Голос

Ривы словно открылся шлюз, через который хлынули наружу ее тревоги, переживания, опасения. Ее детские страхи. Девичья боль и постыдные тайны. Она не могла остановиться. Ей нужно было все ему рассказать. Как страшно было, когда улетал отец, и хоть она его не очень любила, но постоянно молилась о благополучии родителя. Альтернатива была страшнее. Как работала и училась заочно в местной школе в бедном квартале Парис. Как ей было страшно одной на незнакомой планете…

Только две темы они обходили стороной — их встречу на Эпсилон и Ноа.

— Было больно? — Рива провела ладонью по гладкой коже груди.

Ноготком очертила мышцу, так рефлекторно сжалась в тугую пружину.

— Да, — просто произнес Рей, — хотя с чем сравнивать…

Рива вопросительно заглянула ему в глаза, ожидая продолжения.

— Самое страшное, когда ты ничего не можешь сделать, — произнес Рей безжизненным голосом, — когда ты стоишь и смотришь, как гибнут дети, и ничего не можешь… Ничего… — Рей шумно сглотнул и отвернулся.

Рива быстро обняла его за шею и уткнулась лицом в ямку горла. Прижалась, делясь своим теплом. И стала тихонечко напевать любимую колыбельную:

«Мой родной любимый человечек, за окошком опустился вечер, Ты в кроватку быстренько ложись, глазки закрывай и улыбнись, Я укрою нежно покрывалом, сотканным из радужных туманов, И раскрашу сон твой акварелью, краски взяв из сказочных видений. Солнышко заглянет утром рано, отыскав тебя под одеялом, Нежно пощекочет пятку, поиграет зайчиками в прядки, Счастье рядышком с тобою, мой малыш, Только ты уже не слышишь, сладко спишь…»

На Вековую они прилетели утром. В столице была зима. Шаттл приземлялся на бетонное покрытие космопорта под завывание вьюги. Датчик показывал, что снаружи минус двадцать.

— У меня нет теплой одежды, — растерянно улыбнулась Рива.

— В нашем распоряжении целый день, — ответил Рей, — я закажу таксомобиль к трапу и сразу же полетим одеваться.

— Ура! Магазины! — захлопала в ладоши Рива.

Рей только улыбнулся снисходительно. Она была похожа на маленькую девочку в ожидании праздника. Он вдруг понял, что ее никто никогда не баловал. Никто не ухаживал за ней по-настоящему, не дарил ничего просто так. Даже настырные поклонники, которые оббивали пороги ее гримёрки, заваливая цветами и подарками, и те имели свой корыстный интерес.

И это отлично! Она совершенно не готова к его ухаживаниям. Он начнет осаду и будет вести ее каждый день, потихоньку, шаг за шагом. И она сдастся, сдастся просто потому, что слишком неопытна в этой игре. И возможно, когда-нибудь… Полюбит его? Кольнуло смутное чувство стыда. Рей тут же отогнал его прочь: однажды он уже оставил ее на произвол судьбы. И больше не намерен пускать дело на самотек.

Они опять целый день провели вместе. Риве этот день показался даже счастливее, чем тот, на Гостье. Рей одел ее в пушистую шубку из искусственного меха — точной копии меха древнего вымершего зверька с Земли. Как утверждал продавец-андроид, зверек назывался шиншилла. К шубке добавили отороченные тем же мехом сапожки и шапочку с помпоном — Рива превратилась в куколку.

Они посетили зоопарк, где была представлена местная фауна, аквариум и зимний сад. Ели экзотическую рыбу и фрукты в летающем под облаками кафе «Мириада». Ходили в зал волшебства и принимали участие в сказочных квестовых постановках. Рива дурачилась, шалила, смеялась. Она до сих пор не потеряла этой способности радоваться малому и восхищаться самыми простыми и незатейливыми удовольствиями. Мороженое? Да, прекрасно! Конфета на палочке? С удовольствием! Покормить рыбок? Обязательно! Поцеловать? Само собой! Ничего лучшего в жизни не делала!

Рей наслаждался каждым мгновением. Он подарил ей и себе фантастический день, полный приключений, поцелуев, смеха.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — шепнула Рива, когда они вечером садились в аэромобиль, собираясь отправляться в гостиницу.

— У тебя будет много таких дней, я обещаю, — ответил Рей, программируя на автопилоте маршрут.

* * *

А на следующий день на Вековую прилетел Ноа.

Он позвонил Риве с космопорта. Рей ушел рано утром, созвонившись с поставщиком снаряжения и попросив Риву дождаться его и не выходить одной из номера. Услышав голос мужа, Рива похолодела. Она забыла и о нем, и о его семье… Да что говорить — за последние несколько дней она забыла обо всем.

— Конечно, — пытаясь взять себя в руки, произнесла она в транском, — я жду тебя. Я в пентхаусе «Валенсии», на двадцатом этаже… Охранники проводят…

Неприятный разговор должен состояться. Тянуть дальше невозможно. Вчера она разговаривала с Даной по скайнету. Хотела поделиться своим счастьем. Подруга обрадовалась, что Рива, наконец, завела любовника, но посоветовала не афишировать отношения.

— Почему? — обиженно спросила она, ей хотелось кричать о своей любви, чтобы все вокруг знали о ее счастье.

— Рива, — напечатала Дана сообщение, — пусть все вокруг и смотрят на измены сквозь пальцы, но большая часть твоей славы держится на аристократизме мужа.

— Я собираюсь порвать с Ноа, — ответила Рива.

— Ты что, с ума сошла??? — появилось сообщение. — Даже не думай! Он нужен тебе.

— Я все решила. После Рождества я прекращаю давать ему деньги, играть на публику и делать вид, что мы — счастливая семейная пара, — отослала ответное сообщение Рива. — И ты меня не переубедишь.

— Тебя перестанут приглашать на престижные концерты. Это как минимум. А как максимум… Ты думала, что будет, если он расскажет журналистам твою биографию?

— Думала, — напечатала Рива. — Я готова к этому.

— Ну что ты как маленькая! Можно и любовника иметь, и жить с мужем. Все так делают. Не пори горячку! Подожди немного, — ответила подруга, — мы что-нибудь придумаем. А сейчас расскажи о любовнике. Кто он?

— Это Рей Крок, мой телохранитель, — написала Рива. — Он замечательный! Умный, красивый, такой нежный и заботливый…

Комплименты лились нескончаемым потоком, пока Дана не прервала их сообщением.

— Да, я помню его, — напечатала она. — Есть в нем что-то такое… загадочное. Кстати, я ему еще при первой встрече предложила уединиться в моем номере. Развлечься.

Рива замерла, уставившись на экран, и не дышала, пока не прочитала следующее сообщение:

— Но он так на меня посмотрел, словно я предложила ему прыгнуть с двадцатого этажа. Значит, говоришь, ты его охмурила?

Рива не считала, что то, что происходит между ними с Реем, можно назвать словом «охмурила», скорее «влюбилась по уши», но все, что говорила и писала Дана, нужно было делить на два. Иногда ее просто поражала способность подруги (да что там говорить, любой современной девушки из ее команды или окружения) легко и беззаботно менять сексуальных партнеров. Это было так же естественно, как и менять наряды.