Гончие Дзара

— Случайно? — взгляд Аргуса сделался подозрительным.

Я почуял, как на кончиках моих пальцев начинает проступать ихор. Быстро сжав руки в кулаки, я максимально беззаботно ответил:

— Ну да. Сама атмосфера места напомнила.

Он не поверил этому лепету. Никто бы не поверил.

— А ты помнишь, чем кончилась та сказка?

О, я помнил. И еще как! От финала той истории кровь стыла в жилах.

— Смерть наказала младшего сына. По ее приказу слуги вырвали ему глаза и язык, а тело расчленили и захоронили в разных уголках Вселенной, чтобы не дать ему соединиться вновь.

Гия смотрела на нас двоих округлившимися глазами, но сам я был сосредоточен лишь на лице Аргуса и начавшей зарождаться на нем зловещей улыбки, так что ее реакцию заметил лишь вскользь.

— Думаешь, у нее и впрямь хватило бы на это сил? — спросил он.

Сцепив руки за спиной, я вскинул брови:

— У кого? У Смерти?

Оскал на лице стража стал намного заметней:

— У Метары.

Разыгрывать дурачка и делать вид, будто не понимаю, о чем он говорит, было совершенно бессмысленно. К тому же ответ на вопрос, случайно ли Мекет рассказал мне ту сказку, оказался получен сам собою. Что, в сущности, весьма справедливо, ведь брат никогда ничего не делал без веской причины и уж тем более не опускался до изучения третьесортных сказочек, чтобы потом скоротать досуг. Подобное было совершенно не в его характере. Но вот отпускать завуалированные намеки на далеко идущие последствия он был большой мастак. Его не волновало, что я не понимал, к чему рассказывалась та сказка, но он знал, что скрытое предостережение я как следует запомню. И в случае опасности пойму, к чему оно было.

Как, например, финал сказки, где подробнейшим образом описывалось, как именно можно избавиться от неугомонного мертвеца.

Пытаясь утихомирить неистовое сердцебиение, я совершил несколько глубоких вдохов и выдохов. А заодно еще кое-что прикинул в уме. Несмотря на всю гротескность ситуации и довольно пугающий вид Аргуса, я не испытывал к нему настоящего страха. И не из-за того, что считал себя невосприимчивым к подобному чувству сверхсуществом, как некто плохо знакомый со мной мог бы подумать. Не-а. Я просто знал, что он никогда по своей воле не причинит мне вреда. И только потому ответил прямой и незамутненной улыбкой и словами:

— Какая разница?

Аргус, не ожидавший такого ответа, казалось, слегка растерялся. Но растерянность его длилась лишь мгновение, спустя которое бледное лицо расслабилось и он, только молча кивнув, наконец отвернулся.

Градус напряжения, скопившегося в усыпальнице, тут же начал спадать.

— Что-то мне аж не по себе стало, — пробормотала Гия себе под нос, однако достаточно громко, чтобы ее было слышно со стороны. — До мурашек прям пробрало.

Аргус никак не отреагировал на ее слова, а вот я молчанием отделаться, разумеется, не смог и ловко перевел тему:

— Стало быть, если поместить тебя в один из этих саркофагов, твое тело автоматически отключится, правильно, Ди?

— Не отключится, — возразила Гия, не дав Аргусу вставить и слова. — Просто уравновесит свою отрицательную энергию.

Я предположил:

— Упокоится?

Она закатила глаза, точь-в-точь как я до этого, и хмыкнула:

— Ну, вроде того.

Я помолчал, обдумывая услышанное.

— Мне вот любопытно, а почему Т’анн со Шлемом не освободили своих подельников?

— Шлемом? — переспросила Гия.

— Это он про Дейфи, — ответил ей Аргус.

Гия, тут же кивнув, пояснила специально для меня:

— Риши, парня в шлеме зовут Риз Дейфи и в списке добровольцев он шел третьим после обезглавленного хэфу и Джерика Т’анна. При жизни он был из расы анаки, и потому в его случае опыт Метары свернул еще более не туда, чем в предыдущие разы. Навыки его усилились, а вот внешность… скажем так, слегка преобразилась.

— Настолько, что понадобился шлем и прочее обмундирование? — Я присвистнул. — Недурно.

— Загвоздка в том, что Метара не сразу выяснила одну деталь: на каждую расу ее эксперимент оказывал свое особенное влияние. Общие характеристики, конечно, оставались одинаковыми, но вот кое-какие отличия все же имелись.

В частности, первый подопытный из расы хэфу, кроме условного бессмертия, не обрел никаких дополнительных способностей. У Т’анна, судя по всему, серьезно поехала крыша. Со Шлемом и так все понятно. Оставались еще трое незнакомцев и, конечно же, Аргус. Вместо того, чтобы выяснять несущественное о троице в гробах, я сразу обратился к Аргусу:

— Какое влияние Тени оказали на тебя?

Страж моментально отрезал:

— Никакое.

Я повернулся к Гие:

— Врет?

— Разумеется, — фыркнула та. — Наш малыш был куда более любознательным и… если можно так выразиться, смелым, нежели теперь. Так-то.

— Это называется опыт, Гия, — мрачно отозвался «малыш». — Люди меняются с возрастом.

— Кстати о возрасте, — снова осенило меня. — Ты сказал, что подвергся обработке Тенями десять лет назад. То есть примерно в то время, когда тебе было столько же сколько и мне.

— Ну. И что?

— А разве ты не должен выглядеть как двадцатилетний парень?

Долгий пронизывающий взгляд Аргуса однако не заставил меня моргнуть. Я упрямо ждал ответа, а он, видимо, сообразив, что не отделается легко, все же сказал:

— Считай, что в двадцать лет я просто очень плохо выглядел.

Гия засмеялся услышанному, а вот меня слова стража почему-то совсем не повеселили. Вероятно из-за тона, которым они были произнесены. Не было в нем ни капли искренности.

Я решил, что позже снова вернусь к этому вопросу. Когда окажусь с Аргусом вне третьих глаз. А пока…

— И все же, почему эти трое гончих все еще здесь?

— Вероятно, тот, кто все это устроил не рискнул пробуждать сразу всех, — сказала Гия. — Возможно побоялся последствий. Контролировать одного из гончих уже задачка, но пятерых… А может и просто оставил их про запас, на случай, если первые два не справятся с поставленной задачей. Или же все эти причины вместе взятые.

— Вы все еще уверены, что они не сами выбрались?

— Даже если представить, что система дала сбой и двое гончих внезапно очнулись…

Аргус перебил ее:

— Внешний люк открывается только снаружи.

— Точно, — согласилась Гия. — Их все равно должен был кто-то встречать. А поскольку ни намека на потревоженные датчики я найти так и не смогла, остается сделать вывод, что все это провернул некто, крайне хорошо осведомленный в тайнах куатов. Так-то.

И, похоже, не только куатов, подумал я, вспомнив о голове хэфу, найденной в боиджийской пещере.

Складывалось впечатление, будто некая крайне могущественная личность, а то и не одна, затеяла весьма запутанную игру, в которой оказалось столько переменных, что сделать прогноз в ней навскидку стало чуть менее, чем невозможно. Этот загадочный кто-то должен был знать о том, что конкретно юхани спрятали на Боиджии и успеть забрать вещицу и подменить ее на голову до того, как я и Затворник успели туда наведаться. Было ли это сделано недавно или голова пролежала там годы? Неизвестно. Скорей уж первое.