Горизонты нового

вбежала она.

– Дедушка ушёл, - выдохнула Хана и, встретив улыб-

ку, засияла ответной.

– Хороший у тебя дедушка, - продолжая счастливо

улыбаться, откликнулся Хумов.

– Ой, ты, наверно, безумно голоден, - спохватилась

девушка.

– Почти умираю.

– Пойдём вниз, я тебя накормлю. Да не бойся. Родите-

ли вернутся после пяти.

И Хумов послушно последовал за ней. Ему почему-то

начало казаться - и это не выглядело странным, - что

он с рождения живёт в этом уютном доме, настолько ему

было хорошо. Впервые в жизни по-настоящему хорошо.

Хана достала из холодильника сыр, масло, ветчину.

Тонкими ломтиками нарезала хлеб, быстро сделала сэнд-

вичи, переложила их на тарелочку из тонкого китайского

фарфора, засыпала кофе в кофеварку.

А Хумов в это время сидел рядом и с наслаждением

следил за её ловкими, быстрыми движениями. Он не знал,

сможет ли он съесть приготовляемую пищу. Ведь его же-

лудок привык к искусственной еде. Вернее, к еде, которую

обычно используют при полёте на Марс и проживании

там. И это вполне понятно. На чужой планете только та-

ким образом и возможно поддерживать свои силы. Но из

рук Ханы он был готов съесть всё. Даже гвозди прогло-

тить.

– Ешь, ешь. Не стесняйся. Может, тебе омлет соору-

дить? - улыбалась она, заглядывая в его глаза, стараясь

уловить одобрение.

Хумов осторожно взял ломтик сыра, понюхал и не-

сколько нерешительно отправил в рот. Покатал там, слов-

но прислушиваясь к вкусовому ощущению, помедлил и,

зажмурив глаза, проглотил.

Хана, наблюдавшая за ним, весело расхохоталась, да

так заразительно, что и он начал смеяться - сначала тихо,

а потом громче и громче. И вот они уже смеялись вмес-

те, хватаясь за животы, вытирая слёзы, сползая со стульев

на пол. И не было сил остановить этот захлёбывающийся

смех, смех молодости, взаимной влюблённости, объеди-

няющий их души, обещающий счастье понимания, узнава-

ния, радости встречи. Хана периодически восклицала:

– Ой, мамочки, ой, не могу! Пожалейте! Живот разры-

вается.

– Это ты, ты меня завела! Никогда... Никогда так не

смея... смеялся, - вторил он.

– Я же лопну. Помогите. Не могу больше.

– Ой, не могу. Не могу. Ты... ты... самая смешливая на

земле и на Марсе.

– Хочу на Марс. Животик мой. Надо же... Помогите!..

Услышав сигнальное слово "помогите", Хумов сразу

отреагировал. Поднявшись, он подошёл к раковине, от-

крыл кран и плеснул себе в лицо холодной воды. Хана,

продолжая смеяться, делала знаки левой рукой, призывая

его сделать то же самое и ей. И он, набрав воду в пригорш-

ни, подошёл к ней, опустился на колени, протянул ладони.

Вода вырывалась из его ладоней, стекая тонкой струйкой

на ковровое покрытие. Она же схватила его за запястья и

приложила ладони к своим пылающим щёчкам. Это было

неожиданно для Хумова. и он закостенело замер. Она сра-

зу перестала смеяться, отпустила его руки и, скрывая не-

ловкость, вскочила.

– Что это я... Ты же ничего не поел. Сейчас я тебе при-

готовлю моё любимое блюдо. Когда я чем-то увлечена и

у меня нет желания готовить, я использую простой, вкус-

ный, полезный метод насыщения.

Хумов взял чашку с кофе. "Попробую этот напиток", -

сказал он и отпил глоток.

– Кофе я не очень. Больше чай, - весело откликнулась

Хана, доставая бутылку с подсолнечным маслом и осто-

рожно наливая его в мелкую тарелочку.

– Горько. Неужели тебе нравится?
– морщась, сказал

Хумов.

– Сахару добавь и сливок. Возьми в холодильнике.

– Спасибо. Так пойдёт.

Хумов не хотел признаваться в том, что он первый раз

в жизни пьёт кофе. Их сознательно ограждали от подоб-

ных продуктов, чтобы впоследствии не возникала потреб-

ность. И ещё, после их безумного хохота, он по-новому

посмотрел на Хану: не как на подростка, а как на умную,

красивую девушку. Это сделало его стеснительным, если

не застенчивым, добавив к его чувству элемент обожания.

Хана поставила перед ним тарелочку с маслом, солон-

ку и хлеб. Масло живо напомнило ему обычную еду, и он

благодарно улыбнулся, однако попросил сначала налить

немного для пробы. Хана, смешно тараща глаза и при этом

надувая щеки, приговаривая; "Ну надо же, надо же! Мас-

лица захотел", налила в ложку масло, поднесла к его губам.

Хумов глотнул и тоже вытаращил глаза. Ничего про-

тивнее ему не приходилось пить. Даже когда он был ма-

леньким и врач в белом халате вливал в него микстуру от

простуды. "Стоит ли ей объяснить мои проблемы, в час-

тности - проблему с едой?" Во всяком случае, не сейчас.

А когда? Не может же он пользоваться гостеприимством

столь долго... а сколь долго? Он должен скрываться. В этом

доме нельзя оставаться. Не может он подвергать опаснос-

ти Хану и её семью. Вчера он оказался здесь по одной при-

чине, и эта причина стала для него вполне прозрачной: он

хотел увидеть эту девушку. Лучше бы он после той случай-

ной встречи в метро никогда больше её не видел. Никогда!