Гном. Выбор

До следующей остановки было около двухсот миль. На этот раз первым за штурвал сел Женька, и с первых же минут плавания почувствовал, что перенос бочки на новое место был ошибочным. Катер, оказался довольно чувствительным к ее массе, и потому все время кренился на правый бок, и никак не хотел выходить на редан, из-за чего скорость судна заметно упала. При этом не помогало даже то, что оба друга постарались устроиться на левой стороне. Толку от этого было маловато. Впрочем, судя по карте, на том острове тоже имелся ручеек, и даже существовали остатки какого-то поселения. Учитывая, что до него было меньше двух сотен мил, друзья решились избавиться от части воды, чтобы хоть как-то выправить центровку катера. В итоге, разумеется центровка была выправлена, правда воды осталось совсем немного, но понадеявшись на то, что найдут воду на острове, решили, что пока этого будет достаточно.

Их надеждам сбыться не удалось. Хотя направление было взято и верно, и выходили он к острову прямо по курсу, но одного взгляда на приближающейся клочок суши оказалось достаточно, чтобы понять, соваться туда не стоит. Неподалеку от острова стояли на якорях два корабля, их тех трех, что совсем недавно напали на «Морскую Ведьму» Судя по их оснастке они были слегка потрепаны, и несколько перегружены. Скорее всего из-за того, что лишились одного из своих судов, и пришлось распределять команду с них на оставшиеся. Наверняка, там же имелись и пленные с «Морской Ведьмы» хотя кто знает. А возле острова они находились для того, чтобы пополнить водные запасы. Ведь если команда увеличилась, этого следовало ожидать. Поэтому увидев неприятеля прямо по курсу своего катера, Женька, не говоря ни слова, тут же отвернул в сторону, стараясь обойти их на пределе видимости и молясь всем богам, чтобы никто из находящихся на этих судах не смотрел в это время их сторону. Хорошо, что двигатель катера работал на пару, и потому был практически бесшумным. Но вот то, что что они не смогли добраться до острова, вызывало некоторые опасения, в плане того, что воды осталось совсем немного, а до следующего острова где есть хоть какой-то ручей, более тысячи миль. Но в принципе, друзьям было не привыкать к подобным лишениям, главное, что они не сидят на месте, а двигаются к цели, а со всем остальным можно и потерпеть. Следующая остановка, учитывая новый маршрут, должна была произойти через примерно четыреста миль. Правда это будет одинокая скала в океане, зато с довольно удобным заливом. Водного источника на ней отмечено не было, но благодаря заливу, можно было спокойно отдохнуть, даже если поднимется волнение на море.

Сейчас было не время для драк. Главным было поручение доставить до адресата реликвию, поэтому нужно было выбирать именно такой маршрут, который как можно быстрее доведет до нужного места, а за все обиды можно будет наказать и потом.

Катер мчался по водной глади, оставляя за собой мили пройденного пути, а друзья, отвлекались от его управления, только на время, необходимое для того, чтобы сменить друг друга у штурвала.

К одинокой скале, возвышающейся последи открытого океана они подошли уже в сумерках. И в залив входили уже в свете фар, расположенных на носу катера, при этом, там же, еще восседал и Бова, передавая своему напарнику подсказки, как лучше попасть в бутылочное горлышко залива. И это было остро необходимо по двум причинам. Из-за быстро сгущающейся темноты, и начавшегося волнения на море. Но друзья успели. И хотя им предстояло еще переждать шторм, который судя по всему, обещал быть жестким, они уже находились в относительной безопасности. Потому как войдя в залив, более чем наполовину, постарались вынести катер на прибрежный песок, и привязать его имеющимся якорем и веревкой, надеясь, что подобная страховка поможет переждать непогоду. После чего, забравшись под парусиновую крышу катера, дополнительно прикрыли проемы найденной в пещере тканью, и приготовились к ночевке, еще не предполагая, что она принесет вместе с начинающейся бурей.

Глава 24

24.

