Гоморра

Вопрос об оружии спрятан от посторонних глаз в кишках экономики, окружен поджелудочной железой молчания. Италия тратит на вооружение двадцать семь миллиардов долларов. Больше, чем Россия, вдвое больше, чем Израиль. Исследование проводилось Стокгольмским международным институтом исследования проблем мира (СИПРИ). Если к этим официальным данным добавить сведения Европейского института политических, экономических и социальных исследований о трех миллиардах и трехстах миллионах — обороте оружейного бизнеса, находящегося в руках каморры, ндрангеты, коза ностра и «Сакра Корона Униты», то след, оставленный государством и кланами, выведет к трем четвертям оружейного оборота всего полушария. Картель клана Казалези представляет собой криминально-предпринимательское объединение, работающее на международном уровне и способное обеспечить всем необходимым не только отдельные группировки, но и целые армии. Во время Фолклендской войны 1982 года между Англией и Аргентиной последняя переживала тяжелейший период экономической изоляции. В таких условиях установились торговые отношения между аргентинскими защитниками и каморрой, через которую, как через воронку, поступало оружие, — официально никто бы этого не сделал. Кланы запаслись всем необходимым из расчета на затяжную войну, но конфликт разрешился быстро: начался в марте, а в июне была найдена возможность выхода из него. Мало выстрелов, мало погибших, мало сделок. Война принесла больше выгоды политикам и демократии, чем предпринимателям и экономике. Кланам Казерты не имело смысла распродавать непригодившееся оружие в погоне за быстрым заработком. В тот же день, когда было объявлено перемирие, английские секретные службы перехватили звонок из Аргентины в Сан-Чиприано-д'Аверса. Его достаточно, чтобы осознать могущество и дипломатические способности семей из Казерты:

— Алло!

— Я слушаю.

— Война закончилась, что теперь будем делать?

— Ничего, будет другая…

С течением времени к властителям приходит мудрость, а с ней и терпеливость, которой зачастую не владеют многие предприниматели, даже самые способные. В 1977 году, когда Казалези занимались закупкой танков, итальянские секретные службы сообщили, что один «леопард», демонтированный и готовый к транспортировке, находится на станции Вилла-Литерно. Торговля танками «леопард» долгое время была в руках каморры. В феврале 1986 года перехватили телефонный разговор между членами клана Нуволетта и немцами из тогдашней Восточной Германии, договаривавшимися о покупке «леопардов». Смена боссов не мешала казалийцам оставаться международными поставщиками не только для отдельных группировок, но и для целых армий. В 1994 году Служба информации и военной безопасности и веронский Центр контрразведки сообщили, что Желько Ражнатович, более известный как Аркан, был связан с Сандоканом Скьявоне, боссом Казалези. Аркана убили в 2000 году в отеле Белграда. Он был одним из самых беспощадных преступников во время сербской войны, который не моргнув глазом сровнял с землей мусульманские поселения Боснии. Ражнатович создал сербскую «Добровольную охрану» [44] — националистическую организацию. Два тигра объединились. Аркан договорился об оружии для повстанцев и, что важнее, о возможности обойти наложенное на Сербию эмбарго, ввозя деньги и боеприпасы под видом гуманитарной помощи: полевых госпиталей, медикаментов и медицинского оборудования. По мнению Службы информации и военной безопасности, на самом деле Сербия оплачивала поставки общей стоимостью в десятки миллионов долларов, снимая деньги со счетов в австрийских банках, в общей сложности 85 000 000 долларов. Эти деньги потом переводились на счет совместного сербо-кампанийского предприятия, задача которого заключалась в распределении по разным отраслям промышленности заказов на производство тех или иных товаров для гуманитарной помощи, и платили они за это полученной от незаконной деятельности прибылью, перерабатывая, таким образом, свои же собственные капиталы. И здесь в игру включились Казалези. Они предоставили нужные компании, транспорт, товары, необходимые для запуска механизма отмывания денег. Если верить полученной информации, то Аркан через посредников попросил казалийцев о вмешательстве, когда надо было усмирить албанскую мафию, способную помешать начатой финансовой войне своими вторжениями с юга или перекрытием каналов поставок оружия. Казалези договорились с союзными им албанцами, снабдив их оружием, и Аркану была обеспечена спокойная партизанская война. Взамен кланы приобрели по бросовым ценам ряд фирм, предприятий, магазинов, ферм, и теперь половина Сербии оккупирована итальянцами. Прежде чем вступить в войну, Аркан спросил мнения каморры. Кампанские кланы, как хищники, держат все военные конфликты от Южной Америки до Балкан в своих когтях.

