Гламур

— Не надо ничего выдумывать, Сью. Тебе незачем это делать. Напрасно я спросил.

— Ричард, это не то, что ты думаешь.

— Это именно то, что он думает. Не такой уж он идиот.

Тут ты вдруг воскликнул с изумлением, поглядев на свои часы:

— Я же забыл перевести часы! Я все еще живу по центральноамериканскому времени. Который теперь час?

— Половина двенадцатого, — сказал Найалл. Он взял с полки мои часы и потряс ими перед твоим носом. Я оттолкнула его локтем и сказала:

— Около полудня. Я как раз собиралась вставать.

— Но ты виделась с Найаллом, не так ли? Пока я был в отъезде?

— Да, — сказала я.

— И это все? Просто «да»?

— Я чувствовала…

Внезапно все мои прекрасные намерения, в которые я так искренно верила, показались мне больше похожими на предательство худшего вида.

— Ричард, — начала я робко, — мне показалось, что ты давишь на меня, требуя немедленно сделать выбор.

— Сью, какого дьявола?! Ты же клялась, что этого не будет.

— Почему он упорно называет тебя Сью, Сьюзен?

— Заткнись! — крикнула я. — Нет, Ричард, не ты. Прости.

— Я сыт по горло. С меня довольно. Хватит, наелся этого дерьма! Пока.

— Ричард! Постой, мы должны поговорить. Пожалуйста!

— Ты уже заговорила меня до смерти, дорогая.

— Нет, продолжайте. Мне так нравится ваша беседа, Сьюзен, — сказал Найалл.

— Я не могу… Может, встретимся сегодня вечером?

— Нет. С меня довольно. Сожалею. — Ты выглядел совершенно уничтоженным.

— Вот это правильно, проваливай!

— Этот человек будет командовать тобою до конца твоих дней? — спросил ты.

— Я пыталась объяснить, Ричард, — сказала я. — Мне не так легко с ним расстаться. Найалл сам никогда не позволит мне уйти! Он ведь тоже зачарован.

— Только не начинай все сначала. Не сейчас, по крайней мере. — Ты готов был вскипеть.

— Он же просто кретин, Сьюзен. Что ты в нем нашла?

У меня не было больше сил дирижировать этой беседой на три голоса. Я отступила. Села на край кровати и безнадежно уставилась в пол.

— Сью, скажи на милость, при чем тут очарование?

— Не очарование, — сказала я. — Не очарование, а чары, настоящие чары, гламур. Найалл обладает гламуром. Мы все трое обладаем гламуром! Это самое важное, что есть в моей жизни. И в твоей тоже, если бы ты пожелал это понять. Мы все невидимы. Неужели ты не в состоянии уразуметь?!

И тут в своем страдании я стала погружаться в невидимость. Я уже ни о чем не заботилась, ничего не хотела, кроме одного — немедленно избавиться от вас обоих. Найалл, совершенно голый, стоял возле тебя. Его нагота как-то забавно не вязалась с выражением лица — выражением высокомерия и одновременно неуверенности, которое появлялось на его физиономии всякий раз, когда он чувствовал угрозу. Ты выглядел немногим лучше, бестолково озираясь по сторонам.

— Сью, я больше тебя не вижу! В чем дело? — сказал ты.

Я промолчала, зная, что ты все равно меня не услышишь, даже если я подам голос. Ты отступил назад и, надавив на ручку, слегка приоткрыл дверь.

— Все правильно, Грей. Пора тебе отваливать на хрен.

— Заткнись, Найалл! — прикрикнула я.

Ты, должно быть, услышал, потому что резко повернулся в мою сторону.

— Он ведь здесь, так? — сказал ты. — Найалл сейчас здесь, в этой комнате!

— Он все время с нами, — сказала я, — с самой первой встречи. Если бы ты научился видеть, когда я пыталась тебе все показать, ты бы сейчас видел его.

— Где он? Где именно?

— Эй, ты, тупой недоделок, здесь я! — Найалл, размахивая руками, приближался к тебе.

Внезапно голос его сделался сильнее, чем обычно. За последние несколько секунд и облако его стало заметно тоньше. Сейчас оно выглядело как никогда разреженным. Он замахнулся ногой, целясь тебе в голень. Ты отскочил в изумлении и пристально посмотрел на то место, где стоял Найалл. Сейчас он был гораздо ближе к подлинной видимости, чем я полагала для него возможным. И тут я поняла, что ты можешь видеть его — если не вполне ясно, то хотя бы некую смутную тень. В смятении ты развернулся кругом, отшвырнул Найалла, рванул на себя ручку и выскочил наружу, с грохотом захлопнув дверь. Еще через мгновение хлопнула и дверь на улицу.

Я мешком повалилась на кровать и расплакалась. Минуты тянулись мучительно долго. Я слышала, как Найалл двигается по комнате, но не желала его замечать. Когда я в следующий раз взглянула на него, он стоял одетый, в своем павлиньем наряде, с видом вызывающим и потрясенным одновременно.

— Думаю, мне лучше позвонить позже, Сьюзен, — сказал он.

— Не смей! — крикнула я сквозь слезы. — Я не желаю тебя видеть. Никогда!

— Он не вернется, ты же знаешь.

— Мне все равно! Я не желаю видеть ни его, ни тебя! Убирайся отсюда сейчас же!

— Позвоню, когда ты остынешь.

— Я не возьму трубку! Иди к черту и не возвращайся никогда!

— Я покончу с Греем! — сказал Найалл тихим и особенно зловещим голосом. — Ты тоже, вероятно…

— Бога ради, заткнись и убирайся!

Я вскочила с кровати, открыла дверь и вытолкала его вон, несмотря на сопротивление. Потом я закрылась на задвижку. Он начал барабанить в дверь и в чем-то меня убеждать, но я не слушала. Я смертельно устала. Я проклинала всех троих — себя, тебя, Найалла.

Много позже я заставила себя одеться и вышла на улицу подышать воздухом. И тут я неожиданно обнаружила, что стала видимой.

За то время, что мы с тобой были вместе, я почти привыкла к этому ощущению видимого существования в реальном мире. Но сейчас я была одна, и рядом не было никакого другого облака, из которого я могла бы черпать энергию. Значит, видимость стала моим нормальным состоянием. Это ощущение было странным и немного возбуждающим, словно я вышла в новом наряде.

Вернувшись домой, я попыталась снова погрузиться в невидимость. Это далось мне гораздо труднее, чем я ожидала. Я едва верила чуду. Как только я расслабилась, я тут же снова сделалась видимой. К вечеру я уже была твердо уверена, что получила все, чего добивалась. Злая ирония судьбы: только потеряв тебя, я обрела то, к чему так долго стремилась, — видимость. Но я это заслужила.

Все это случилось в тот самый день, когда взорвался автомобиль-бомба, но еще долгое время я ничего не знала. Оглядываясь назад, я думаю, что взрыв, вероятно, прозвучал, когда я была на прогулке, однако ничего особенного я в тот момент не услышала: в Лондоне всегда шумно, кроме того, между нашими районами лежит возвышенность Хэмпстед-Хит, которая экранирует звуки. Телевизора у меня нет, газет я не читаю, а в тот день я была к тому же слишком озабочена собственными проблемами. Вечером я занялась заказом и проработала за чертежной доской до поздней ночи.