Глаз тигра

Меня окружили, как только мы подошли к трапу. «Ровер» отъехал назад, развернулся и уехал, как только мы поднялись на палубу «Мандрагоры».

Салон был слишком изысканным для вкуса Мэнни Резника. Здесь, видимо, постарались предыдущие владельцы, или же профессиональный дизайнер. Во всю высоту стен висели ярко-зеленые ковры и бархатные гардины им в тон. Мебель была из темного тика и обтянута кожей. Картины, написанные маслом, были тщательно подобраны по стилю. Судно стоило никак не меньше полмиллиона фунтов и, видимо, было арендовано. Скорее всего, Мэнни взял его на полгода и нанял свою команду. Мэнни, как мне было известно, сам был отвратительным мореходом.

Пока мы молча ждали посередине увешанного коврами салона, я безошибочно различил звук поднимаемого трапа и звяканье якорных цепей. Легкое дрожание моторов перешло в равномерное гудение, а в иллюминаторе проплыли портовые огни – мы покинули гавань и вышли в широкие, полные от прилива, воды Северна. Я узнал маяки на мысе Портишед и в Редклиффском заливе: «Мандрагора» пошла вниз по реке, минуя Уэстон-супер-Мар и Бэрри, в открытое море.

Наконец, появился Мэнни. На нем был синий шелковый халат, а лицо помято после сна. Однако, его локоны были аккуратно причесаны, а улыбка была белозубой, но хищной.

– Харри, – произнес он, – я же говорил, что ты вернешься.

– Привет, Мэнни, не могу сказать, что это доставляет мне удовольствие.

Он добродушно повернулся и рассмеялся вошедшей в салон женщине. Она была тщательно накрашена, и каждый волосок ее прически был на своем месте. На ней был длинный белый пеньюар с кружевной отделкой на горле и рукавах.

– Полагаю, ты уже знаком с Лорной, Лорной Пейдж.

– В следующий раз, Мэнни, когда ты ко мне будешь кого-то посылать, найди кандидатуру получше. На старости лет я стал слишком привередливым.

Она со злостью сощурилась, но улыбнулась.

– А как твоя лодка, Харри? Твоя замечательная «Балерина»?

– Гроб для меня из нее не получился, – и я снова повернулся к Мэнни.

– Послушай, может быть, мы, в конце концов, о чем-нибудь договоримся?

Он печально покачал головой.

– Не думаю, Харри. Мне бы очень хотелось, я всей душой «за», хотя бы в память о прошлых временах. Но я не знаю о чем. Во-первых, что ты мне можешь предложить? Мне незачем ерундовая сделка. Во-вторых, я знаю, ты слишком сентиментален. Любой договор с тобой может полететь вверх тормашками от одной только твоей чувствительности. Я не могу поверить тебе, Харри. Тебе не будет давать покоя мысль о Джимми Норте и твоей лодке, ты будешь думать о погибшей на твоей лодке девчонке и сестре Джимми Норта, от которой нам тоже пришлось избавиться.

Я был немного обрадован тем, что Мэнни, по всей видимости, находится в неведении о том, что случилось с его головорезами, посланными позаботиться о Шерри Норт, и что она сама очень даже жива. Я постарался придать своему голосу искренность, а манерам – убедительность.

– Послушай, Мэнни, я чудом избежал смерти. Если понадобится, я могу простить, что угодно.

Он снова рассмеялся.

– Я мог бы поверить тебе, Харри, но я знаю тебя, как облупленного. – И он опять покачал головой: – Прости, но никаких сделок не будет.

– Тогда зачем тебе понадобилось тащить меня сюда?

– Я уже дважды посылал к тебе людей, Харри, и каждый раз неудачно. На этот раз я хочу быть уверенным в успехе. Я собираюсь привязать к тебе груз потяжелей, когда мы будем плыть где-нибудь по глубоким водам на пути к Кейптауну.

– Кейптауну? – переспросил я. – Значит, ты сам лично вышел на поиски «Света Зари»? И что вас так тянет к этой разбитой посудине?

