Гоморра

Недалеко от Граццанизе сваливают весь мусор из Милана. Уже много десятилетий миланские мусорщики собирают по утрам все содержимое контейнеров и отправляют сюда. В Германию из провинции Милан ежедневно поступает 800 тонн отходов. Но, по статистике, их должно быть гораздо больше — 1300 тонн. То есть 500 тонн пропадают без вести. Неизвестно, где они оказываются. Вполне вероятно, эти призрачные отбросы растекаются по всему югу. В результате операции «Родная земля», проведенной в 2006 году прокуратурой Санта-Мария-Капуа-Ветере, был обнаружен еще один вид отравы — тонер для принтеров. Тонер тосканских и ломбардийских офисов высыпали ночью в районе между Вилла-Литерно, Кастель-Вольтурно и Сан-Таммаро, из грузовиков, которые, судя по документам, перевозили компост. Сильный кислый запах распространялся по округе каждый раз, когда шел дождь. Почва была перенасыщена шестивалентным хромом. При вдыхании он концентрируется в эритроцитах и в волосах, вызывает язвы, проблемы с дыхательными путями и почками, рак легких. Буквально на каждом метре лежит свой вид мусора. Мой друг-дантист рассказал, как однажды к нему пришли мальчишки с черепами. С настоящими человеческими черепами. И попросили почистить им зубы. Каждый из них, как маленький Гамлет, держал в одной руке череп, а в другой деньги на чистку зубов. Дантист выгнал их из кабинета, а потом позвонил мне в ужасе: «Откуда они, черт возьми, взяли черепа? Где можно найти череп?» Ему виделись апокалиптические сцены, сатанинские ритуалы, дети — адепты слова Вельзевула. Я рассмеялся. Объяснение было крайне простым. Как-то я проезжал на «веспе» мимо Санта-Мария-Капуа-Ветере и проколол колесо. На дороге лежал какой-то острый предмет, я сначала предположил, что это буйволиная бедренная кость. Но затем меня смутил ее размер. Кость оказалась человеческой. На кладбищах периодически проводят плановые эксгумации, извлекая на свет божий похороненных более сорока лет назад, «архимертвецов», как их называют молодые могильщики. Специальные организации должны перерабатывать останки вместе с гробами и всем кладбищенским инвентарем, в том числе и со светильниками. Стоит такая переработка очень дорого, поэтому директора кладбищ дают взятку могильщикам, чтобы те выкопали все сами и забросили в грузовик. Землю, ветхие гробы, кости. Прапрадеды, прадеды, предки из бог весть каких городов находили пристанище на земле Кампании. Как выяснили карабинеры из Отдела по борьбе с фальсификацией продуктов питания в феврале 2006 года, дело достигло такого размаха, что люди стали креститься, проходя мимо импровизированного кладбища. Дети игнорировали просьбы матерей надевать резиновые перчатки и, орудуя голыми руками или ложками, откапывали черепа и целые грудные клетки. За череп с белыми зубами торговцы блошиных рынков платили около 100 евро. За грудную клетку с нетронутыми ребрами — до 300 евро. Кости — большие берцовые, бедренные, локтевые, лучевые — никому не нужны. Другое дело кисти рук, но они редко сохраняются целиком. Черепа с почерневшими зубами стоят 50 евро. Спрос на них невелик, мысль о смерти покупателей не пугает, но вот напоминание о том, что эмаль со временем чернеет, им неприятно.

Кланы переправляют с севера на юг все, что только можно. Один священник из Нолы назвал весь южный регион незаконной свалкой богатой и индустриализованной страны. Отходы, получающиеся в результате термической обработки алюминия, применяемый в металлургии ядовитый порошок, образующийся при нейтрализации промышленных дымов, выбрасываемых в первую очередь предприятиями черной металлургии, теплоэлектростанциями и мусоросжигательными печами. Осадки с лакокрасочных производств, сточные воды, отравленные тяжелыми металлами, асбест, загрязнения почвы, вызванные мелиорацией и перекидывающиеся на другие, «здоровые», участки. А ведь есть еще отходы, поступающие от компаний и предприятий нефтеперерабатывающей промышленности, особенно такого гиганта, как бывший Enichem из Приоло, отложения дубильных веществ в районе Санта-Крочесулль-Арно, известном своими кожевенными фабриками, грязь из очистительных систем Венеции и Форли, находящихся в коллективной собственности и финансируемых обществом.

Механизм незаконной переработки запускают как крупные предприятия, так и небольшие фирмы, желающие избавиться по дешевке от материалов, уже не годящихся ни на что и приводящих исключительно к расходам. После них в игру вступают владельцы складских центров, прибегающие к помощи фальсифицированных накладных: полученные токсичные отходы они обычно смешивают с безвредными, разбавляя, таким образом, концентрацию и присваивая другую категорию в соответствии с ЕКО — Европейским каталогом отходов.

