Голос горячего сердца
Шрифт:
Жанна растерянно смотрела на частоколы, уже выстроенные англичанами на холмах Монтепилуа. Те самые страшные частоколы, которые погубили французские армии при Креси, Пуатье и Азенкуре. При Патэ их строительство удалось предотвратить, сухая почва подвела тогда англичан, задержала их, и результат сражения говорил сам за себя. А на сей раз – англичане опередили. Как же поступить? Несколько частоколов удалось разбить пушечным огнём, но скомандовать солдатам в атаку Жанна так и не решилась. Осмелевшие англичане сами предприняли нападение на один из французских отрядов и, хотя были отброшены с потерями, сумели захватить несколько десятков пленных, которых тут же убили, а головы их насадили
Всё не так. Наша армия не вправе убивать пленных, даже в ответ на такое же поведение противника. Что вообще происходит? Как быть? Атаковать страшные частоколы? Все капитаны единодушно говорят – нет, нельзя. Похоже, они правы. А как действовать? Обстреливать их часами напролёт, один за другим? Удивительно, но под Турелью и Жаржо было гораздо легче, хоть там англичан прикрывали высокие каменные стены.
Вообще этот поход какой-то странный. Зачем меня уговаривали остаться в армии? Ведь меня капитаны уже и не слушают вовсе. Решения принимает король. Надо признать, командует он довольно хорошо. Я бы, по привычке, отправилась сразу штурмовать Париж, и неизвестно, как бы дело обернулось. А король обошёл столицу и прежде всего занял много небольших городов, важных крепостей. Руси, Ванн, Лан, Суассон, Шато-Тьери, Монтмирай, многие другие – все они теперь наши. Я даже сперва не поняла, зачем он это делает, и вдруг оказалось, что мы уже окружили Париж со всех сторон. Чем не осада? Да… командует армией он хорошо. Но я-то ему для чего?
А откуда взялась английская армия? Ещё полтора месяца назад её не существовало. Бедфорд так быстро собрал силы? Невероятно. Зачем же англичане с ним пошли? Разве они там, в Лондоне, не знают, что произошло с их братьями на Луаре? Им мало крови? Не жалко собственных жизней?
– Ваша светлость! Так атакуем мы или нет?
Жанна вздрогнула, очнувшись от размышлений.
– Нет, конечно, нападать сейчас нельзя. Ладно. Попробуем пушками разрушать частоколы один за другим.
– Ваше величество! К вам посланник от герцога Филиппа Бургундского!
Лакей подобострастно склонился перед новоиспечённым королём Карлом Седьмым. Тот лениво зевнул. Несколько секунд поколебался: а стоит ли говорить с бургундцем?
– Ну ладно. Впускай его.
В комнату вошёл смущённый посланник. Карл ледяным взором уставился на него. Бургундец немного потоптался и склонился, совсем как лакей до него:
– Ваше величество! Прежде всего, позвольте поздравить вас с коронацией, которая так долго откладывалась!
«То-то же, „ваше величество”. Поняли, наконец, кто тут хозяин?»
– Да. Спасибо. Выкладывайте, что там у вас?
– Ваше величество! Ваш брат Филипп просит вас прекратить боевые действия против Бургундии!
– Ещё чего. Вы же дружите с англичанами. Хотите мира – для начала отдавайте Париж, тогда и поговорим. А впрочем, можете не отдавать, на днях мы его сами и так возьмём.
– Ваше величество! К чему кровопролитие?! Мы же все – французы! Бургундцы любят вас и рады назвать своим королём! Но сдать Париж мы пока не можем, ведь иначе на нас нападут англичане!
– Не нападут. Мы их бьём день за днём. Сейчас у них пока остаются Нормандия, Фландрия и Ла Рошель, а скоро и этого не будет. Так что бояться англичан вам нет необходимости, хе-хе.
– Ваше величество! Ваши верноподданные бургундцы просят о перемирии! В знак преданности мы просим вас принять скромную сумму в десять тысяч золотых ливров!
