Голос

— Тебе крупно, почти несказанно повезло, что девушки выбрали на Омеге тебя. Иначе ты бы оказался на помойке еще восемь лет назад, — тихим невыразительным голосом заговорил Рей, когда увидел, что Ноа окончательно сдулся, а его глаза беспорядочно забегали. — Тебе бы не хватило денег на пластическую хирургию, реконструкцию поджелудочной, печени и всего прочего после отравления наркотой. Ты жив только благодаря Риве.

— Она в моих руках. Если захочу, я могу легко ее уничтожить, — огрызнулся мужчина, стараясь усмирить колотящееся сердце. Откуда Крок знает про Омегу? Неужели Рива ему все рассказала? Спина покрылась липким потом, почему-то сильно захотелось в туалет.

— Если ты хотя бы подумаешь… — охранник резко наклонился вперед, и Ноа непроизвольно дернулся, отшатываясь. Он замер, сжался в кресле, стараясь спрятаться, исчезнуть, чтобы никогда больше не видеть этих пугающих, вселяющих ужас глаз.

— Хоть на секунду допустишь эту мысль, — продолжал тот, — я сделаю так, чтобы ты исчез навсегда. И поверь, это будет гораздо лучшим выходом для Ривы, чем развод.

Он убрал руку, Ноа в ту же секунду пулей выскочил из кресла и отбежал.

— Какой развод? — пискнул он, отходя подальше. — У нас брак третьей степени!

— Вот именно, — холодно произнес Рей и многозначительно ухмыльнулся. — Подумай об этом.

Ноа развернулся и бросился прочь из зала. Какой страшный человек! Гораздо страшнее, чем Эрик, глава подпольного криминального синдиката. А раньше ему казалось, что в галактике нет человека страшнее, чем Эрик. И зачем он только его нанял?.. Теперь и Рива слетела с катушек, требуя расстаться, и от ее любовника фиг избавишься… Ну ничего, он что-нибудь придумает.

* * *

Как только Ноа скрылся за дверью, Рей поднялся и широким шагом двинулся в сторону сцены. Поискал глазами бегающую туда-сюда Риву и направился к ней.

— Тебе уже выделили гримерку? — наклонился он к девушке.

— Да, — улыбнулась Рива, — такая просторная и красивая…

— А что случилось? — удивилась она.

— Мне нужно срочно с тобой поговорить, показывай, куда идти, — Рей подхватил Риву под локоть и повел за кулисы.

— А здесь нельзя? — пискнула она, послушно показывая дорогу.

— Наедине, — добавил мужчина. В глазах девушки мелькнуло беспокойство.

— Конечно, — согласилась она. — А это никак не связано с Ноа? Я видела его мельком со сцены. Вы разговаривали?

— Отчасти, — буркнул Рей. Он и самому себе еще не признался, что то бешеное, не поддающееся контролю чувство, которое охватило его после ухода мужа Ривы, называется ревностью. Оно сворачивало узлом внутренности и застилало глаза багровой пеленой.

Рива завела его в комнату и закрыла за собой дверь.

— Так о чем ты хотел… — начала она, но твердые сильные губы запечатали рот.

Так он ее еще не целовал. Самозабвенно, жадно, исступленно! Словно старался проникнуть внутрь, слиться воедино и стать с ней одним целым. Почему его так взбесили наглые слова Холланда? Он же знает, что Ноа никто, что для Ривы он пустое место. И все равно эти слова выжгли у него на сердце каленым железом «Она не твоя! Она чужая жена!». Раньше Рея это не трогало. Что же изменилось?

Почему сейчас ему просто необходимо сделать Риву своей? Ощутить, как содрогается в его объятьях ее прекрасное тело, как тонкие беспомощные стоны срываются с губ, как сладкое безумие охватывает разум? Он сошел с ума! Он хочет ее всю! Ее чувственный голос, волнующий аромат, ее сердце и душу. Хочет, чтобы это все принадлежало ему одному. Чтобы он один владел ею. Странный собственнический инстинкт для мужчины, у которого нет даже собственного дома…

И вдруг он понял: эта женщина — его дом! Его пристанище, его цель и его мечта.

Его тяга к ней выходила за рамки одержимости. Это была жизненная необходимость, которая со временем становилась только больше и глубже. И завтра, послезавтра, через год, через десять лет это притяжение не станет слабее.

Рей поднял Риву на руки, прислонил к стене, продолжая жадно целовать и вжимаясь в гибкое мягкое тело. Она откликнулась мгновенно, пылко повторяя каждое его движение, каждой клеточкой стремясь ему навстречу. Изогнулась, обнимая ногами, руками, принимая в себя его плоть. Рей резко задвигал бедрами, наполняя глубоко, яростно, утверждая свою власть и признавая ее власть над собой. Поцелуи стали сильнее, болезненнее. Языки сплетались в бешеной схватке.

Рива не узнавала себя. Она оглохла и ослепла, превратилась в вихрь, в чистую энергию. Ей казалось, что она теряет сознание от такого напора. Что сейчас ее сердце разорвется, и она разлетится на осколки. Как можно сохранить рассудок, когда мир вокруг катится в бездну, а мучительное наслаждение скручивает судорогой тело?

— Я люблю тебя! — выкрикнула она и задрожала, выгнувшись дугой, лихорадочно цепляясь за его плечи. Тело перестало ей принадлежать. Рива не чувствовала ни рук, ни ног, ей казалось, что она умерла и парит в чистом ослепительном экстазе.

Рей хотел продлить эти мгновения волшебства, но тело решило по-своему. Он уткнулся девушке в шею, вдыхая аромат, целуя нежную кожу, стараясь сдержать конвульсивную дрожь, идущую изнутри. Не смог… После услышанных слов словно бомба взорвалась в голове. Ритм сбился, сердце совершило головокружительный кульбит и подскочило к горлу. Выдержки хватило на несколько глубоких сильных толчков. А затем — дрожь пронеслась по телу, и в комнате послышался глухой стон освобождения.

Они, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Душа в душу. Он еще был в ней, и эта символичная связь неразрывно соединила их. Связала крепко накрепко, спаяла в одно целое.

— Я люблю тебя, — прошептала еще раз Рива и всхлипнула. Обхватила Рея за шею, прижала к себе и спрятала залитое слезами лицо у него на груди.

— Девочка моя, родная моя… — он покрывал поцелуями ее лоб, виски, волосы — все, до чего мог дотянуться. — Неужели любить меня так горестно, что ты плачешь?

— Я от счастья, — голос дрожал и срывался. — Я самый счастливый человек на свете. У меня есть ты.

Рей мог бы поспорить с последним утверждением, но захлестнувшее ликование смело прочь сомнения и доводы. Его любит прекраснейшая женщина на свете! Он вдруг почувствовал себя незащищенным, открытым и уязвимым. Это одновременно и пугало, и наполняло сердце нежностью.

Он заглянул в лицо Риве и улыбнулся:

— Долго еще твоя репетиция будет продолжаться? Я хочу тебя украсть на весь вечер. И продолжить начатое…

Рива нахмурилась, словно что-то вспоминая.

— Ах! — воскликнула она и завозилась, отодвигаясь от мужчины. — Репетиция! Наверное, все уже с ног сбились, меня разыскивая.

— Не сбились, — невозмутимо ответил Рей, — мы отсутствовали всего десять минут.

— А мне показалось, что час, — Рива заглянула в его глаза.

— Мне тоже, — эхом ответил он. — Мне тоже…