Химикам отведена главная роль в превращении токсичных отходов в безобидный мусор. Многие составляют фальшивые идентификационные бланки с поддельными результатами анализов. Ответственные за перевозку доставляют груз к выбранному месту, и наконец к делу приступают исполнители. Ими могут быть руководители официально существующих свалок или предприятий, делающих из отходов удобрения — компост, или же, например, владельцы простаивающих без дела карьеров и годящихся для нелегальных свалок земельных участков. Если есть подходящее место и заинтересованный предприниматель, то можно начинать переработку. Для запуска механизма необходимы чиновники, государственные и муниципальные служащие, закрывающие глаза на определенные операции или предоставляющие карьеры и свалки в пользование лицам, явно принадлежащим к преступному миру. Клан не обязан заключать соглашения с политиками или объединяться с партиями. Хватит и чиновника, инженера, простого служащего, который не прочь подзаработать и потому готов проявить гибкость и тактично промолчать в нужный момент, способствуя, таким образом, развитию дела и получая вдобавок прибыль с каждого этапа. Но настоящие мастера посредничества — это так называемые стейкхолдеры. Они настоящие преступные гении незаконной переработки опасных отходов. Лучшие стейкхолдеры Италии — в Неаполе, Салерно и Казерте. Под этим жаргонным словом подразумеваются члены организации, занимающиеся экономической стороной вопроса и способные повлиять напрямую или опосредованно на конечный результат. Отвечающие за токсичные отходы стейкхолдеры стали самым настоящим правящим сословием. Во времена безнадежной безработицы я не раз слышал подобные предложения: «У тебя есть высшее образование и необходимые знания, так почему бы тебе не пойти в стейкхолдеры?»

Для окончивших университет южан, чьи родители не адвокаты и не юристы, это самый верный пусть к обогащению и удовлетворению профессиональных амбиций. Диплом, приятная внешность и несколько лет обучения в США или Англии по специальности «защита окружающей среды» превращали их в идеальных посредников. Я познакомился с одним из них, одним из первых, одним из лучших. До нашего разговора с ним я ничего не понимал в мусорном бизнесе. Нго звали Франко, мы познакомились в поезде, ехавшем из Милана. Он, конечно же, закончил Коммерческий университет Луиджи Боккони и в Германии стал экспертом в области восстановления окружающей среды. Он обладал главным для стейкхолдера качеством — знал наизусть Европейский каталог отходов и умел использовать его в своих интересах. Это помогало ему с легкостью находить ответы на вопросы, что делать с токсичными отходами, как подстроиться под стандарты, как отыскать обходные пути и тайные тропы, которые устроили бы предпринимательское сообщество. Франко родился в Вилла-Литерно и хотел вовлечь меня в сферу своей деятельности. Чтобы ввести меня в курс дела, он начал с рассказа о внешнем виде. В чем же секрет успеха стейкхолдера? Если у тебя залысины на висках или плешь на макушке, то забудь о накладках и парикмахерских уловках. Надо постоянно поддерживать имидж победителя, поэтому отращивать длинные волосы, чтобы маскировать ими лысину, запрещено. Либо ты бреешься налысо, либо выбираешь совсем короткий «ежик». Если стейкхолдера приглашали на вечеринку, то он, по мнению Франко, должен был обязательно прийти с девушкой, а не выставлять себя неудачником, волочась за присутствующими дамами. В случае отсутствия девушки или ее несоответствия уровню кавалера следовало обратиться в Агентство эскорта и обеспечить себя роскошной, элегантной спутницей. Занимающиеся отходами стейкхолдеры знакомятся с владельцами предприятий химической промышленности, кожевенных заводов, фабрик пластмассы и озвучивают им свои расценки.

Никто из итальянских бизнесменов не воспринимает переработку как обязательную статью расходов. Стейкхолдеры всегда повторяют одну и ту же фразу: «Они видят больше пользы в собственном дерьме, чем в промышленных отходах, на переработку которых уходит куча денег». Их предложение ни в коем случае не должно выглядеть как нечто противозаконное. Стейкхолдеры выводят бизнесменов на клан и его специалистов по переработке, а сами контролируют весь дальнейший процесс, иногда даже на расстоянии.

Существует два типа производителей отходов. Одни думают лишь о том, как бы сэкономить, и не проверяют, насколько благонадежна та организация, которой собираются доверить переработку. Они считают, что снимают с себя всю ответственность, едва емкости с отравой покидают их предприятия. Другие же погрязли в нелегальных операциях и самостоятельно осуществляют переработку в обход закона. В обоих случаях не обойтись без стейкхолдера, обеспечивающего транспортные средства и перевозку, выбор подходящего места, связь с нужными людьми для классификации груза. Офис стейкхолдеры устраивают прямо в автомобиле. С помощью телефона и ноутбука они руководят перемещением тысяч тонн отходов. Их заработок формируется из процентов от сумм контрактов, заключенных с предприятиями, и зависит от веса, заявленного на переработку. У стейкхолдеров есть подробные прайс-листы. Например, один из состоящих в клане стейкхолдеров работает с разжижителями по цене 10–30 центов за килограмм. Стоимость пентасульфида фосфора — 1 евро за килограмм. Мусор, остающийся после уборки улиц, перерабатывают по 55 центов за килограмм; упаковки с опасными отходами обходятся в 1 евро 40 центов; зараженная почва стоит до 2 евро 30 центов; содержимое могил — 15 центов; ядовитые неметаллические детали автомобиля — 1 евро 85 центов за килограмм плюс бесплатная транспортировка. Цены варьируются в зависимости от требований клиента и сложностей с перевозкой. Объемы, с которыми работают стейкхолдеры, поражают воображение, заработок — за его гранью.