44

В мире известна как «Тигры Аркана».

ЖЕЛЕЗОБЕТОН

Я уже давно не появлялся в Казаль-ди-Принчипе. Если родина военного ремесла — Япония, серфинга — Австралия, алмазов — Республика Сьерра-Леоне, то в Казаль-ди-Принчипе сосредоточена предпринимательская мощь каморры. Если ты оттуда родом, то в глазах обитателей Неаполя и Казерты обладаешь заведомым иммунитетом, выглядишь значительнее, чем есть на самом деле, олицетворяешь собой живое воплощение свирепости преступных группировок Казерты. Тебе гарантированы всеобщее уважение и своего рода естественный страх. Даже Бенито Муссолини хотел избавиться от этого деления по происхождению, придуманного мафией, и поэтому переименовал коммуны Сан-Чиприано-д'Аверса и Казаль-ди-Принчипе в Альбанову. По случаю открытия новой эпохи справедливости он отправил несколько десятков вооруженных карабинеров, чтобы решить проблему «огнем и мечом». Сегодня единственным напоминанием об Альбанове является одноименная железнодорожная станция в Казале.

Ты мог часами молотить боксерскую грушу, проводить целые дни, поднимая штангу и накачивая грудные мышцы, глотать пачками стероиды, но стоило тебе оказаться лицом к лицу с обладателем характерного акцента и чрезмерной жестикуляции, как перед твоими глазами сразу вставали картины с лежащими на земле мертвецами, накрытыми простынями. Есть такие старые поговорки, где в крайне сжатом виде содержится вся эта кровожадная мифология, к примеру: «Каморристами становятся, казалийцами рождаются». Или во время перепалки, когда двое, бросая вызов, меряются взглядами, перед тем как наброситься друг на друга с кулаками или ножом, становится предельно ясным их отношение к жизни: «Что жизнь, что смерть — мне все равно!» Иногда место рождения, родные корни могут оказаться весьма полезными, стать плюсом, достаточно лишь позволить им смешаться со стереотипным образом жестокости и использовать как скрытую угрозу. Тогда можно получить скидки на билеты в кино или кредит на какое-нибудь сомнительное предприятие. Но бывает и наоборот, когда с тем местом, откуда ты родом, связаны настолько сильные предрассудки, что бесполезно доказывать кому-то его неправоту, мол, не все там мафиози и преступники, а каморристов вообще меньшинство, и ты идешь простейшим путем, быстро вспоминая ближайшие населенные пункты, что-нибудь нейтральное, не связывающее тебя автоматически с мафией: Секондильяно становится Неаполем, Казаль-ди-Принчипе — Аверсой или Казертой. Испытывать стыд или гордость за свое происхождение — зависит от игры, которую ты ведешь, от момента и ситуации.

