Год Быка

Они с Алексеем теперь чаще отсутствовали, развозя многочисленные заказы. Поэтому однажды, недавно работающая, пожилая вахтёрша Татьяна Викторовна попросила именно Платона вытащить ключ, застрявшей в замочной скважине одной из дверей офиса на втором этаже их старого здания.

Платон справился, сделав вывод:

– «Чтобы вставить – нужна ответственность! А вытащить можно и так, без неё!».

Весь март прошёл, в основном, в лыжных прогулках по выходным, в писании очередных глав прозы и в попытках пробить свои стихи в журналы «Дружба народов», «Москва» и «Новый мир».

Но в силу объективных и субъективных причин печатание его стихов пока задерживалось. Это было связано с болезнями и короткими рабочими днями, в и так укороченной рабочей неделе, редакторов отделов поэзии, и с их нежеланием тратить бумагу на распечатку посланий с электронной почты.

Весна набирала ход. По субботам народ, в основном, катал на автобусах по магазинам и рынкам. Платон же катался на лыжах по лесу.

В автобусе он естественно выделялся не только ярким спортивным комбинезоном, но и не старческой статью. Поэтому женщина за сорок пять, многим в жизни неудовлетворённая, окинула Платона с головы до ног пытливым взглядом профессиональной покупательницы.

Да! Видимо эта ягодка ищет стебелёк, на котором хочет перезреть! – понял прозорливый.

19 и 31 марта Платон тепло поздравил сына Владимира и невестку Александру, соответственно с тридцатитрёхлетием и двадцатишестилетием.

И последний выходной марта стал для него и последним походом на лыжах. В преддверии дачного сезона опять наступал период межсезонья.

В апреле Платону предстояло много дел. Он задумался. И сразу почему-то вспомнил Надежду. Та иногда удивляла его, периодически показывая себя недостаточно умелой руководительницей. Поэтому редкие дни всеобщего, даже полного безделья в их ООО «Де-ка» иногда чередовались с авралами. А ведь многие работы, приводившие к штурмовщине, вполне можно было сделать заблаговременно. К тому же Надежда продолжала «лизать яйца» Гудину, лишний раз боясь перегрузить старца курьерскими поездками, позволяя тому гонять шарики в компьютере до нового умопомрачения.

Так, например, в ожидании получения номера новой серии выпускаемого ими товара, Платон, не терпящий безделья, сделал значительный задел. Он поклеил коробки и нарезал этикетки из рулона. Он даже предложил Надежде озадачить Алексея заблаговременным подвозом банок. На этом можно было сэкономить целый рабочий день. А ещё дополнительную экономию рабочего времени можно было бы получить, если бы Надежда с Гудиным сами ставили штампиком на этикетки номера новой серии, а Платон начал бы сразу их наклеивать на банки. Но Надежда этой логистики не поняла и не приняла. А через день образовался завал.

К определённому сроку надо было подготовить большую партию коробок с банками, а тут ещё Надежда послала Платона вместо Гудина подписывать документы по одному адресу. Тогда Платон не успевал бы выполнить свою основную работу.

– «И что же мне теперь делать?!» – спросил он дуру.

– «А надо всё успеть! Те, куда ты едешь, начинают рано, а с банками – задержишься вечером!» – дала она вредный совет.

Платон вспомнил, что были случаи, когда Надежда торопила его, он оставался вечерами, а отправка груза надолго откладывалась по вине Алексея.

Щаз! Я должен теперь страдать из-за лени Гудина, вредности Алексея, и из-за твоей нерадивости и неумения руководить?! Хрен тебе! Как получиться, так и будет! Я, конечно, съезжу, а вечером… не-е! Сколько успею, столько и наклею! Не, ребята, так у нас дело не пойдёт! Ваш маразм меня достал! – молча возмущался он.

И теперь все его родственники и коллеги по работе показались ему такими смешными в своих бесполезных потугах. Одним словом, зрелый возраст!

Глава 4. Закадычные подруги

А тем временем за окном пришла весна! Солнце, капель, грачи прилетели; любовь, встрепенулась молодёжь, активизировались поэты и родились куплеты.

А в ООО «Де-ка» по-прежнему процветала Домодедовщина. И тон этому задавала Белостолбычиха Надежда Сергеевна, тоже испытывавшая на себе действие зрелого возраста. На работе она продолжала выдавать байки из хлева, в основном этим утомляя лишь одного старца Гудина.

Надежда была, безусловно, человеком, про которого говорят: она дурно воспитана! Потому она часто позволяла себе хамство. Особенно у неё было популярным, на некоторое время ею подзабытое, её любимое: ты, что? дурак!

Платон отвечал на это начальнице:

– «Я, например, не могу человеку в лицо сказать, что он дурак, хотя и хорошо знаю об этом! Мне воспитание не позволяет!».

Но иногда она и себя называла: «Какой я дурак!». Этим иносказанием как-то и воспользовался Платон:

– «Какой дурак голубям пряников накрошила?!» – просто восторженно однажды вскричал он своей… стилистической находке.

В один из свободных дней Платон удачно съездил в редакцию одного из известных журналов, после чего Надежда влезла со своим плебейством:

– «Ты теперь станешь знаменитым, нас узнавать не будешь!?».

– «Да, ну, что ты?! Я тебе не какой-нибудь там дипломированный… плебей! За мной глубокие исторические корни… аристократии!» – успокоил он начальницу.

– Но, вообще говоря, в каждой правде есть доля истины!» – позже добавил он.

Вторая декада апреля сразу начиналась несколькими праздниками. К Дням космонавтики и ПВО в вербное воскресение, и следующими за ним страстной неделе, и грядущей ранней Пасхи, добавился и юбилей подруги Ксении Марины Петровны Палевой. Ксения с Мариной были не только закадычными, но и заядлыми, а то, порой даже и заклятыми подругами.

Так, как только Ксения на свой юбилей получила в подарок от Марины, понравившуюся той картину из янтаря, как теперь и Марина на свой – получила, понравившуюся тоже ей, хлебопечку.

Да в придачу она получила ещё и резную полку под иконы и неподписанную Ксенией поздравительную открытку с двумя фотографиями Марины и стихотворением Платона.

В гости к Марине с Юрием на празднование пятидесятилетнего юбилея лучшей подруги Ксении супруги Кочет были приглашены заблаговременно.

В субботу 11 апреля Ксения с Платоном подъехали в Никольское к трём часам дня. Хозяева как всегда встретили их тепло и радушно, познакомив с рано приехавшей новой супружеской четой. Это были сорокачетырёхлетняя Татьяна – бывшая начальница Марины – со своим пятидесятитрёхлетним мужем Александром – бывшим лётчиком-вертолётчиком.

Пока Платон объяснял Юрию, как воспользоваться его подарком – диском и флэшкой с записями песен Жана Татляна, собрались и задержавшиеся. В начале шестнадцатого часа подошли соседи, уже хорошо известные Платону, Борис с Наталией.

Четыре пары сразу расселись за непродуманно сервированным столом, причём не парами, а мальчики на стульях напротив девочек на диванчике.

Лишь юбиляршу усадили в кресло с одного торца напротив Бориса с другого торца, по правую руку от которого, на длинной стороне, сели Юрий, Александр и Платон. Тот специально сел возле Марины, чтобы помогать её в подносе снарядов, и подальше от собутыльников, отгородившись от них ещё непроверенным Александром.