Гладиатор поневоле

Халкор проследил за взглядом ученика и слегка усмехнулся:

– Кровь отливает от ног, и они быстрее отдыхают. Учти это на будущее. Разговор у меня к вам. Вернее, так: сейчас я обрисую вам, чего от вас жду и чего ждет от вас мой хозяин, выслушаю ваши мысли по этому поводу. Пришла пора осмыслить все, что вы делали до этого. Итак, вкратце: то, как ты, Слава, занимаешься уничтожением мишеней, совершенно никуда не годится. Из-за этого я получил нагоняй от хозяина.

– А что ему не нравится? – спросил Вячеслав, воспользовавшись образовавшейся паузой.

– Видимо, это моя вина, на что мне и было указано. Я научил вас уничтожать объект максимально быстро. Это не очень-то правильно для бойца арены. Вы должны убивать не просто эффективно, но и красиво, чтобы зрители визжали от восторга, чтобы кровь лилась рекой, чтобы кишки волочились по арене, а головы катились по полу! Понимаешь? Никому не хочется смотреть, как ты воткнул меч в грудь, и противник свалился, словно мешок! Если ты при этом получил раны – это тоже часть игры, иначе все сочтут, что это постановка, неопасно и неинтересно. Я понятно излагаю?

– Уж куда понятнее, – усмехнулся землянин, – вы хотите из боя устроить спектакль, зрелище. А я буду получать от этого спектакля одни неприятности.

– Я могу устроить тебе очень много неприятностей, – жестко сказал Халкор, – например, когда мне не понравится бой, включать ретранслятр боли, и ты будешь корчиться в муках. Кроме того, могу после такого непонравившегося мне боя отдать твою подругу твоим коллегам, чтобы они как следует насладились ее прекрасным телом. Прямо при тебе. Могу просто включить ретранслятор прямо сейчас – и она будет биться в муках у твоих ног. А могу сделать все это вместе, сразу! Ты наглый раб, до сих пор не понявший, где находишься! Тебе не дадут умереть, даже не думай, ты будешь сражаться так, как мы скажем, или будешь валяться в болевых судорогах, зная, что сейчас истязают твою подружку, что ее насилует гризли или этот здоровенный, которого Сильмара недавно приголубила болевым шоком. Ты хочешь этого? Молчишь? Не хочешь. Тогда не разевай свой грязный рот и слушай то, что я тебе говорю. Моя задача сделать из тебя такого бойца, который нам нужен. И я сделаю это любой ценой. Мне плевать на то, чего хочешь ты! Ты будешь делать то, что я тебе скажу, или твоя жизнь и ее жизнь превратятся в пытку. И вас не спасут ваши повышенные болевые пороги – боль будет такой ужасной, что вы начнете сходить с ума. Жаль, что ты до сих пор этого не понял. Теперь дальше: с этого дня вы станете тренироваться вместе – это распоряжение хозяина. На арене вы тоже будете выступать вместе. Вы должны сработаться в бою, с учетом тех требований, о которых я тебе сказал. Убить объект – но не просто убить – ты должен проявить фантазию, придумать нечто, что понравится зрителям! Например, я выхожу против тебя биться. Что мне бросается в глаза в первую очередь – твой здоровенный фаллос, который сейчас рассматривает весь мир, все те сотни миллионов зрителей, которые включили визоры, а также те, которые сидят вокруг арены на элитных местах и смотрят тебя в полный рост. Мне надо не просто тебя убить, мне надо убить тебя как-то по-хитрому – так вот, я постараюсь в первую очередь тебя кастрировать! Представляешь – у тебя хлещет кровь, твое мужское достоинство покатилось по арене – зрители вопят! Крики, шум, возбуждение! Я отсек тебе ногу, руки, разрубил на куски – шум, крики, кровища, красота! Твоя подружка – а ее стройные ножки вызывают восхищение! – значит, надо отсечь их! Ударами отсечь груди, распороть на две половинки. Чтобы они свисали и кровоточили как можно сильнее! Вспороть живот, чтобы она тащила кишки по полу! Вот как надо!

– Меня сейчас вырвет, – тихо сказала Лера, до боли сжав руку Славы, – я ненавижу эту тварь до глубины души…

А Халкор продолжал:

– Вот этого мы ждем от вас. Вы должны быть изобретательны, жестоки, должны уметь возбуждать в зрителях восхищение вашей работой. Такие мелкие нюансы, к примеру, закончил бой, схвати отрубленную голову за волосы и подними, потряси ей перед зрителями! Они будут в восторге! Вырвала у противника фаллос – подними, покажи его зрителям, рвани его зубами, шмякни о стену в знак презрения к убитому!

Лера наклонилась, ее вырвало, и она забрызгала ножку кресла, на котором сидел Халкор.