Буря продолжалась трое суток. Большую часть времени, друзья занимались укреплением временной стоянки. Здесь хоть и была какая-то надежда на то, что судно не разобьет о камни, но все равно, приходилось под пронизывающим ледяным ветром, и буквально захлестывающими островок волнами, то поправлять веревки, которыми катер был притянут к валунам, то углублять якорь, а то и просто вычерпывать воду, набравшуюся в пассажирский отсек. Особенно страшно было в какое-то мгновение, к вечеру второго дня. Казалось весь остров, вдруг пришел в движение, а последовавший за ним удар, заставил катерок подскочить на своем месте. Хорошо хоть под ним было песчаное основание, да и принайтовлен он был на совесть. В общем друзья понадеялись, что с катером ничего не произошло. Единственное в чем не было проблем, так это в еде и питье. В бочке все же оставалась вода, да и сухих пайков должно было хватить надолго. Правда о еде думали только когда начинали падать от усталости. Все же при таком шторме, меньше всего заботишься о том, чтобы что-то закинуть себе в утробу, больше опасаясь того, что очередной удар отправит тебя к праотцам.

Последняя ночь шторма была особенно тяжелой, и друзья, удерживаясь из последних сил, боялись просто не дожить до утра. Ветер хлестал могучими ударами, казалось со всех сторон сразу, волны достигали такой мощи, что просто захлестывали крохотный катерок, погружая его на дно. О том, чтобы избавляться от воды в пассажирском отсеке, нечего было и думать, друзья давно уже сидели по горло в воде, и радовались только тому, что последняя придала катеру дополнительный вес, и тот уже не скачет как горный козел, что происходило в первый день. А опасения касались только того, что катер промок насквозь, и кто знает, не дало ли это какие-то осложнения на паровик, и магические элементы, служащие для его запуска. А то, как бы не пришлось городить весла, непонятно из чего. Тем более, что о последних, почему-то никто и не вспомнил при покупке катера.

Ближе к утру шторм стал стихать, и друзья первым делом решили освободить катер от воды, чтобы дать ему просохнуть, чтобы продолжить плавание. А когда убедились, что шторм действительно подошел к концу и сместился гораздо южнее, после чего просто рухнули там, где стояли и забылись долгим сном. Все же во время бури, об этом просто не думали.

Похоже с того, момента, как друзья уснули, прошли по меньшей мере сутки, потому как проснувшись Женька заметил поднимающееся на востоке солнце, только выползающее из-за горизонта. Бова к его удивлению уже не спал, а установил таганок, и что-то готовил в котелке, на небольшом костерке. Именно запах дыма и достигший Женькиных ноздрей и привел его в чувство. А увиденное потрясло его на столько, что он испуганно вскочил, оглядываясь по сторонам. Дело в том, что у друзей, хоть и имелся котелок, добытый на последней стоянке на острове, но никаких дров, чтобы разжечь костер, а уж тем более, что-то на нем приготовить не было и в помине. И Женькин испуг был связан с мыслью о том, что их катер оказался разбит в результате шторма, и гоблин готовит обед на его обломках.

Все оказалось совсем иначе. Катер, благодаря стараниям друзей, можно сказать прекрасно перенес бурю, а вот дрова, на которых готовился обед были частью судовой оснастки корабля, который из-за шторма разбило о камни острова.

— Гномо помнит тот удар, на второй день шторма? Скорее всего он был связан с тем, что на остров волной забросило судно, разбив его о скалы. Кстати я слегка пробежался до него, вот нашел немного дровишек, но скорее всего там можно найти еще кое-что интересное. Большая часть корпуса сохранилась, а живых похоже никого не осталось.

Гоблин, хоть и перешел, на нормальную речь, но все так же называл друга не по имени, а несколько исковеркивав его происхождение. Впрочем, Женьке было все рано. Тем более, что Бова тоже было скорее прозвищем, чем именем.

— Если хочешь прогуляйся, все равно обед пока не готов. Тут недалеко, вон за тем барьером.

Женька, пожав плечами, решил последовать совету друга, тем более было интересно что же такого прислали боги, в качестве подарка двум искателям приключений.

Судно, разбитое о камни острова, когда-то представляло собой двухмачтовую шхуну. Остатки косых парусов, клоками сохранившиеся на обломанных мачтах говорили именно об этом. Причем, учитывая то, что пруса были не убраны, говорило скорее о том, что или судном управлял неопытный капитан, или то, что на момент начала шторма на судне не было людей. И то, и другое было достаточно странно. И поэтому, Женька несколько опасался того, что на этой шхуне можно было подцепить какую-то заразу. Впрочем, пришла и другая мысль о том, что ветер и волны, избавили останки этой шхуны от всего, что на ней произошло, включая и живых, и поэтому, он решил рискнуть и попытаться найти в трюме что-то, что если и не подскажет, что произошло с этим корабликом, то хотя бы поможет друзьям в дальнейшем плавании.

