Гитлер против СССР

Все это вместе образует некую темную компанию крупных дельцов, генералов и правительственных политиков, компанию, подобные которой существуют и в других странах и принимают верховные решения о судьбах народов. Но здесь переплетение между прибылью, смертью и «политикой» еще теснее, еще интимнее и еще более цинично. Что касается иностранных интересов, то в этом итальянском фашистском гигантском тресте по производству вооружений в особенности замешаны могущественные британские интересы, от которых тянутся нити к очень крупным международным группам (по внешности они вовсе не выглядят «фашистскими», а, наоборот, считаются традиционными оплотами международного либерализма). Но в Италии этот военно-промышленный блок в действительности направляется двумя людьми: Джузеппе Теплицем (или его непосредственными наследниками) и Бенито Муссолини. Технически от этого блока зависят все крупные потребляющие металл отрасли промышленности в Италии: автостроение, электротехника и вся так называемая «вторая группа» фашистских корпораций, которая охватывает все металлообрабатывающие отрасли. И все-таки этот стальной блок Теплица бессилен — у него нет железа.

Где Банка Коммерчиале достанет железо? Политически это такой же острый, животрепещущий и решающий вопрос, как и обратный вопрос германского капитализма: как Тиссен освободится от своего железа? Проблема перевернута, но результат в обоих случаях один и тот же: мобилизация фашизма и его неистовый бешеный натиск, доходящий до пароксизма, до слепого безумия, именующегося фашистской внешней политикой. В данном случае последствия идут даже гораздо дальше: один фашизм сталкивается с другим. Ведь пункт, куда устремлено и неизбежно должно быть устремлено внимание и Банка Коммерчиале, тот же, куда с севера двигают свои силы Рур и Тиссен: это Австрия—Альпийская горная компания, штирийское железо; все это называется на языке этих капиталистических групп «дунайской политикой».

Рур и миланский капитал уже давно встретились в Штирии и таким образом пришли в непосредственное соприкосновение в самом центре Европы и на Дунае; это было еще в то время, когда предшественник Гитлера Стиннес пытался посредством обесцененной марки скупать куски Европы, а Муссолини еще только числился в составе нерегулярных резервных войск магнатов Ломбардии. Сразу после войны обе стороны пытались колонизировать Австрию — тогда совершенно разрушенную, потрясенную инфляцией и находившуюся в состоянии худшем, чем публичное банкротство; главной целью обеих сторон был захват Альпийской горной компании. Вышедшая из войны на стороне победителей Италия имела первенство.

Банка Коммерчиале послал одного из способных своих людей и спекулянтов, австро-итальянца Камилло Кастильони, который начал шаг за шагом «помогать» Австрии, поставив это дело на широкую ногу другими словами — стал скупать ее посредством итальянской лиры. В течение трех-четырех лет этот сын раввина из Триеста, который казался в этой разоренной стране новым Ротшильдом, контролировал капиталы в сотни миллионов, значительную часть национального богатства Австрии, в том числе промышленные предприятия, банки, массу реальных ценностей, газеты и парламентских политиков. Его уже называли «некоронованным королем Австрии», и он был почти так же влиятелен, как официальный глава правительства, лукавый канцлер в пурпурной сутане, доктор Зейпель.

Это было время первой итальянской «дружбы» венского правительства; в Вене и в Риме правила одна и та же международная католическая партия, вдохновляемая иезуитами (католические «Пополяри» дона Стурцо правили незадолго до прихода фашистов).

Кастильони особенно тесно связался с одним из лидеров этой партии, губернатором Штирии, доктором Антоном Ринтеленом, политиком, который управлял этой важной провинцией как бесконтрольный сатрап и был фактически ее хозяином. Он сам и его ближайшие правительственные чиновники основали совершенно частный банк «Штейрербанк», назначив самих себя его пожизненными директорами; под различными политическими личинами эта клика пользовалась всевозможными монопольными привилегиями и очень мало интересовалась правительством в Вене. Агентство Банка Коммерчиале в Австрии (Societa Italiana di Credito), председателем которого до сих пор является Теплиц, имело «интересы» в «Штейрербанке». Эти дружеские связи обеспечили Ринтелену полную политическую поддержку итальянского правительства, на которое он с этого времени полностью опирался; Ринтелен был одним из первых действительных основателей знаменитого хеймвера — нынешней гвардии Муссолини в Австрии. А во владение Ринтелена входили также штирийские железоделательные заводы.

Все было подготовлено к тому, чтобы разрезать Австрию на куски. В 1919 г., через «агентство» Ринтелена, Кастильони «приобрел» 50 тыс акций Альпийской горной компании за счет Банка Коммерчиале; в то же время другая итальянская группа (Fiat-Credito Italiano) купила еще 200 тыс. акций; вместе это составляло половину капитала компании. Так как основные предприятия концерна в Леобене и Дона—вице расположены как раз на главном железнодорожном пути Вена — Италия, то общие перспективы этого дела были весьма прозрачны. Одновременно группа Ринтелен — Кастильони — Банка Коммерчиале возглавила эксплоатацию гидроэлектрических станций и электропромышленности района (комбинат «Стевеаг»). Казалось, что штирийское железо обеспечено за ломбардскими герцогами. Казалось, что дунайское государство в ближайшем будущем станет итальянской колониальной провинцией и в финансовом и в политическом отношении. Впервые пространство от Апеннин до Штирии охватил единый блок.