«Ч-что? Десять тысяч золотых ливров?! Да это же цена пяти графств! Нескольких десятков городов!
Да, есть смысл обдумать такое предложение.»– Что же… пожалуй, об этом можно поговорить. Итак, вы мне платите деньги, и я отвожу армию.
«Пожалуй, даже распущу её. Раз мы не больше воюем, незачем кормить такую прорву дармоедов. Но бургундцам об этом знать пока ни к чему.»
– Ваше величество, а нельзя ли сперва отвести армию от Парижа, а потом уже мы внесём деньги?
«Ах ты, наглец!»
– Нет! Деньги вперёд!
Бургундец слегка вздрогнул:
– Хорошо, ваше величество. Если не трудно, пожалуйста, подпишите вот этот договор!
И посланец протянул королю Франции гербовую бумагу, на которой уже стояла подпись герцога Филиппа Доброго. Карл Седьмой прочитал, немного поколебался. «Здесь же и написано – сперва деньги, потом отвод армии. Так о чём я с ним спорил? Он меня за нос водил? Может, у него при себе ещё и другой текст договора? Обыскать бы тебя, верноподданный…» Однако крыть было нечем, да и не хотелось. Уж очень привлекательно маячили обещанные бургундцами горы золотых монет.
Карл Седьмой ещё раз тяжко вздохнул, нехорошо помянул в мыслях коварство бургундцев и подписал столь вожделенную ими бумагу.
Полуночная тишина в осаждённом Париже нарушалась только мерными шагами бургундских патрулей и бряцаньем их оружия. Люди, кравшиеся в темноте к городским воротам, двигались бесшумно, а тёмные одежды надёжно скрывали их в темноте от посторонних глаз.
Люди, кравшиеся к городским воротам, намеревались открыть их, чтобы впустить в город армию Орлеанской Девы. Заговорщиков было не более десятка. Хватит ли, чтобы справиться с охраной ворот? Так не хочется, чтобы завтра французская армия шла на штурм. Разумеется, Дева Жанна возьмёт этот город, как и все другие до него, но сперва произойдёт битва, одним французам придётся убивать других, в городе неизбежны разрушения. Так что лучше пусть сейчас получится.
Вот они – ворота. Пятеро стражников, это немного, хорошо. Солдаты выглядят настороженными. Ладно, отвлечём вас… вот этот камешек – бросить на десяток ярдов вправо… ага, встрепенулись, побежали проверять… а там наши. Всё, только зазвенело оружие – и уже тишина. Молодцы, справились. Теперь – к воротам! Ребята, взялись вместе вот за этот ворот, он тяжёлый, осторожно поворачиваем…
– Эй! Кто там у ворот? А ну стой!
Что такое? Патруль? Как же так – он ведь проходил пять минут назад, почему вдруг теперь? Не время выяснять, сейчас – врассыпную!
– А ну стойте! Эй, все солдаты сюда, здесь шпионы колдуньи!
Подоспевшая городская стража успела схватить только двоих человек, остальные вовремя разбежались. Эти двое никого не выдали под пытками.
– Жанна, дочь моя! Нехорошо, что вы назначили атаку Парижа на день Богородицы! Нельзя ли отложить хотя бы до завтра?
– Отец Паскерель! Наверное, вы правы, но даже один день может стоить жизни многим хорошим людям. А кроме того…
– Что, дочь моя?
– Нет… ничего.
«Так не хочется объяснять ему, что завтра и ещё несколько дней у меня будет болеть голова.»
– Жанна! Герцог Алансонский построил мост через Сену и уже переправляется на другой берег! Может, переждём со штурмом – вдруг он оттуда легче справится?
– Нет, Жиль, мы не можем на это рассчитывать. Штурм нужен хотя бы для того, чтобы отвлечь гарнизон от отряда герцога. Сейчас начнём, будьте готовы.
– Эх, жаль, что у наших ребят ночью не получилось…
– Смелые люди. Мы должны взять Париж уже для того, чтобы попробовать спасти их от пыток и гибели. Внимание… огонь!