Порыв ветра, забросивший шхуну на камни острова был так силен, что от шхуны, заброшенной на камни острова осталась только половина корпуса с кормовой надстройкой. О том, что она имела две мачты, Женька понял только из-за того, что благодаря удерживающим их канатам, сломанные мачты, с обрывками парусов остались привязаны к оставшейся части корпуса. Из-за отсутствия носовой части, остатки трюма корабля, были открыты взору, и было понятно, что если что-то и осталось, то только в кормовой надстройке, в которой имелись сохранившиеся двери, все остальное было совершенно пустым. Поднявшись на верх с помощью одного из канатов, Женька подошел к надстройке и с помощью топора отжал дверь, ведущую в кормовую каюту.

Первое же, что бросилось в глаза, небольшая деревянная клетка, с находящимся в ней лохматым щенком. Последний, хотя и был основательно измотан, все же судя по тому, что клетка оказалась зажатой между письменным столом и сундуком, причем в таком положении, что сразу становилось ясно, что ее бросало по всей каюте, но все же был жив. Его красные от отчаяния глаза, умоляюще смотрели на Женьку, а сам щенок, был не в силах даже подать хоть какой-то звук. Гном, тут же бросился в клетке, извлек ее их щели, и открыв достал измученное животное. Оглянувшись заметил небольшую чашку, валяющуюся неподалеку, в которую тут же налил воды из собственной фляги, и придвинув ее к щенку, некоторое время смотрел, как тот с жадностью пьет ее. Похоже собака была единственной, кто смог остаться в живых из всего экипажа судна. Взяв ее на руки, Женька решил, что все остальное может и подождать, а вот накормить детеныша, нужно как можно быстрее. Поэтому выйдя из каюты, осторожно спустился на землю, и быстрым шагом донес щенка, до своей стоянки, где судя по виду гоблина, похлебка была уже готова. Правда зная, что собаке нельзя давать горячее, для нее был извлечен очередной сухой паек и развернув его, предложили полакомиться именно им. Впрочем, судя по глазам пса, он был готов сожрать вообще, все что угодно и потому с огромным удовольствием смолотил предложенный кусок, тут же подойдя к гному, и жалобно уставившись на него своей умной мордой. Гоблин, с интересом наблюдавший за всем этим действием, был изрядно удивлен. Но все же чуть погодя подошел поближе и взяв щенка на руки, закопался в его достаточно длинную, и некогда ухоженную шерсть, и добравшись до шеи пса, извлек на свет мягкий кожаный ошейник, с небольшой металлической биркой, приклепанной к нему. Что удивительно щенок, едва почувствовав руки гоблина, и потянув носом воздух, как бы принюхиваясь к новому запаху, успокоился, и вывернув голову, тут же лизнул Бову в нос. Тот хоть и отмахнулся от щенка, но было заметно, что подобная ласка, исходящая от пса для него не нова, и по большому счету, где-то даже приятна. Чтобы лучше увидеть, что же написано на бирке, ошейник пришлось расстегнуть. Надпись гласила: «Лорд Слипстрепс XVII».

Женька, услышав оглашенную надпись, почесал затылок, а затем произнес.

— Да уж. Похоже пес остался без хозяина. Лорда смыло волной.

— Ты не понял. — перебил его гоблин. — Этого пса зовут именно так. Лорд — означает, что он чистопородный, без каких-либо помесей, Имя — производное имени отца и матери, а цифра в конце имени, говорит о том, что его родословная известна в семнадцатом колене. А вообще я знаю эту породу, это Ашрийская борзая, и цена этого щенка при условии подтверждения родословной, восходит к таким цифрам, что трудно себе представить. Пожалуй, хорошее поместье, приносящее достаточный доход, может с нею сравняться. Почему? Да очень просто, родина этих собак, вот уже больше двух тысяч лет, покоится на глубине моря. Да и сами псы, очень красивы, причем на столько, что одного взгляда достаточно, чтобы утверждать, что это аристократ, с собачьим обличием.