– Дикари! – с сожалением сказал тренер. – Но ничего! Я сделаю из вас цивилизованных людей. Про плохое я сказал – теперь о хорошем… хм-м… утри рот, противно на тебя смотреть, и воняет! – Халкор бросил Лере салфетку, созданную базой, она утерлась, бросила грязную тряпочку на пол, и тренер продолжил: – Хозяин, заботясь о вашем настроении, больше не будет приглашать Леру в свою постель. Кстати, чему радуешься, дура? Любая рабыня сочла бы за честь не только разделить ложе, но и вылизать хозяину ноги, зад, все, что он скажет! Ты неблагодарная скотина! Но раз у вас после этого снижаются результаты – тебя освобождают от этой почетной обязанности. Дальше: если вы будете как следует выполнять наши требования, каждый четвертый день станете под моим присмотром или под присмотром Сильмары посещать развлекательные комплексы. Вам будет разрешено употреблять спиртное и легкие наркотики. Вам разрешат постоянно жить вместе. Впрочем… это и так было разрешено… Повторюсь: это вы будете иметь в том случае, если станете все делать так, как нам нужно! И я решу – сделали ли вы, как нужно, или нет. Теперь подойдем к одному из самых главных пунктов: я уже говорил, что вы должны выполнять все, что вам скажут. До самого последнего слова. Если прикажу подползти и вылизать свою блевотину, вы должны будете это сделать. Если скажу тебе, Лера, подползти ко мне на коленях и вылизать мне ноги – ты должна будешь это сделать! Если прикажу тебе убить человека – ты должна будешь сделать и это! То же самое ты, Слава. Вы меня поняли?

Слава помолчал, борясь с депрессией и тяжелой, черной ненавистью, потом медленно, цедя слова, ответил:

– Поняли. Чего тут не понять! – И неожиданно для самого себя добавил: – Как вас таких носит этот мир? Почему вы до сих пор не сдохли, твари?!

– Скорее вы сдохнете, чем мы, вы – низшие существа! А раз поняли – база, доставить объекты на место!

Слава замер, полный глухих черных предчувствий, и сказал Лере на ухо:

– Держись. Похоже, сейчас твари будут нас ломать.

– Пошли за мной, – скомандовал Халкор.

Слава и Лера потянулись за ним, смотря в ненавистный затылок тренера и мечтая когда-нибудь добраться до этого скота.

Они снова оказались у входа в зал, где обычно собиралась вся их команда. Мутанты стояли в ряд, как будто никуда не уходили – а может, так оно и было? Они дожидались, когда Халкор поговорит со Славой и Лерой? Наверное, именно так, потому что все недовольно косились на пришедших, переминаясь с ноги на ногу.

Молчание затянулось. Халкор стоял неподвижно, задумчиво постукивая по бедру пальцами правой руки. Наконец в зал влетела большая платформа, на которой сидело человек двадцать.

Это были земляне в своих обычных нарядах – джинсах, юбках, рубахах и майках. Они растерянно осматривались по сторонам и с ужасом взирали на стоящих перед ними мутантов. Платформа остановилась, два охранника-карлока болевиками согнали с нее пленников и замерли, как изваяния Шивы.

Пленники были разного возраста – девушка лет четырнадцати в яркой маечке и шортах, пожилая женщина, похожая на учительницу из старого кинофильма – она едва держалась на ногах и опиралась на руку пожилого мужчины, похоже, ее мужа, парень с упрямо сжатыми губами, с ненавистью смотревший на инопланетян и стоящих перед ними мутантов, были и еще люди, но они слились в сознании Славы в одну большую фигуру, в одно лицо, которое будто рассматривало его со всех сторон, и он неожиданно почувствовал, что стоит голый перед толпой – ему стало стыдно. Когда вокруг одни мутанты, которые тоже тренируются голыми, это одно дело, а когда чужие люди, совсем незнакомые… ему было не по себе. Но он еще не понял, зачем привезли этих людей, и недоумевал – зачем тут эта свежая партия пленников. То, что произошло потом, было ужасно.

Людей выстроили в линию, и Халкор объявил:

– Сейчас Слава возьмет в руки вот этот меч и отсечет голову каждому второму человеку. – Он протянул землянину непонятно откуда взявшийся меч и, не дождавшись, когда тот возьмет его в руки, бросил под ноги. Меч зазвенел, ударил Славу по голени и слегка оцарапал острым лезвием. Царапина наполнилась кровью, Вячеслав тупо посмотрел на нее и опустошенно подумал: «Он же говорил о том, что я должен выполнить любой приказ! А ведь я догадывался, что подобное может произойти! Почему же для меня это такое потрясение? Что делать? Взять меч и броситься на тренера? Я не успею сделать и полшага – свалят. Не будет гордых боев, честных поединков – они просто свалят меня болевым шоком. Что делать?»

– Бери меч! Отсчитывай каждого второго! – Голос Халкора ввинчивался в мозг, как огромный винт-саморез. Слава, как завороженный, поднял меч, сделал шаг к строю плачущих, побелевших от ужаса пленников… покосился на Халкора, безмятежно стоящего чуть в стороне, и, сделав еще шаг, молниеносно ударил прямо в ключицу тренеру!

Вернее – хотел ударить, потому что не успел меч двинуться и на сантиметр в сторону инопланетянина, как страшная боль пронзила голову Вячеслава, и он упал.

Очнувшись, выплюнул скопившуюся во рту желчь – похоже, его рвало. Услышал скучный голос тренера:

– Поставьте его на колени! – Славу грубо подняли, он попытался дернуться, ударить – снова боль, снова беспамятство. Боль стала еще более сильной. Его вновь подняли, и когда он открыл глаза, увидел, что Леру насилует масаи, улыбаясь во все тридцать два белых зуба. Негр кончил, следом пристроился другой мутант, потом третий… Лера повизгивала – то ли от боли, то ли от удовольствия, а Слава смотрел. Смотрел до тех пор, пока через нее не прошли все. Тогда Халкор подошел к ней, растянувшейся в скользкой лужице, оглянулся на Славу и сказал: