Гнилые души

– Что, выдрыхся, придурок?
– съязвила Котлета.
– Ну ты и урод, конечно.

– Да пошла ты, - огрызнулся он в ответ.

Всё тело неимоверно ломило, но больше всего болела голова. Словно он выпал из недельного запоя. Проклятая Котлета, если бы не она, Ефим бы спокойно спал в своей кровати. Утром поехал бы на работу, где перекусил чем-нибудь из автомата на первом этаже и наконец выпил эту чёртову таблетку, как положено - после еды! Теперь же… Батарея в телефоне почти разрядилась, к тому же неимоверно усилилось чувство голода, появилась жажда. Умереть без пищи и воды взаперти или быть убитым зловещим владельцем нелегальной котлетной фабрики, когда он вернётся сюда ночью - Ефим не мог решить, что из этого хуже.

Хотя почему без пищи, спохватился он, и испугался собственных мыслей. Протестующе замотал головой: вот это уже слишком.

Время в плену тянулось чудовищно медленно. Ефим успел измерить коморку шагами вдоль и поперек, обшарить стеллажи - ничего полезного. Повернулся к ящику и осторожно заглянул внутрь. Девушка больше не шевелилась, не пыталась заговорить, выражение её лица не менялось. В общем, как и положено, когда ты мертва.

Ефим взвыл, нарезал ещё круг по помещению. Вернулся. От волнения уже трясло, но он больше не мог терпеть голод. Наклонился, вдыхая тошнотворные миазмы разложения, и вонзил зубы в её плоть - жёсткую, будто из плотной резины. Озверело вгрызся и терзал кожу, пока не смог отделить небольшой кусочек. Не жуя, проглотил его. Дрожащими руками выхватил из кармана баночку, отправил следом таблетку, но тут не сдержался и выблевал всё назад.

Немного желчи и слюны, перемешанные с крошечным белым комочком, плюхнулось на пол. Эта болезненная конвульсия отобрала последние силы. Отерев губы рукавом, Ефим упал на колени, чувствуя, что сейчас разрыдается как дитя.

– Какой же ты жалкий лошара, - презрительно хмыкнула Котлета.

– Заткнись, - прорычал он.
– Это всё из-за тебя! Из-за тебя я здесь!

– Хрен там!
– парировала Котлета.
– Мы здесь, потому что ты тупой урод!

– Ах, ты… Мразь!

Ефим вскочил и резко подался на голос, сомкнул пальцы на жирной рыхлой массе. Игнорируя поток брани, он сунул Котлету в рот.

– Свинья, ах, ты грязная!..
– успела взвизгнуть она, но Ефим пальцами затолкал её поглубже, и, плотно накрыв рот ладонью, принялся жевать.

Он давился, боролся с накатывающей тошнотой и сопротивлением ожившего фарша, но не остановился, пока перемолотое мясо не заскользило по пищеводу. Ещё долгое время он глубоко дышал, подавляя глоточные спазмы. Только когда Котлета улеглась в желудке, он ощутил чувство глубоко удовлетворения. Ефим выпрямился в полный рост перед дверью и та, точно по волшебству, отворилась.

«Забавно, - хмыкнул он.
– Прямо как в “Алисе в стране чудес”: съел, что нужно и прошёл дальше».

Не мешкая больше, Ефим покинул тесную пропахшую тухляком подсобку, но едва шагнув наружу, чуть не кинулся обратно - в дальнем углу снова мелькнула зловещая тень. В памяти вспыли рассказы Котлеты. Вдруг это призрак, или даже вооружённый бандит?

– Эй!
– окликнула его тень.
– Подойди, не боись.

Ефим вздрогнул, напрягся, как натянутая струна. Понимал, что бежать нет смысла, он ведь даже не помнит, в какой стороне выход. Поэтому собрался с духом и на нетвёрдых ногах поплёлся навстречу незнакомцу. В нескольких шагах от проёма вспомнил про телефон, резко вскинул руку и влупил фонарём. Да так и замер, потрясённый.

