство, фашистская партия, военное министерство, сам «дуче» направили все имеющиеся в их распоряжении ресурсы страны в этот новый национальный резервуар на Севере; Банка Коммерчиале концентрировал в течение ряда лет всю свою финансовую деятельность и вложения имущих классов на электропромышленность. Граф Вольпи, посредник между Теплицем и Муссолини, лично принял на себя управление этой промышленностью; правительство выпускало специальные «займы электрификации». В различных районах возникли разнообразные электрические тресты: венецианский — «Адриатика», миланский — «Эдисон» (11/3 млрд. лир капитала), туринский — «Сип», Тосканский — «Ада—мелло», неаполитанский — «Меридионале». Все эти тресты, производящие электроэнергию от 1/2 млрд. до 1 млрд. киловатт-часов в год (в 1934 г. «Адриатика» продал 860 млн. киловатт-часов 550 тыс. потребителям), каждый с обширным «хинтерландом» филиалов в городах, деревенских районах и на промышленных предприятиях, владея акциями и кооперируясь друг с другом, фактически составили единую национальную сверхструктуру: новый «электро-Рур» Банка Коммерчиале. Итальянская промышленность, железные дороги, города в течение нескольких лет в значительной мере освободились от иностранного угля. Национальный импорт уменьшился на несколько миллиардов лир: количество электропечей для выплавки стали выросло до нескольких сот, в то время как до войны их было всего семь.

Теплицу удалось, как будто, создать базу в горах Италии. Но это был всего лишь суррогат. 11 млрд. киловатт-часов означали огромную капиталистическую энергетическую и даже военную мощь и влияние, которыми и Милан и Муссолини никогда еще не обладали. Но одного этого было недостаточно; они прикрыли только один фланг фронта. Они привели машину в движение, но не могли выпускать продукцию подобно Руру и Лотарингии. Они нашли замену углю, но не давали стали, действительного объекта и субъекта империализма тяжелой промышленности. Как раз, наоборот: новые массы электроэнергии в Аль—пах и Апеннинах вызвали мощное увеличение потребности и спроса на сталь в Италии. Этот спрос был вызван не только необходимостью обеспечить постоянную работу и оборудование гигантской технической системы, но также и необходимостью создать для электрического тока как товара соответственный рынок и оправдать капиталовложения. Это могли обеспечить только огромные энергетические потребности крупной тяжелой машиностроительной промышленности и связанный с ее развитием рост городов (потребность в отоплении и освещении).

Еще в 1930 г. и впоследствии итальянские электрические тресты вынуждены были из-за перепроизводства продавать свою электроэнергию в убыток, а несостоятельность некоторых из них (туринского «Сип», например) привела в 1931/32 г. к резкому потрясению и почти банкротству миланских банков, предотвращенному только благодаря вмешательству государства с его фондами. Именно электрический сверхтрест Банка Коммерчиале, точно так же как огромные вооружения Муссолини, требовал больше чем когда-либо, не теряя времени, найти для удовлетворения своих потребностей стальной трест — где бы ни пришлось его искать.

Теплиц уже имел в Италии свои сталелитейные заводы, но у этих заводов не было собственного железа. Итальянская стальная промышленность, стоящая вне европейского стального картеля — господствующей ассоциации крупных французских и германских производителей — и пытающаяся во что бы то ни стало сохранить свою независимость, произвела в 1933 г. 1 784 тыс. т стали — одну пятую германского и одну четверть французского и английского производства; но в то же время в Италии было произведено только 517 тыс. т чугуна против 6 900 тыс. т в Германии и 6 300 тыс. т во Франции. Это всего 1,6 % европейского и 1 % мирового производства чугуна. Как же в таких условиях может преуспевать Муссолини? Один тиссеновский трест (Vereinigte Stahlwerke А. G.) в Германии производит в семь раз больше железа, чем вся Италия. [30]

30

Продукция железа люксембургского комбината «Арбед» достигла в 1933 г. 1,6 млн. т, продукция американского стального треста —5 млн. т, нового японского треста — 2,9 млн. т.

Следовательно, итальянская промышленность должна импортировать не только большую часть потребного ей чугуна (французско-германский синдикат будет всеми способами ее эксплоатировать и создавать затруднения), но также из-за ограниченного производства железа в пределах страны Италия вынуждена покупать, главным образом, иностранную руду или субституты — железный лом, пириты и т. п. Вместе с металлоизделиями, машинами и электрическими материалами Италия ввозит ежегодно около l1/2 млн. т железа и стали, уплачивая за них не менее 4 млрд. лир.

Таким образом, существующая итальянская стальная промышленность, хотя и располагает обширными предприятиями, по существу является не более как импортирующей и заканчивающей обработку промышленностью, целиком зависящей от импортного сырья: это только голова, у которой нет туловища. Теплиц полностью контролирует эту промышленность. Генуэзский комбинат «Ильва» (Alti Forni e Acciarie d'ltalia), председателем которого еще год или два назад был Теплиц и в руководстве которым участвовал глава его электрической промышленности, бывший фашистский министр финансов граф Вольпи, производит на своих заводах в Маргера и Удине 78 % всей итальянской продукции железа и 36 % итальянской стальной продукции.

Теплиц в течение ряда лет пытался превратить этот концерн — основанный в 1905 г. с капиталом в 20 млн. лир и ныне распоряжающийся капиталом более 800 млн. лир — в новую державу тяжелой промышленности в Европе, равную гигантским французскому и германскому трестам. Это была одна из самых дерзких его идей. Вскоре после войны «Ильва» стал так лихорадочно расти внутри Италии и приобрел так много различных предприятий — в том числе большую судостроительную фирму «Ллойд-Медитерранео», электрические фирмы, машиностроительные заводы и пр., что одно время он был близок к банкротству.

Другие сталелитейные заводы также находятся или под полным контролем Банка Коммерчиале, как, например, хорошо известные ум—брийские электростальные предприятия «Терни», в которых имеет долю Дуглас Виккерс и секретарем правления которых до недавнего времени был сын Теплица, Лодовико, или под прямым влиянием Муссолини и его военного министерства; таковы большие военные предприятия Ансаль—до и Корнильяно, председателем которых является бывший товарищ военного министра и один из ближайших коллег Муссолини, генерал граф Уго Каваллеро (в то же время директор «Кредито Итальяно») или завод военных материалов Коне в альпийской долине Аоста, директором которого является бывший морской министр адмирал Си—риани.