Корлеоне, в отличие от Казаль-ди-Принчипе, — город, спроектированный Уолтом Диснеем. Казаль-ди-Принчипе, Сан-Чиприано-д'Аверса, Казапезенна. На этой территории меньше ста тысяч жителей, но зато тысяча двести приговоренных по статье 416-бис о мафиозных организациях и огромное количество людей, находящихся под следствием или обвиненных в соучастии за связь с мафией. Эта земля с давних пор терпит бремя семей каморры, жестокой и беспощадной буржуазии, наиболее кровожадные и могущественные члены которой составляют авангард клана. Клан Казалези, имя которого происходит от самого Казаль-ди-Принчипе, объединяет на автономных федеративных правах все семьи каморристов из Казерты: от Кастель-Вольтурно, Вилла-Литерно, Гричиньяно, Сан-Таммаро и Чезы до Вилла-ди-Бриано, Мондрагоне, Каринолы, Марчанизе, Сан-Никола-Ла-Страда, Кальви-Ризорты, Лушано и еще сотни населенных пунктов. У каждого свой местный босс, каждый входит в сферу влияния Казалези. Антонио Барделлино, положивший начало Казалези, был первым в Италии, кто догадался, что и героин скоро будет вытеснен кокаином. Однако героин оставался основным товаром для коза ностра и многих семей каморры. Подсевшие на героин наркоманы были для них сродни набитым деньгами сейфам, тогда как кокаин в 80-е годы употребляла только немногочисленная элита. Антонио Барделлино понимал тем не менее, что будущее за более легким наркотиком, не сразу проявляющим свое убойное действие, изысканным аперитивом вместо вульгарной отравы. Он открыл фирму, занимавшуюся импортом-экспортом рыбной муки: экспортировали из Южной Америки, а импортировали в Аверсу. Под этим прикрытием переправлялись тонны кокаина. Барделлино имел дело и с героином, его он сбывал в Америке, отправляя Джону Готти в фильтрах кофемашин. Как-то раз американская служба по борьбе с наркотиками перехватила шестьдесят семь килограммов кокаина, но босса Сан-Чиприано-д'Аверса это не испугало. Через несколько дней его люди позвонили Готти: «Теперь мы переправим вдвое больше, только другим способом». В окрестностях Аверсы зародился картель, который решился противостоять Кутоло, и воспоминание о жестокости той войны заложено в генетическом коде кланов Казерты. В 80-х годах семьи, соратники Кутоло, были уничтожены в ходе нескольких беспощадных военных операций. С семьей Ди Маттео, состоявшей из четырех мужчин и четырех женщин, было покончено в кратчайшие сроки. Казалези оставили в живых только восьмилетнего ребенка. Симеоне, все семеро, были убиты почти одновременно. Утром они были живы и здоровы, ночью же исчезли с лица земли. Убиты. В Понте-Анниккино в марте 1982 года Казалези установили на холме полевой пулемет, из тех, что используют в траншеях, и расправились с четырьмя людьми Кутоло.

Антонио Барделлино был членом коза ностра, другом и соратником Томмазо Бушетты, с которым жил на одной вилле в Южной Америке, хорошо знал Тано Бадаламенти. Лишив власти Бадаламенти и Бушетту, клан Корлеонези попытался избавиться и от Барделлино, но безуспешно. Когда «Новая организованная каморра» еще только начала свое восхождение, сицилийцы попробовали расправиться и с Кутоло. Посланный ими киллер, Миммо Бруно, отплыл из Палермо, но был убит, как только паром вышел из порта. Коза ностра всегда питала к Казалези особого рода уважение и даже робость, но когда в 2002 году казалийцы убили Раффаэле Лубрано — босса Пиньятаро-Маджоре, местечка неподалеку от Капуи, — который принадлежал к коза ностра и вступил в нее при поддержке Тото Риины, многие опасались начала файды. Помню, как на следующий после покушения день продавец газет, протягивая клиенту газету с местными новостями, тихо поделился своими страхами:

— Если сейчас еще и сицилийцы заявятся, то три года мира нам не видать.

— Какие сицилийцы? Мафиози?

— Ну да.

— Пусть они встанут перед Казалези на колени и сосут. Им, сосунам, только этим и заниматься.

Одним из наиболее возмутивших меня высказываний о сицилийской мафии принадлежало пришедшему с повинной Кармине Скьявоне из клана Казалези. В одном интервью 2005 года он высказался о коза ностра как о сосредоточенной на политике структуре, неспособной мыслить категориями бизнеса в отличие от каморристов из Казерты. По мнению Скьявоне, мафия хотела поставить себя в позицию антигосударства, а это противоречило идеологии предпринимателей. Парадигмы «государство-антигосударство» не существует. Есть только территория, на которой занимаются бизнесом: с, без, при помощи государства.

«Мы жили в условиях государства. Для нас государство должно было существовать и быть именно таким, каким оно и было. Только философия у нас с сицилийцами разная. Если Риино привык к островной изоляции, к уединению гор — самый настоящий старый овчар, — то мы уже перешагнули через эту ступень, мы хотели жить с государством. Если кто-то из представителей власти чинил нам препятствия, мы находили другого, посговорчивее. Если это был политик, то мы потом не голосовали за него, если учреждение — находили обходные пути».

