Глиф

разбивка [21]

Инфлято разглагольствует о современной критике разума, якобы вносит свой вклад. Я полагаю, он вносит такой же вклад, как и все.

О рациональности и концепции принципов мышления у Лейбница [22] и Аристотеля: спасаясь от змеи, Грог перепрыгнул с одного берега ручья на другой. Трог, ждавший на другом берегу, сказал:

– Как тебе удалось избавиться от змеи?

– Прыжком, – ответил Грог.

21

Также разнесение, опространствование (фр.espacement) – одна из характеристик difference у Ж. Дерриды, выражающая становление времени пространством.

22

Готфрид Вильгельм Лейбниц(1646–1716) – немецкий философ-идеалист, математик и дипломат, создатель формального аппарата логики.

– А, так это – прыжок, – сказал Трог. И хотя уже не раз преодолевал ручей в той же манере, с тех пор стал перепрыгивать его. Более того, он мог сказать кому-нибудь, что сейчас перепрыгнет, а потом – что перепрыгнул.

Инфлято взял меня с собой на работу Я ехал в рюкзачке у него за спиной и по пути через стоянку изучал его поредевшие волосы. Он не закрывал рта, спрашивал, как я «там, наверху», называл меня «пареньком» и «мужичком». У почтовых ящиков мы встретили женщину, и выражение его затылка изменилось. Он беззастенчиво эксплуатировал меня, сюсюкал, но, заметьте, не упоминал о моей легкой отсталости или откровенной глупости.

Женщина, которая была моложе моей матери и, возможно, красивее, но совсем не такая интересная, обошла вокруг, заглянула мне в лицо и потрогала за нос. Она что-то чирикнула, я зыркнул на нее.

– Такой симпатяга, – сказала она. – Сколько ему?

– В следующем месяце Ральфу будет годик. Правильно, Ральф?

– Даже не верится, что уже полсеместра позади, – ответила женщина.

– Может, как-нибудь попьем кофе?

ennuyeux [23]

Amen. Fiat, fiat. Amen. [24] Мать не любила говорить с отцом, но все время пыталась. Не знаю, насколько он любил говорить с ней, но откладывал разговор до последнего, а уж тогда его было не остановить. Конечно, моя мать, сознательно или нет, хотя я принимал это за искреннее беспокойство, подчас бывала неделикатна с Инфлято.

– А что стало с тем романом, который ты писал? – спросила она.

23

Скучное (фр.).

24

Аминь. Да будет так, да будет так. Аминь (лат.).

Он прекратил есть, положил вилку и сказал:

– К черту романы. Я нашел лучший способ самовыражения. И потом, историями или поэзией уже никого не обманешь. Остается лишь письмо. [25] Критика – вот мое искусство.

– Ну а когда у тебя будет бессрочный контракт, что потом?

– Я понимаю, художнице трудно смириться с тем, что ее роль – непревзойденного творца – оказалась под вопросом, но наши открытия в языке не принижают твою ценность – только ценность твоих работ.

25

Здесь я разыскал источник. «Поэзия, романы, новеллы – все это курьезные древности, не способные больше обмануть никого или почти никого. Поэмы, рассказы – зачем это все нужно? Отныне нет ничего, кроме письма». Ж. Леклезио, предисловие к «La Fi`evre», Париж, «Галлимар», 1965 [Жан-Мари Постав Леклезио (р. 1940) – французский писатель. «Лихорадка» – его четвертый роман.]. Но я не знаю, как романы должны были кого-то обманывать. Чего добиваются романисты и поэты? – Прим. автора.

Мать сидела и смотрела на него. Она испепелила бы его молнией, если б могла.

– Ты когда-то мечтал писать романы.

– Это наивно, – сказал Инфлято. – Я был ребенком и ничего не понимал. Я думал, что романы – это высокое искусство и тайна, но это не так. Они есть то, что есть.

– Ты рационализируешь. Писатель ты никчемный, но не можешь это признать. – Мать отпила воды и улыбнулась мне. – Твой сын будет писателем.

– Это конечно, у него все задатки.

– Что еще за юмор?

Она не хуже меня знала, что это за юмор. Смешно, а факт: Инфлято был так откровенно пленен или одурачен выбранным языком, хотя утверждал, что просто соображает в дискурсе. Если б он действительно понимал свое место в языке, то давно бы заткнулся и, возможно, предпочел декламировать бессмысленные вирши Уолта Келли [26] или Льюиса Кэрролла, занимаясь [27] своими поисками смысла. Он жевал с открытым ртом и говорил с набитым. Кролики круглее бандикутов, Сэм.Тема писательских неудач возвращала Инфлято к его мукам, а он не умел страдать достойно и, как трус, шел в атаку, показывая пальцем.