– Успокойся, Харри. Если бы тебе не было известно, ты бы не мешал мне своими поисками, – он рассмеялся и я решил, что мне лучше не сознаваться в моем неведении.

– А ты сможешь правильно найти дорогу туда? – обратился я к блондинке. – Море велико, и многие острова похожи друг на друга. Думаю, вам стоит оставить меня для подстраховки.

– Не могу, Харри, – Мэнни отошел к тиковому бару, отделанному бронзой.

– Выпьешь? – сказал он.

– Мне скотч, – сказал я, и он до половины наполнил стакан и поднес его мне.

– Чтобы быть с тобой до конца откровенным – частично это по просьбе Лорны. Чем-то ты ей досадил, Харри. Я не знаю причин, но она особенно настаивала, чтобы ей присутствовать на прощании с тобой. Она обожает подобные зрелища – ведь правда, дорогая? – они ее заводят.

Я осушил стакан.

– Ее иногда следует завести, мы оба об этом знаем. Иначе с ней в постели делать нечего, – заметил я. Мэнни ударил меня в лицо, разбив губы, и виски обожгло рану.

– Заприте его, – тихо произнес он. Пока меня выталкивали из салона и вели по палубе, я имел счастье заметить, что Лорне предстоит ответить на несколько весьма неприятных вопросов. С обеих сторон мимо нас проплывали береговые огни, а река была широкой и темной.

На баке перед мостиком находилась низкая рубка, а с палубы вниз вела лестница к небольшому проходу. Это помещение, несомненно, предназначалось для команды – по обеим сторонам прохода располагались каюты и еще одна дверь вела в общую столовую.

На передней палубе была стальная дверь с табличкой «Склад». Ее тут же захлопнули за мной, втолкнув меня в нее. Щелкнул замок, и я оказался в крошечной стальной каморке футов этак шесть на четыре. Стены до потолка были уставлены ящиками, а воздух был сырой и затхлый.

Первой же моей заботой было найти какое-нибудь оружие. Но все ящики были заперты и сбиты из крепких дубовых досок. Чтобы их открыть, нужен был топор, но я все же попробовал. Затем я попытался протаранить дверь плечом, но помещение было слишком тесным, и я не мог разогнаться. Тем не менее, шум привлек внимание. Дверь распахнулась и на пороге показался один из экипажа, держа в руках здоровенную уродину – «Рюгер Магнум» сорок первого калибра.

– Прекрати немедленно, – произнес он. – Здесь все равно ничего нет, – и он указал на кучу старых спасательных жилетов, сваленных в углу.

– Посиди-ка тихонько вон там, а не то я позову кого-нибудь из ребят, чтобы тебя успокоили.

Он захлопнул дверь, и я опустился на кучу спасательных жилетов. Было ясно, что у дверей поставлена круглосуточная охрана, да и остальных подозвать тоже не составляет труда. Я не ожидал, что он откроет дверь, и был в растерянности. Мне надо было вынудить его сделать это еще раз, но теперь я должен был вырваться. Все, что он должен был сделать – это нацелить свою пушку и нажать курок. Шансы были ничтожные, это я понимал. Вряд ли бы он промахнулся.

Я должен был как-то его отвлечь, причем чем-то правдоподобным. Я с тоской посмотрел на ящики, а затем переключил внимание на собственные карманы. Меня обчистили основательно. Исчезло все – моя зажигалка, сигары, ключи от машины и перочинный нож. Но они не тронули мой носовой платок и проглядели три пятифунтовых банкноты в заднем кармане брюк. Часы тоже оказались при мне.

Я взглянул на сваленные в углу жилеты, а затем сдвинул их в сторону. Под ними оказался небольшой деревянный ящик для фруктов, в котором лежала грязная ветошь и прочая дребедень, вроде нейлоновой половой щетки, жестяной банки с моющим средством и бутылка из-под бренди, наполовину наполненная бесцветной жидкостью. Я открыл пробку и понюхал – это был бензин.