Гончие Дзара

— Да-да, иду-иду, — отозвался я монотонно, хотя сам не сдвинулся и на шаг. Взгляд прилип к набору устрашающего вида боевых серпов, укрепленных на наклонных держателях. Из черного металла, на свету фонарика они начинали отливать бирюзовым и внешне напоминали когти давно вымерших чудовищ. — А двух-то не хватает.

Я ляпнул это так, между прочим, и никак не ожидал, что Затворник чуть не врежется в один из постаментов, отчего примагниченная к нему то ли ваза, то ли голова чуть не сорвалась в свободный полет.

— Чего?!

— Сам посмотри. — Я указал на держатель с абсолютно зловещего вида парными серпами и на пустующее место для одной из таких пар. А еще практически сразу вспомнил предсмертное воспоминание хэфу, лишившегося головы как раз с помощью одной из похожих штуковин. Зажатых в руках юного Аргуса… — Ладно, идем. Не будем терять время.

Я успел перехватить Затворника и подтолкнуть его вперед прежде, чем он успел вернуться и сделать схожие с моими выводы. Заподозрил ли лейр неладное, мне было непонятно, однако вида он не подал. Даже не возразил. И лишь покорно повел нас дальше вглубь Обсерватории, где за многочисленными галереями, путанными переходами и прямыми, как хорды, лифтовыми шахтами скрывалась так называемая святая святых — некий локус управления, чем бы он ни был.

На то, чтобы добраться до точки назначения пришлось убить едва ли не треть воздушного запаса. Даже осознавая то, насколько велика Обсерватория, здраво оценить ее истинные размеры казалось чем-то нереальным. Пока одни помещения, так же уставленные артефактами самого разнообразного назначения, сменялись другими, мне начинало чудиться, будто нашему пути не будет конца. Терпение постепенно исходило на нет и даже интересные замечания Затворника, которые он время от времени выкидывал в тишину, рассказывая об истории этого места, почти не находили ответного отклика. Меня все угнетало, а ихор, уже не поддававшийся контролю, свободно сочился сквозь оплетку, будто она вовсе и не была герметичной.

И все же я продолжал слушать лейра с тем количеством внимания, какое мог наскрести.

— После того, как нам удалось отыскать и уничтожить Иглу Дживана, Бавкида окончательно потеряла покой, — сказал он. — Как я уже сказал, тяга к стяжательству у лейров вшита на уровне подсознания, и чем больше ты имеешь, тем больше начинаешь желать. Моя наставница в ту пору уже обладала практически неограниченной властью, притом как в стенах Цитадели, так и за ее пределами, но останавливаться на этом не собиралась. Ей было мало просто стать новым Навигатором. Она жаждала обладать безграничным могуществом Теней.

— В общем, очередная безумная тиранша, — чуть ли не зевая, подвел итог я. За время знакомства с Затворником, мне удалось примириться с легендарностью его личности, и потому рассказы о старых подвигах не повышали температуру крови ни на градус. Историю Иглы Дживана все нормалы знали чуть ли не с пеленок и потому слушать ее заново не было никакого желания. Даже невзирая на призрачную связь с Обсерваторией. — Эпине, все это очень мило и все такое, но дальше-то что?

Затворник на мгновение замер, затем негромко фыркнул, и, кажется, не собираясь оскорбляться, продолжил:

— Она начала рассылать в разные концы Галактики своих шпионов, в надежде отыскать следы чего-то не менее внушительного, чем Игла. Мне выпала высокая честь оказаться одним из таких эмиссаров, о чем я, конечно же, выяснил только впоследствии.

— И вы нашли их? — поинтересовался Изма. — Следы чего-нибудь могущественного?

