Год Быка

Ему было смешно и радостно смотреть со стороны, как два крупных, седовласых мужчины пели, будто мальчишки!

Юрий Алексеевич тоже пытался было подтянуть припев, но попадал не в такт, и вскоре смолк, сникнув и затихнув, завидуя имеющим слух и голос.

А затем для небольшого отдыха артистов Платон включил, недавно ставшую любимой у Ксении, песню «Я пришёл», которая очень понравилась многим, в том числе и Юре с Мариной, вызвав новую волну обсуждений личности её исполнителя.

– «Под его песни хотелось жить и любить!» – невольно вырвалось у Варвары заветное.

– «Причём жить регулярно и с удовольствием!» – добавил перцу Егор.

Но самый компетентный из всех по этому вопросу Платон быстро подвёл черту:

– «На концерте Жан Татлян говорил, что он всегда поёт только вживую, вкладывая не только душу, но и настроение. Поэтому он не может одну и ту же песню исполнить одинаково, хоть сто раз её повторит!».

После чего в застолье наметилась естественная пауза. Уже изрядно подвыпивший Юрий Алексеевич попросил Платона проводить его в холл этажа покурить. В преддверие летнего сезона разговор пошёл о дачных ремонтах и модернизациях. Платон, уворачиваясь от изысканного табачного дыма, опрометчиво поделился со знатоком некоторыми уже им самим решёнными проблемами.

– «Да ты бы лучше меня спросил!» – покровительственно поучил Палев Кочета.

– «Зачем? У меня своих дураков хватает!» – вспетушился тот.

Слегка обиженный экс полковник, как всегда в трудных случаях, перевёл разговор на воспоминания о своей воинской службе – никто из оппонентов этого естественно не знает и не поспорит. Единственное, чем Платон и тут удивил Юрия, так это были знания фамилий некоторых высших чинов из бывшей ПВО страны.

Вернулись они к уже разгоревшейся дискуссии и между женщинами.

А молодёжь под руководством Максима временно вышла в другие комнаты для отдыха с аудио-видеотехникой.

После поверхностного осмотра квартиры, уставший Юрий Алексеевич плюхнулся на своё место, продолжив уже за столом свои старческие стенания. В один из моментов настоящий, но поддатый полковник вдруг поплакался, одновременно хвастаясь, что ему его новая военная пенсия мала:

– «Я вот теперь на пенсии, так мне даже моей военной пенсии не хватает. Я теперь нахожусь на содержании жены. Так чувствую себя Альфонсом!».

– «Ну, ты и сказанул!» – начал было успокаивать его Платон, но был перебит Егором, вполголоса прокомментировавшим:

– «Чтобы считать себя Альфонсом надо ночью, ох, как поработать!».

Зная занудство Палева и задиристость Егора, Платон специально рассадил их подальше друг от друга и в одном ряду, чтобы они даже не видели друг друга. Но музыкальный перерыв нежданно свёл антиподов.

Чуткий Платон постепенно уловил намечающуюся конфронтацию против Палева у мужчин и против Наталии у женщин. А это никак не входило в его планы на сегодня.

Поэтому он решил удар подвыпивших родственников перевести на себя, взорвав дружный коллектив какой-нибудь необычной, возмущающей общество, сентенцией.

Первый его выстрел по себе оказался холостым.

На его вывод, что нормальный человек не может жить в отрыве от земли, никто не возразил, кроме усмехнувшихся некоторых представителей молодёжи.

Тогда садомазохист сменил калибр, заговорив о вере в бога. Тема сразу же была подхвачена ещё недавно формально бывшими материалистами.

Послушав различные высказывания по этому вопросу, в том числе в свой адрес, как научного атеиста, Платон поставил на этот раз слишком жирную, граничащую с кляксой, точку:

– «Между прочим, бог тоже в Бога не верит! А если вдруг и верит в себя, то этим он лишь и всем нам подаёт пример веры только в себя!».

Видя вытянувшиеся, вмиг протрезвевшие лица, Платон сам пригласил всех к столу. Но дискуссия продолжилась и дальше. И новый импульс она получила после горячего.

Но особенно активными почему-то стали женщины.

Тогда философ добрался и до них:

– «У всех женщин короткий ум! Как правило, большинство женщин торопится с выводами о том, что они видят, слышат и ощущают. От того они часто обманываются и попадают впросак!».

– «Да, ну, что ты!» – раздалось несогласие сразу с нескольких сторон.

– «А знаете разницу между выводами умных и глупых, мужчин и женщин?» – не унимался Платон, на этот раз добившись полной тишины в аудитории.

– «Вот, например, глупая женщина, увидев танк, скажет, что он… зелёный!

Глупый же мужчина, к примеру, скажет, что танк стреляет и давит, так как внутри него снаряды и экипаж!

Умный же мужчина к этому добавит ещё и характеристики танка, и расскажет о его возможностях!».

Платон специально сделал паузу-ловушку. В наступившей тишине раздался восторженный голос Наталии, пытающейся уличить рассказчика:

– «Так, а умная женщина что скажет?!».

– «А умная женщина, во-первых, не спросила бы! А во-вторых, что касается танка, то сказала бы, что…» – не успел Платон закончить мысль, как его перебил уже перебравший и потерявший ориентацию в обществе, знаток Егор, со своим бурным окончанием:

– «… он не… дерёт, а давит!».

Воцарившую гнетущую тишину чуть было не прервавшуюся возмущённым воплем Варвары, успел тактично прервать буквально вскочивший с места пожилой гусар Палев:

– «Давайте выпьем за женщин!».

Под всеобщий, разряжающий обстановку, хохот некоторые, потерявшие бдительность, собутыльники опрокинули свои чарки аж до дна, и все снова устремились на, так всем неожиданно понравившиеся, танцы.

Под длинную и медленную песню «Мост любви» Платон танцевал с Клавдией, Майкл пригласил Ксению, а Егор с Александром разобрали своих жён, опять возвращая полковнику его половинку.

После приятного топтания на месте со старым ловеласом, всё ещё грезившая Наталия, в этот раз с удовольствием отдалась в лапы мужа, излишне быстро таскавшего по полу её вальяжное тело, постепенно превращая его в выжатую мочалку.