Голод 2

– Конечно! Я всегда буду рядом с ним!

Ник был так собран и серьезен, что не было сомнений в том, что в эту же секунду он бы бросил все и отправился на край света, если бы я сказал, что это поможет Генри. Да, Ник определенно станет той опорой, которая не даст брату сломаться….

– Ник, вы брат Генри?....

– Да, ну т.е не кровный! И не сводный! Вобщем я друг, но мы знаем друг друга с самого детства! Я люблю этого засранца, как любил бы родного брата и сделаю для него всё!...

– У Генри нет родственников. Вы сказали, что его отец погиб, но не упомянули больше никого?...

Плавно я подводил разговор к тому, что не давало мне покоя с самого начала – где все это время был Рич?

– У Генри есть мама и брат Ричард. Они сводные, но это не играет никакого значения… - помолчав Ник отрывисто потер свою щетинистую щеку, доказав в очередной раз, что он был словно чистая вода, когда проговорил, - я понимаю, что по идее это Рич должен был привести брата и быть рядом с ним….но всё не так просто…та девушка. Соня. Её выкрал один тип.. вобщем Рич и наш друг пытаются ее найти…

Голова шла кругом от полученной информации, когда после часа общения, я наконец заверил Ника, что смогу справится с Генри в случае необходимости, или позову его, отпустив Ника заполнять бумаги, и оставшись с братом наедине.

Поднявшись со своего места, я бесшумно прошагал за ширму, сев за головой Генри так, чтобы он не смог увидеть меня, даже если поднимется на ноги.

Теперь я знал аромат моего брата. Единая кровь текла в наших венах, собирая в себе свежесть океана и терпкость великого мужества.

Его мышцы иногда вздрагивали, но дыхание было глубоким и ровным.

Черные ресницы веером закрывали синие глаза, и я просто сидел, заворожено рассматривая его лицо, так близко, как не видел никогда. Генри оказался гораздо больше и шире, чем я себе представлял, и я улыбался мысленно, соглашаясь с тем, что Ник часто называл его Крепышом.

У нас было мало причин для радости…очень мало.

Рассказ Ника расставил все точки, все необходимые акценты и нам предстояло перенести очень много неприятного и болезненного.

– …но я буду рядом, брат…мы все будем рядом. Ты не упадешь, а станешь только сильнее, - прошептал я, в желании коснуться его волос, как врач, понимая, что это всего лишь лишние сантименты, которые в данном случае не давали совершенно ничего, кроме моего внутреннего чувства быть ближе к родной крови.

Неожиданно Генри дернулся во сне, хрипло застонав и запрокидывая голову.

– Генри… - как можно быстрее я выключил свет, перебираясь к нему, и осторожно снимая с него наушники, где все еще пели экзотически птицы, и журчала вода,- Генри, проснись.

Но он не открыл глаза, изогнувшись и издав душераздирающий крик.

Он кричал, задыхаясь так сильно и отчаянно, что вены на его шее выступили под кожей, и по холодным щекам текли слезы, когда я рванул к нему, не помня в тот момент себя.

– Спаси её!!!!!!

– Генри, проснись!...

– Умоляю, спаси её!!!!

– Генри, - это походило на беспамятство или галлюцинации, когда я дернулся вперед, ловя крепкое тело своего брата, не давая ему упасть с кушетки, и чувствуя, как его сотрясает крупная дрожь.

– Брат, помоги… - судорожно хрипел Генри, когда мы сползли на пол, обхватывая меня руками, не замечая, как я сам дрожал, сжимая в своих руках того, кого любил так же сильно, как своих родителей. Как мою Рози, - помоги….я убиваю её….каждую ночь…снова и снова я убиваю её…

– Всё в порядке, брат. Все будет хорошо, верь мне, - конечно, в тот момент Генри не видел меня и не понимал того, что я говорил от души, которая рыдала вместе с ним, - больше ты не убьешь её. Не будет крови, не будет боли. Ты научишься. Ты всему научишься…

Встревоженный голос Ника раздался уже в кабинете, когда я судорожно понимал, что если сейчас он заглянет за ширму, то сможет увидеть мое лицо, благодаря голубым бликам от аквариума.

– Всё в порядке, Ник! Дай нам немного времени!...

– Ты уверен?..

– Да, мы справимся! Всё будет хорошо!

Ник помялся еще немного, прислушиваясь к тяжелому дыханию Генри, прежде чем наконец вышел из кабинета.

– Нам предстоит много работы, Генри…и ты должен быть очень сильным. Ради себя. Ради Сони.

С того дня ежедневно Ник привозил Генри для терапии, ходя за дверьми, словно раненный зверь в клетке, пока мы углублялись все сильнее и сильнее в прошлое, убивающее моего брата…от него я узнавал о семье то, что не смог бы знать никогда.

И это убивало меня.

Часть меня каждый день умирала рядом с братом, крича и разрываясь на куски при виде его боли, его терзаний…

Это раздавливало меня, словно под машинным прессом, когда под конец каждой нашей встречи у меня не было сил моральных и физических…но было чувство глубоко удовлетворения.

Мой брат был таким сильным и самоотверженным.

Он искреннее хотел вылечиться и научится жить заново.

И надежда в его глазах была моим светом в конце туннеля, куда мы должны были дойти.

Ник всегда был рядом с ним, круглосуточно, забывая про собственный сон и даже любимую еду. И на все мои уговоры поспать в соседнем кабинете, пока мы были с Генри, Ник лишь отмахивался, боясь оставить брата без присмотра и на секунду. Воистину он не был братом по крови, но он был настоящим братом! Человеком с большой буквы!...

Дни пролетали мимо меня, словно видения. Я был истощен и измотан, отдавая слишком много, чем того следовало…редкими минутами моего покоя и душевного равновесия были лишь те дни, когда я позволял себе снова и снова приближаться к дому Рози, скрываясь в пышном саду на заднем дворике.

Растянувшись на скамье в тени кустарников роз и пышных пионов, оставаясь незамеченным, я тенью наблюдал за своей девочкой, выискивая ее в окошках на кухне, ее комнате или спальне её бабушки.

Я отдыхал, вбирая в себя ее солнечную тонкую красоту, наслаждаясь каждым моментом, когда видел ее изящный профиль. Ее улыбки, обращенные к бабушке. Ее смешливые глаза, которые топили во мне боль, заполняя душу солнечными лучиками…но я не мог поманить ее к себе, выдавая свое присутствие. Во мне было слишком много боли….этот камень был огромнее и опасен, и меньше всего я хотел, чтобы его колючие осколки коснулись мою солнечную девочку.