26

Уолтер Келли (1913–1973) – американский мультипликатор, карикатурист, автор сатирических комиксов и абсурдистских стихов. Ниже цитируются некоторые его работы.

27

Или, наверное, надо употребить слово «конструируя», хотя от него у меня, так сказать, сводит скулы. – Прим. автора.

Aliquid stat pro aliquo [28] Абстракция Aufhebung [29] Атопос [30] А

– Так ты ни в грош не ставишь мою работу, – сказала мать.

– Этого я не говорил.

– Тогда что ты сказал?

28

Что-то замещает что-то (лат.) – определение знака.

29

Гегелевский термин («устранение»/«сохранение»/«возвышение»), в рус. переводе – «снятие».

30

Прозвище Сократа: чуждый, непохожий на других (греч.).

– Не верится, что мы наконец-то избавились от Никсона. [31]

– Не увиливай.

– Брось, Ева, – сказал Инфлято. – Твои картины не могут быть ничем, кроме тебя самой, – продукт твоей культуры.

– А то, что делаешь ты?

– Охотно признаю, это относится и ко мне.

– Но подписываешься под жалкой парой своих статей и книгой, которую никогда не закончишь.

Пиу! Зенон не стал бы спорить с этой стрелой.

31

Ричард Милхауc Никсон(1913–1994) – 37-й Президент США (1969–1974) от Республиканской партии.

– Дура, – сказал Инфлято.

– Сам дурак!

либидинальная экономика [32]

И дальше для Инфлято дорога шла только в гору.

peccatum originale [33]

Моя мать, позвольте дальше называть ее Ma, накладывала краску на холст с каким-то воодушевлением. Немного краски, но необузданной рукой, которой я завидовал. В ее мазках заключалось огромное напряжение, словно что-то, затрудняюсь сказать что, вот-вот неизвестно куда катапультируется. Меня волновали очертания и цвет, но, узнавая формы, деревья, лошадей, дома и прочее, я всматривался не в них, а в нечто за ними, или внутри, или вокруг. И, как ни странно, ее большие картины были не хуже маленьких. Но сколько бы красок и света она ни выливала на полотно, в ней была чернота, духовная темнота, [34] которую я считал не только притягательной, но и необходимой. Эта ее сторона хотела истребить в картинах всю форму (мать любила Мондриана [35] ), но конфликт был слишком глубок, она видела слишком много и не столько не могла отделаться от этого видения, сколько стремилась убить его. Но, разумеется, нельзя убить несуществующего дракона. Кант был коварный христианин. [36]

32

Название книги французского постмодерниста Жана-Франсуа Лиотара (1924–1998).

33

Первородный грех (лат.).

34

Ничто не может быть лучше и привлекательнее духовной темноты. Ибо я не имею в виду зло.И не имею в виду невежество. Она будто родилась в какой-то дальней стране и выпала из окружающего мира, причем не столько она не могла его ухватить, сколько он не мог ее принять. Следственно, она мечтала о некоего рода внимании, может быть, тепле, не в широком масштабе, но довольно специфического свойства, а отец этого, очевидно, не признавал и не понимал. Она пыталась спасти свою душу искусством и, бедняжка, хотела забрать и меня. Рисуя, она плакала, стенала. Но, при всем своем таланте, не умела о себе позаботиться. Эта печальная истина, как я видел, была ей известна и, увы, объясняла присутствие в ее жизни отца. – Прим. автора.

35

Пит Мондриан(1872–1944) – нидерландский художник, основоположник геометрического абстракционизма, основатель кружка неопластицистов «Стиль»; большинство его картин представляет собой сочетание прямоугольников и перпендикулярных линий в основных цветах.

36

Фридрих Ницше, «Сумерки идолов» (пер. Н. Полилова):«Делить мир на „истинный“ и „кажущийся“. Все равно, в духе ли христианства или в духе Канта (в конце концов коварногохристианина), – это лишь внушение decadence – симптом нисходящейжизни… Что художник ценит кажимость выше реальности, это не возражение против данного положения. Ибо «кажимость» означает здесь реальность вдвойне,только избранную, усиленную, корректированную…»

Пока Ma размазывала грунтовку по большому холсту, в студию вошел мужчина. Я был пристегнут к прыгункам; эта конструкция позволяла мне стоять и подскакивать, а по сути, просто связывала, чтобы не забрел куда не надо.

– Привет, Клайд, – сказала она.

– Ева… Решил воспользоваться твоим приглашением. – Он обошел комнату, разглядывая полотна. – Господи боже мой, – произнес он. – Поразительно. – Он не сказал «хорошо». Мне это понравилось. Ma это понравилось. – А самое красивое здесь творение – вот. – Он повел глазами в мою сторону, и мать улыбнулась. Откровенно говоря, фраза была несколько тошнотворной, но прозвучала искренне, так что я не стал придираться и продолжил прыгать. – Как зовут?