Тогда-то и выступил Гуго Стиннес, почуяв опасность новой силы на юге. Этот непревзойденный игрок на инфляции также обратил свое внимание на Вену, рассматривая Австрию как небольшое дополнение к его комбинату; а с промышленной точки зрения он был несравненно более могущественен и имел гораздо более глубокие корни, чем миланские финансисты. Германский стальной король в то время предложил итальянцам компромисс и сотрудничество — нечто вроде раздела Австрии пополам. Миланцы должны были согласиться, потому что в противном случае для железоделательных заводов Альпийской компании не было бы угля; уголь шел из Германии.

Стиннес приобрел у итальянцев 200 тыс. акций Альпийской горной компании (в 1921 г.) за 86 млн. лир — так зародился «пул Стиннес — Кастильони» с Ринтеленом в качестве главного политического представителя и Апольдом в качестве главного технического руководителя, пул, который был единственной, господствующей в Австрии силой, фактически не имеющей конкурентов. Австрийская «старая держава» — венские Ротшильды, бывшие друзья и банкиры Габсбургов не играли, пожалуй, больше никакой роли, а правящая клерикальная партия работала и на Германию и на Италию.

Казалось, что таким путем в Австрии создавался большой экономический и политический союз между ведущими капиталистическими силами Германии и Италии, союз, направленный против Франции, король вооружений которой, Шнейдер-Крезо, также энергично продвигался по направлению к Дунаю; через Парижскую репарационную комиссию Франция даже запретила Стиннесу поставлять уголь Альпийской компании. Это сотрудничество имело особое значение для тяжелой промышленности. Железо Штирии стало более или менее «нейтральным». Но Милан — это было в дни до возвышения Муссолини — еще не пустил достаточно глубоких корней. Когда в 1924 г. австрийская инфляция пришла к концу, а великий трест Кастильони взлетел на воздух в буйном бумажном вихре, увлекая за собой ореол и политическую славу итальянской лиры, Банка Коммерчиале — его действительный кредитор и вдохновитель (он авансировал Кастильони 120 млн. лир) — смог спасти в этом колоссальном банкротстве для себя и для Италии только часть собственности треста.

Остаток большинства акций Альпийской горной компании перешел к Германскому стальному тресту, где их унаследовал Тиссен, и с этого времени Австрия экономически, а вскоре и политически попала под пяту Германии: инициатива «помощи» перешла к Берлину. Даже Ринтелен, сюзерен Штирии, начал менять фронт и поглядывать не на юг, а на север. Первая попытка итальянской тяжелой промышленности сделаться «независимой», проникнув в долину Дуная, потерпела поражение. Теплиц попрежнему зависел от Рура.

В конце 1927 г. два руководителя Германского стального треста — Тиссен и Феглер — лично прибыли в Рим и вели секретные переговоры с Муссолини. Последствия этой встречи многочисленны. На деле эти переговоры повели скорее к политическому соглашению между германским и итальянским фашизмом и к внезапному «загадочному» росту влияния Гитлера в Германии, чем к удовлетворительному и длительному разрешению проблемы итальянской тяжелой промышленности, которая интересовала Муссолини больше всего. Молодой германский национал-социализм получил полную идеологическую и практическую поддержку от итальянского «материнского движения», Геринг разъезжал туда и обратно между Мюнхеном и Римом, а Гитлер, с одобрения рурского капитала, провозгласил союз с Италией, краеугольным камнем германской внешней политики. Но Италия осталась почти не причем, если не считать новой тактической позиции по отношению к Франции.

Однако, когда сам Гитлер пришел, наконец, к власти в Германии и настало время исполнять старые обещания, то оказалось, что «краеугольным камнем» новой германской политики стал аншлюсс — абсолютное, безусловное и безраздельное присоединение Австрии к Германии; о каком-либо внимании к итальянским интересам или об уступках Италии не могло быть и речи.

Муссолини пришлось убедиться в том, что австрийский национал-социализм не хочет ни с кем делиться и угощает про-итальянский хеймвер динамитом; что Гитлер триумфальным маршем должен пройти из Австрии через всю долину Дуная до самых Балкан и Ближнего Востока, подчиняя себе и захватывая все, что было до сих пор «итальянской зоной»; ведь в конечном счете после того, как эта лавина поглотит и отберет все, что ей нужно у сельскохозяйственных стран Юго-восточной Европы, она неизбежно должна будет устремиться к новому объекту «проникновения», к Милану и Альпам, к «превосходству» над низшим и «презренным» римским фашизмом, не обладающим ни углем, ни железом, ни нефтью, но перегруженным обесцененным сельскохозяйственным сырьем и владеющим огромными источниками гидроэлектрической энергии, угрожающим рурской угольной торговле. Не было никаких сомнений, что согласно этому плану в конечном счете Муссолини и Теплиц не избежали бы участи вассалов северного фашизма. Тиссен обманул Муссолини. Муссолини и Теплиц повели одновременную атаку на Вену и Штирию.