Кармине Скьявоне, двоюродный брат Сандокана, первым рассказал правду о деятельности клана Казалези. Когда он принял решение о сотрудничестве с правосудием, дочь Джузеппина вынесла ему жестокий приговор, который, возможно, даже хуже смертного. В нескольких газетах опубликовали ее гневные слова: «Он лжец, лицемер, негодяй и предатель, решивший продать свои же неудачи. Чудовище. Он мне не отец. Я даже не знаю, что такое каморра».

Предприниматели. Только так определяют каморристов из Казерты: предприниматели. Клан, целиком состоящий из безжалостных фабрикантов, владельцев строительных компаний и земельных собственников. У каждого свои вооруженные банды, объединенные между собой, и деятельность во всех секторах экономики. Достоинством картеля Казалези всегда являлась способность работать с крупными партиями наркотиков, не испытывая при этом особой необходимости заниматься сбытом и на внутреннем рынке. Римские просторы — вот конечная точка их распространения, но гораздо более важную роль играет посредничество при купле-продаже крупных партий. В 2006 году Управление по борьбе с мафией установило, что Казалези снабжали наркотиками палермские семьи. Объединение с кланами Нигерии и Албании позволило им освободиться от необходимости напрямую контролировать наркоторговлю. Договоренности с нигерийскими кланами из Лагоса и Бенин-Сити, союзы с мафией из Приштины и Тираны, соглашения с украинскими мафиози из Львова и Киева сразу перевели Казалези на другой уровень. В то же время им были предоставлены особые привилегированные условия при инвестировании средств в восточные страны и при покупке кокаина у международных наркоторговцев, базирующихся в Нигерии. Новые лидеры, новые войны — все началось с образования клана Барделлино, источника предпринимательской власти на этой территории. Достигнув абсолютного господства во всех секторах экономики, легальных и нелегальных, от наркоторговли до строительства, Антонио Барделлино обосновался с новой семьей в Сан-Доминго. Своих южноамериканских детей он назвал так же, как и итальянских, чтобы не усложнять себе жизнь и не путаться. Бразды правления передал самым верным помощникам. Они вышли целыми и невредимыми из войны с Кутоло, успешно вели дела и повысили авторитет клана, расширили свое влияние географически, захватив север Италии и заграницу. Марио Йовине, Винченцо Де Фалько, Франческо Скьявоне — Сандокан, Франческо Бидоньетти — Чиччотто-Полуночник и Винченцо Загария были боссами казалийской федерации. В начале 80-х Чиччотто-Полуночник и Сандокан не только отвечали за военную мощь клана, но при этом занимались еще и предпринимательской деятельностью во всех возможных отраслях экономики, так что хорошо представляли себе, как надо управлять огромной многоотраслевой корпорацией. Марио Йовине, во всем берущий пример с Барделлино, оказался противником самой идеи об автономии. Тогда остальным пришлось воспользоваться довольно странной на первый взгляд, но крайне эффективной тактикой. Достичь цели, используя угловатость каморристской дипломатии, можно было только одним способом: развязать междоусобную войну.

