Глаз тигра

У дверей ее квартиры мы остановились лицом друг к другу в странном смущении. Это было настолько комично, что я рассмеялся – мы напоминали парочку старомодных подростков в конце первого свидания, но порой даже смущение бывает приятным.

– Спокойной ночи, Харри, – сказала она и каким-то неуловимым образом, столетиями известным всем женщинам, дала понять, что ждет поцелуя.

Ее губы были мягкими и теплыми, и поцелуй длился бесконечно.

– Боже мой, – прошептала она, оторвавшись от меня.

– Ты уверена, что не передумаешь? Это красивая комната, с горячей и холодной водой, на полу ковер, есть телевизор.

Она неуверенно засмеялась и легонько оттолкнула меня:

– Спокойной ночи, дорогой Харри.

Я вышел на улицу и побрел к моему пабу. Ветер стих, но от реки несло сыростью. Улица была пустынна, а вдоль края тротуара стояла вереница припаркованных, бампер к бамперу, машин – до самого угла. Я медленно шел по улице, не торопясь в постель. Я подумал, не совершить ли мне прогулку вдоль набережной.

Я шел, засунув руки в глубокие карманы пальто, совершенно расслабившись, и был счастлив, думая об этой женщине.

Мне еще надо было многое обдумать, так много было в ней непонятного и загадочного, однако, я лелеял надежду, что между нами будет нечто такое, что продлится дольше, чем ночь, неделя или месяц, нечто такое, что сейчас уже можно было назвать сильным чувством. С годами оно станет только сильнее, а не исчезнет, как это обычно случается.

Внезапно кто-то рядом со мной произнес: «Харри!» Мужской голос был мне незнаком, и я инстинктивно обернулся на него. Как только я это сделал, то тотчас понял, что совершил ошибку.

Говорящий сидел в одной из припаркованных к тротуару машин. Это был черный «Ровер». Стекло было опущено, и лицо человека казалось мне светлым пятном в темноте салона.

В отчаянии, я постарался поскорее вытащить руки из карманов и повернуться в сторону, откуда, по-моему, последует нападение. Повернувшись, я присел, и в то же мгновение что-то просвистело у меня возле уха, ударив со страшной силой по плечу.

Я изо всех сил нанес локтями удар назад и попал в кого-то. За моей спиной вскрикнули от боли. Наконец, мои руки были свободны. Я развернулся и побежал, петляя во все стороны, чтобы не дать им снова попасть в меня кистенем. Для меня они все еще оставались неясными силуэтами в темноте ночи – и от них исходила угроза. Казалось, их был легион, но на самом деле, лишь четверо, и один в машине. Все они были мощного сложения, и в руке одного был кистень. Он приготовился нанести новый удар.

Я стукнул его ладонью под подбородок. Голова его откинулась назад и я подумал, что, наверно, сломал ему шею. Человек свалился на тротуар.

Кто-то едва не попал мне в пах коленом, но я обернулся, и удар пришелся мне в бедро. Я развернулся и нанес ответный удар. Он оказался удачным – я попал нападавшему в грудь, и тот отлетел назад. Но в тот же момент, другой из них, размахнувшись, направил кулак мне прямо в лицо. Он попал мне прямо в щеку чуть ниже глаза, и я почувствовал как лопнула кожа.

Третий навалился мне на спину, обхватив рукой мое горло и сдавливая его, но я выпрямился, пытаясь сбросить с себя противника. Крепко вцепившись друг в друга, мы катились по мостовой.

– Ну-ка, утихомирь его, – раздался еще один голос, низкий и требовательный. – Дайте мне его как следует успокоить.

– А что, по-твоему, черт побери, мы стараемся сделать? – задыхаясь, ответил другой, и мы ударились о бок «ровера». Я был прижат к нему, когда увидел, что тот, с кистенем, уже поднялся на ноги.

Он размахнулся еще раз. Я мотнул головой, но удар пришелся мне в висок. Я не до конца потерял сознание, но бороться уже не мог, мгновенно ослабел, как дитя, и едва держался на ногах.

– Все в порядке, запихните его назад.

Меня усадили на середину заднего сиденья «ровера», и двое из них сели по бокам от меня. Двери захлопнулись, взревел мотор, и мы на всей скорости понеслись вперед.

Сознание мое слегка прояснилось, но половина головы онемела и напоминала мне резиновую грушу. Трое сидели на переднем сиденье и двое сзади, по бокам от меня. Все они тяжело дышали, а тот, что сидел рядом с шофером, потирал себе шею и челюсть. От того, что сидел справа от меня, несло чесноком, и он дышал им на меня, обыскивая мои карманы на предмет оружия.

– Думаю, тебе следует знать, что у тебя в пасти кто-то давным-давно сдох и до сих пор разлагается, – произнес я, едва ворочая распухшим языком.

Попытки задеть его оказались бесплодными. Казалось, он даже не расслышал сказанного и с упорством продолжал обыск. Наконец, он удовлетворился, и я смог поправить одежду. Мы молча ехали вдоль реки по направлению к Хаммерсмиту. Наконец, все они пришли в себя и отдышались, а водитель обратился ко мне.

– Послушай, Мэнни желает с тобой поговорить, хотя дело и не слишком важное, – сказал он. – Ему просто необходимо что-то выяснить там. Он также сказал нам, что, если ты будешь брыкаться, не стоит тратить на тебя время, можно просто сбросить в реку.

– Очаровательный тип, этот Мэнни, – сказал я.

– Заткнись, – сказал водитель. – Сам видишь, все зависит от тебя. Будь паинькой. Я слышал, что ты рисковый парень, Харри. Мы ждали, что ты объявишься, после того, как Лорна упустила тебя на острове, но, честно говоря, мы и представить себе не могли, что ты будешь разгуливать по Керзон-стрит, как на параде. Мэнни не мог в это поверить: «Вряд ли это Харри. Или он совсем свихнулся». Он даже пустил слезу. «Даже великие пали. Но не говори об этом на улицах Ашкелона» произнес он.

– Это Шекспир, – сказал тот, от которого воняло чесноком.

– Заткнись, – сказал водитель. – Мэнни очень расстроился, но не настолько, чтобы плакать навзрыд или что-нибудь в этом роде. Тебе понятно?

– Понятно, – ответил я.

– Заткнись, – сказал шофер и продолжал: – Мэнни сказал, не трогайте его здесь. Проследите за ним, и где-нибудь в тихом переулке перехватите. Если он не будет сопротивляться, приведите его ко мне, мы с ним поговорим, а если начнет брыкаться, сбросьте в реку.

– Это так похоже на парнишку Мэнни. Он всегда был сентиментальным проходимцем.

– Заткнись, – сказал шофер.

– Я с нетерпением жду встречи с ним.

– Сиди и помалкивай, и не лезь на рожон.

Я последовал его совету. Мы ехали в ночи по дороге, ведущей на запад. Наконец, ранним утром мы въезжали в Бристоль, и не заезжая в центр города, свернула на А4 по направлению к устью Эйвона.

Среди прочих судов у причала выделялась большая моторная яхта. Она стояла у самой пристани, и ее сходни были опущены. На корме и на носу было написано «Мандрагора». Это было океанское судно с металлическим днищем, выкрашенное в белый и голубой цвета, внешне очень красивое. На мой взгляд, оно было быстрым и устойчивым, на таком можно было плыть в любую точку света – игрушка богатого человека. На мостике виднелись человеческие фигуры, в иллюминаторах светились огни, судно было готово к плаванию.