В результате проведенной в 2004 году операции «Гудини» выяснилось, что одна организация из Венето нелегально перерабатывала около двухсот тысяч тонн отходов в год. На официальном рынке стоимость выполненной по всей правилам переработки колеблется от 21 до 62 центов за килограмм. Клан предлагает свои услуги по цене 6–10 центов за килограмм. В 2004 году кампанийские стейкхолдеры взялись за переработку восьмисот тонн отравленной углеводородом земли, принадлежавшей химическому предприятию, по цене 25 центов за килограмм, включая перевозку. Официальная процедура стоила бы в пять раз дороже.

Огромное преимущество посредников — стейкхолдеров, — работающих на каморру, заключается в гарантированном выполнении всех этапов операции за оговоренную сумму, тогда как законопослушные фирмы задирают цены и выставляют отдельный счет за транспортировку. Стейкхолдеры почти никогда не становятся членами клана. Им это не нужно. Так удобнее для обеих сторон. Стейкхолдеры, как свободные защитники в футболе, могут работать на разные семьи, им не приходится участвовать в силовых акциях, подчиняться чужим приказам, становиться разменной фигурой. Магистратура постоянно арестовывает кое-кого из них, но приговоры всегда выносит мягкие, потому что формально подсудимые не задействованы ни на одном этапе нелегальной переработки отходов.

Постепенно я научился видеть глазами стейкхолдера. Ничего похожего на взгляд строителя. Строитель видит в пустом пространстве возможность наполнения и пытается привнести в пустоту полноту, в то время как стейкхолдеры, наоборот, ищут пустоту в полноте.

Франко не любовался пейзажем, а обдумывал, как бы в него что-нибудь поместить. Будто бы окружающая действительность была для него огромным ковром с холмами и равнинами и он искал загнувшийся уголок, под который можно смести все, что угодно. Однажды мы вместе шли куда-то, вдруг Франко заметил заброшенную бензоколонку, и воображение тотчас подсказало ему, что в подземных резервуарах легко можно спрятать несколько десятков бочек химических отходов. Идеальное место для захоронения. Его жизнь проходила в постоянном поиске пустого пространства. Потом Франко решил сменить род деятельности и перестал проводить большую часть времени за рулем, налаживать контакты с предпринимателями из северо-восточной Италии, ездить по всей стране к заказчикам. Он занялся профессиональной подготовкой кадров. Самыми важными учениками были китайцы. Они приезжали из Гонконга. Итальянские стейкхолдеры научили азиатских коллег работать с предприятиями в любой точке Европы, быстро находить решения и предлагать лучшие цены. Когда в Англии стоимость переработки сильно подорожала, все стали обращаться к китайским стейкхолдерам, ученикам кампанийцев. В марте 2005 года портовая полиция Роттердама обнаружила несколько тонн бытовых отходов, которые переправляли из Англии в Китай и проводили по документам как ожидающую переработки макулатуру. Из Европы в Китай ежегодно перевозят миллион тонн высокотехнологичных отходов. Стейкхолдеры отправляют их на северо-восток от Гонконга, в город Гуйю. Там закапывают поглубже или топят в искусственных водоемах. Те же методы, что и в Казерте. В результате такого загрязнения водоносный слой Гуйю оказался отравлен, и пришлось завозить питьевую воду из соседних провинций. Мечта всех стейкхолдеров Гонконга — сделать из Неаполя порт-развязку для европейских отходов, плавучую станцию для расфасовки по контейнерам драгоценного мусора, предназначенного для захоронения в китайской земле.

Лучшими стейкхолдерами считаются кампанийцы, они опередили специалистов из Калабрии, Апулии и Рима благодаря кланам, превратив свалки Кампании в сплошную территорию скидок. За тридцать лет существования этой профессии чем они только не занимались, что только не перерабатывали, преследуя всегда одну и ту же цель: резко снизить цены и получить как можно больше заказов. Расследование «Царь Мидас», обязанное своим кодовым именем фразе из перехваченного телефонного разговора одного наркодилера: «Нам достаточно прикоснуться к мусору, чтобы превратить его в золото», подтвердило, что деньги удавалось делать на каждом этапе переработки.

Я поневоле слушал телефонные разговоры Франко, когда ездил с ним на машине. Сидя за рулем, он консультировал, как и где перерабатывать токсичные отходы. Медь, мышьяк, ртуть, кадмий, свинец, хром, никель, кобальт, молибден. От кожевенной промышленности переходил к больницам, от бытовых отходов — к автомобильным покрышкам, объяснял, что с ними делать, держал в голове целые списки людей и мест, которые могли оказаться полезными. Я представлял себе смешанные с компостом ядовитые вещества, зарытые неизвестно где емкости с сильными ядами и бледнел. От Франко ничего не ускользало.