В прямоугольнике, который он издали принял за низкий и узкий проход, стоял он сам. Зеркало, осенило Ефима. Так значит, прошлой ночью он испугался собственного отражения… Тогда кто же запер, а затем выпустил его из комнаты?

– Глянь, - кивнул зеркальный двойник, вскинув руку.

Ефим перевёл взгляд на собственную левую кисть - в пальцах он сжимал ключ. Никакого волшебства, он же и открыл ту дверь.

Необычайное спокойствие вдруг разлилось в душе. Он выдохнул с облегчением и сунул ключ в карман. В тот же миг тело стало текучим, как жидкое стекло. С чувством эйфории он наблюдал, как перетекает в зеркало, а когда оглянулся, увидел себя со стороны, стоявшим посреди упаковочного цеха. Ефим оглядел собственную фигуру и улыбнулся. Призраки, призраки… Какая же чушь, кто вообще верит в этот бред про замученных рейдерами работяг? Живые - вот что страшнее всего.

Тот он, что находился посреди залы, отыскал генератор. Запустил его, включив тусклое освещение и фасовочную ленту. Оборудование загудело, замигало индикаторами. Ефим вернулся в коморку, выволок ящик и сгрузил неподвижное тело в куттер. Агрегат ещё не окончил давиться слишком крупным куском, а на лопасти фаршмешалки уже потянулась нежная розовая масса.

Из Вальки вышла целая партия. Готовые упаковки котлет Ефим зашвырнул в коробку и оттащил к пункту выгрузки, откуда её заберут утром. Вырубив генератор, он отправился на работу.

Недосып дал о себе знать: весь день он клевал носом, теряя связь с реальностью. Домой едва доехал - пару раз чуть не заснул прямо за рулём. Припарковав машину, вспомнил кое-что и зашёл в продуктовый у дома. Там он раскошелился на пачку котлет из чистой говядины - в начале недели пришла зарплата, мог себе позволить.

Дома с вожделением сорвал с пачки этикетку, красочную, с жизнерадостной коровой. Поставил на плиту сковородку, предвкушая как вкусно и сытно поужинает, а потом выпьет таблетку - строго по рекомендации Натана Игнатьевича.

Ефим плеснул масла на раскалённое дно, отвернулся в поисках кулинарной лопатки. За спиной громко зашуршала надорванная упаковка.

– Ну, привет, свинья вонючая. Скучал по мне?

Подходящие

– Что-что ты хочешь, чтобы я сделала?

За все те разы, что Лев совершал это, ему почти удалось побороть неловкость. В самый первый думал, что сгорит со стыда, если произнесёт такое вслух. Ему исполнилось восемнадцать, на проститутку он потратил деньги, подаренные матерью в честь совершеннолетия. Протягивал затёртые бумажки в потной трясущейся ладони, глотал застревающие в горле слова.

Сегодня был уже седьмой, он говорил прямо и отчётливо. Только тяжёлые вдохи выдавали нетерпение.

– Я хочу, чтобы меня трахнуло огромное насекомое, - поправив очки, повторил Лев.

Съёмная квартира воняла старушечьей подмышкой, да и выглядела как бабкин будуар. Лев морщился, за такие деньги могло бы быть поприличнее. Впрочем, здесь было то, что нужно - огромная кровать. Илона, если это было её настоящее имя, сидела перед ним на вульгарно-красном покрывале. Из-под мини-юбки угловато выпирали скрещенные ноги, тощие, как у комара-дергунца. Девица мусолила жвачку, нарочито широко открывая пухлый рот, и пристально глядела на Льва. Он в свою очередь смотрел на её жирно зачернённые ресницы и думал, что они напоминают лапки пауков.

– Так что ты должна надеть вот это, - добавил он.

Придвинул дорожную сумку и вытащил оттуда костюм таракана. Его Лев смастерил своими руками. Те, что можно было найти в магазинах праздничного реквизита, выглядели слишком мультяшно и не вызывали ничего, кроме раздражения. Своему он постарался придать максимальную достоверность. Вышло несколько громоздко, но Лев остался доволен результатом.

– Долбаные извращенцы, - едва слышно выдохнула Илона.

– Я доплачу, сколько нужно, - поспешил заверить Лев.