Затворник не успел ответить, так как его опередил я:

— Только не говори, что это ты обнаружил Шуот и Гробницы юхани? — Это не был чистой воды выстрел наугад, скорей вывод, основанный на цепочке закономерностей. Учитывая русло, в которое постепенно сворачивала история, совершенно логичным казалось предположить наличие связи между устройством, способным открывать дверь на Ту сторону и местом, в котором Та сторона впервые, так сказать, обнаружилась.

Затворник согласился «не говорить», чем и сдал себя с потрохами, вызвав вполне закономерную реакцию. Я моментально вспыхнул:

— Твою мать! Эпине! Есть в этом мире хоть какая-то беда, к которой ты и твоя наставница не причастны?!

Тот, на секунду сделав вид, будто задумался, дал ответ:

— Твое рождение?

Я нарочито рассмеялся. Тоже мне шутник выискался.

Далее выяснилось, что миссия, приведшая Затворника на Шуот, стала для Бавкиды знаковой. Изучение Храма, возведенного над Гробницами древними лейрами, жившими еще до того, как Игла Дживана впервые оказалась найдена, привело Затворника к Хранителю Алого озера, однако в отличие от меня, ему повезло закончить разговор с ним в более мирном ключе. Во всяком случае, о том, что кто-то кого-то пытался сожрать, сам лейр даже не обмолвился. Зато весьма красноречиво описал момент истины, снизошедший на него после беседы.

— Когда Хранитель раскрыл мне глаза, я на мгновение будто сам себя потерял, — проговорил он с придыханием, — а выбравшись из Храма, еще сутки медитировал на плато. Помню, в тот миг мне почудилось, будто сами Тени вдруг преобразились, изменили свое течение. Сейчас-то я понимаю, на что они намекали, но тогда счел за напутствие к действиям. Конечно, я все рассказал Бавкиде. И о гробницах, и о юхани, и о Тенях, и о том, как и зачем они были созданы. Вот только она, из всего сказанного, услышала лишь про чуждую этому миру силу, скрывавшуюся за Гранью.

— Опыт юхани ее ничему не научил? — спросила Диана.

На что Затворник ответил:

— Научил поступать с оглядкой. Но не более того. Думаю, мой рассказ пробудил в ней инстинкт первооткрывателя, который она просто уже не смогла укротить.

Поверить в это оказалось нетрудно, тем более, что на глазах в свое время попался живой пример схожей натуры. Тассия Руэ во многом напоминала мне ту Бавкиду, что рисовал в своих рассказах Затворник. Столь же целеустремленную, беспринципную и достаточно могущественную, чтобы представлять серьезную угрозу.

— Почему ты ее не остановил?

Лейр замер на секунду и устремил на меня взгляд из-под забрала своего шлема.

— Потому что я верил ей, Риши, — сказал он с ноткой сожаления. — В определенной степени, но все же. А еще меня не было поблизости какое-то время. Когда же опасность стала очевидной, сделать что-либо оказалось уже слишком поздно. Разве что попытаться устроить саботаж. Что и получилось в итоге. Ценой жизни самой Бавкиды и женщины, которую я любил.

Несколько мгновений никто не решался нарушить повисшую тишину. Слов утешений для двухсотлетнего лейра, похоже, не находилось ни у кого. Историю о потере, которую Затворнику пришлось пережить я слышал впервые и, если уж на то пошло, даже не подозревал о личности женщины, что он упомянул. Однако уже смотрел на него совсем другими глазами.

— Уверен, вы сделали все, что могли, мастер-лейр.

Затворник едва заметно дернулся, а я чудовищный усилием подавил в себе позыв врезать Изме по спине. В итоге лейр все же сказал:

— Даже всего иногда недостаточно, Изма. — А следом будто бы встрепенулся: — И хватит торчать на месте. Время-то бежит.

Снова пустились в путь. Если верить Затворнику, то центр управления, о котором он прежде не раз упоминал, находился в середине обода чуть выше основания Обсерватории, а потому часть маршрута пришлось преодолевать, плывя вертикально вверх по пустой лифтовой хорде.