Как сообщил следствию Кармине Скьявоне, Чиччотто-Полуночник и Сандокан давили на Антонио Барделлино, пытаясь убедить его вернуться в Италию и избавиться от Мими Йовине, брата Марио, который владел мебельной фабрикой и формально не принимал никакого участия во внутренних процессах каморры, но, по их мнению, был осведомителем карабинеров. Чтобы убедить старого босса в своей правоте, они сказали: даже Марио готов пожертвовать собственным братом, чтобы сохранить власть клана. Барделлино позволил себя убедить, и Мими был убит по дороге на работу, на свою фабрику. Сразу после этого Чиччотто-Полуночник и Сандокан надавили на Марио Йовине, чтобы тот велел расправиться с Барделлино, поскольку он рискнул убить его брата, основываясь только на слухах. Двойная игра, в результате которой два мафиозо ополчились друг на друга. Начались приготовления. Соратники Антонио Барделлино, все как один, были согласны с необходимостью убрать бывшего главу клана, главного идеолога создания в Кампании криминально-предпринимательской системы. Барделлино переехал из Санто-Доминго на виллу в Бразилии. Ему донесли, что его разыскивает Интерпол. В 1988 году в Бразилию приехал Марио Йовине под предлогом решения ряда вопросов, касающихся их бизнеса: импорта-экспорта рыбно-кокаиновой муки. Когда Йовине пришел на встречу с Барделлино, то проломил противнику голову столярным молотком, поскольку пистолета у него при себе не было. Тело захоронил в выкопанной на бразильском пляже яме, которую, впрочем, так и не нашли; отсюда пошла легенда, что Антонио Барделлино на самом деле жив-здоров и наслаждается жизнью на каком-нибудь южноамериканском острове. По завершении операции босс сразу же позвонил Винченцо Де Фалько, сообщил о случившемся и отдал приказ о начале охоты на сторонников Барделлино. Париде Сальцилло, племянник Барделлино и наследник его власти, был вызван на саммит глав казалийского картеля. По свидетельству Кармине Скьявоне, Париде посадили во главу стола как представителя дяди. Неожиданно на него набросился Сандокан и принялся душить, в то время как его двоюродный брат, тоже Франческо, которого все звали Чиччарьелло, и еще двое каморристов — Раффаэле Диана и Джузеппе Катерино, держали руки и ноги жертвы. Сандокан мог бы застрелить Сальцилло или ударить ножом в живот, как делали раньше. Но он хотел сделать это руками: так новое поколение расправляется со старыми вождями. С тех пор как в 1345 году Андрей Венгерский был задушен в Аверсе в результате заговора, организованного его женой Джованной I и неаполитанской знатью во главе с Карло ди Дураццо, мечтавшим о королевской власти, удушение стало символом наследования трона, насильственной смены правителя. Сандокан должен был донести до всех, что преемником является он, что по праву жестокости он новый лидер Казалези.

Антонио Барделлино создал комплексную систему власти, но образовавшиеся предпринимательские ячейки не могли вечно существовать в отведенных им рамках. Они переросли сдерживающую их иерархию и теперь должны были явить всю свою мощь. Так Сандокан Скьявоне стал лидером. Созданная им система была необычайно эффективной и опиралась на родственников. Брат Вальтер отвечал за боевые действия, двоюродный брат Кармине занимался экономикой и финансами, другой кузен, Франческо, стал мэром Казаль-ди-Принчипе, а третий, Никола, — чиновником министерства финансов. Все это сыграло важную роль на начальном этапе, когда надо было как следует утвердиться на своей территории. В первые годы власть Сандокана укрепилась еще и за счет тесных связей с политикой. В 1992 году в Казаль-ди-Принчипе из-за конфликта со старой Христианско-демократической партией кланы поддержали Итальянскую либеральную партию, обеспечив ей такое количество голосов, которого у нее никогда в жизни не было: с 1% она взлетела до 30%. Но все остальные члены клана возражали против неограниченного господства Сандокана. В особенности семья Де Фалько, которая тоже могла бы заручиться поддержкой карабинеров и полицейских, создать предпринимательские и политические альянсы. В 1990 году главы Казалези провели несколько собраний. На одно из них был приглашен и Винченцо Де Фалько по прозвищу Беглец. Боссы хотели избавиться от него. Но он не пришел. Вместо Беглеца появилась полиция и арестовала всех присутствовавших. В 1991 году Винченцо Де Фалько был убит — расстрелян в машине. Когда полиция приехала на место преступления, из колонок стереосистемы еще звучал на полной громкости голос Доменико Модуньо. Это убийство привело к расколу внутри конфедерации Казалези. С одной стороны оказались семьи, поддерживающие Сандокана-Йовине: Загария, Речча, Бидоньетти и Катерино; с другой — сторонники Де Фалько: Куадрано, Ла Торре, Луизе, Сальцилло. Де Фалько в ответ на смерть Беглеца в 1991 году расправились с Марио Йовине в португальском Каскаисе. Его расстреляли во время разговора в телефонной будке. Смерть Йовине открыла дорогу Сандокану Скьявоне. Дальше последовали четыре года войны и жестоких убийств, четыре года непрерывной бойни между соратниками Скьявоне и Де Фалько. Четыре года продолжались перетасовки в альянсах, переходы кланов на сторону противника, передел территорий и сфер влияния, но решение так и не было найдено. Сандокан стал олицетворением победы своего картеля над остальными семьями. Через какое-то время все его враги перешли в разряд союзников. Цемент, наркоторговля, рэкет, перевозки, монополия на торговлю и распоряжение поставками. Здесь заправляли казалийцы Сандокана. Цементные тресты стали главным оружием клана Казалези.