Горм, сын Хёрдакнута

– Обмотай оленю копыта тряпками, чтоб тише шел.

Карли бросился выполнять. Скоро Ламби, вооруженный копьем, с разбега запрыгнул в седло, тронул поводья, и олень побежал с тропы в лес, с ловчим, отчаянно раскачивавшимся в седле. Ватага ждала его возвращения, спрятавшись в лесу по обе стороны пути.

Очень скоро, Ламби вернулся, не лесом, а по тропе, и не один, а в сопровождении Виги, ехавшего верхом на почти слепой пятидесятилетней кобыле.

– Виги нам навстречу за помощью ехал! – крикнул Ламби.

– Что было-то? – Хельги подъехал к Виги навстречу и обнял старика.

– Набег, пришли, вроде, с запада, незнамо чьи, но видно, не дураки. Стрелами с огнем зажгли в ночи маслобойню, карлы побежали тушить, тут их ватага конюшню подпалила, и на усадьбу за круговой стеной пошла. Хорошо, в конюшне только Оскадис стояла, – Виги потрепал кобылу по шее, и его суровое морщинистое лицо на мгновение зажглось чем-то подозрительно похожим на нежность. – Я прямо на ней выехал из горящей конюшни, двух налетчиков стоптал, и едва успел въехать в ворота и освободить веревку, что решетку держала. Как они кинулись решетку рубить, тут из главного покоя четыре лучника подоспели. А то они бы и покой разграбили. Вот тех, кто маслобойню тушил, кого изрубили, кого увели. И по дороге мельницу зажгли, чтоб погоню задержать.

– Мельник и семья живы? – Хельги не на шутку озаботился.

– Мельника я видел, он одного налетчика копьем с коня снять успел, но разрубили его от плеча до живота. Мельничиха жива, над ним голосила, ее и дочку в увод взяли, видно. Пока мы зерно от огня спасали, Сунна взошла, а их и след простыл.

– Кто же и как же так наглости-то набрался? – Хельги бросил поводья и сжал руки в кулаки.

– Как – это просто, – голос Асы сочился гневом. – Хёрдакнут с Рагнхильд и дружиной в Зверингарде, с ними все лучшие следопыты, мы на охоте. Они, видно, следили сперва за мостом, а потом, когда дружина на юг и на восток пошла, за Ноннебакке. А вот кто, и куда они пошли… Если это кто со Свитьи, или рароги, сейчас погрузятся на корабль, и только их и видели!

– Надо быстро погоню снарядить, пока они далеко не ушли. Виги, сколько их было? Едем в усадьбу, расскажешь по дороге. Вот что, садись в сани, так скорее будет, а Оскадис привяжи к волокуше. – Хельги с сомнением посмотрел на древнюю кобылу, потом на оленя под седлом. – Ламби, впрягай этого рогатого мыша обратно… Само меньше, чем мы, им верхом на них ездить сподручнее, а с нашим народом даже нелепо как-то выходит – вроде, верхом едешь, а ноги по земле волочатся. И далеко так не поедешь – спина у скотины уже вот-вот переломится. Снег этот еще валить стал некстати… Как мы их догоним теперь, с двумя-то конями?

– С тремя, – возмутился было Виги, привязывая третьего, если можно было так выразиться в отношении полуслепой кобылы с отвислой нижней губой, обнажавшей стертые резцы, сходившиеся под острым углом, коня к волокуше, но счел за лучшее не развивать мысль. – Налетчиков было с две дюжины, и угнали они нашего народу дюжины с полторы, все дев да детей.

– Нидбьорг точно увели? – спросил Хельги.

– Вроде да, если она с мельницей не сгорела, – сказал Виги.

У Хельги от лица отхлынула кровь. Аса дернула его за рукав надетого поверх кольчуги медвежьего полушубка и полушепотом что-то спросила. Хельги поперхнулся, побагровел, положил руку Асе на руку, и так же полушепотом ей ответил. Глаза Асы расширились, ее щеки, до того едва тронутые румянцем от легкого мороза, тоже покраснели. Карли прислушался, и смог разобрать, что Аса спросила брата:

– И давно ты знал?

– Отец предупредил, когда в Зверингард собирался. – развел руками Хельги. – Ладно, ватага! Все готовы? В Ноннебакке! Тушить уже верно нечего, но как-то надо догнать этих сквернавцев, пока след их совсем снегом не завалило…

– Со следом собаки помогут. А вот с нашей ватагой из четырнадцати против двух дюжин идти… – засомневался Ламби, залезая в сани.

– Из пятнадцати, – Аса похлопала по наборному луку в притороченном к седлу налучье.

– Надо бы еще нескольких воинов взять, Но надо бы нескольких воинов и добавить в усадьбу для охраны… – Хельги прибавил голос, чтобы его слышали ватажники за санями. – Гизур, останешься в Ноннебакке!

– Да я в порядке!

– Знаю, что ты в порядке, потому и оставляю! Усадьбе защита нужна! Виги, пойдешь с нами!

– И не жаль тебе старца? – спросила Аса, опять вполголоса, так что ее услышали только Хельги и Карли.

– Старый конь борозды… – начал было так же негромко Хельги, потом посмотрел опять на Оскадис и осекся. – Он нам нужен не мечом махать, а советы давать, и раненых лечить. Да и удаль у Виги еще осталась – кто решетку-то закрыл? Одно меня тревожит – как мы все-таки их догоним? В сани можно еще троих посадить, за покоем в ухоже другие сани есть, остальных-то куда девать? Верхом на олене далеко не уедешь, мамонт в Зверингарде…

– Кх, кх, – Карли пришла в голову мысль, но он сробел и закашлялся.

– Чего ты там кхекаешь, Карли? – спросила Аса.

«Смолчать ли, сказать ли, все одно за дурака сойду,» – подумал Карли, и вслух сказал:

– А если остальную ватагу на лыжи поставить?

– Так это только для охоты или разведки по глубокому снегу, по-ровному медленно, снег липнет, а в гору вообще никак, – Хельги был явно не в восторге от предложения Карли.

– Нет, это на голицах, а к камусным лыжам снег не липнет, а по торенному следу, лыжник может втрое быстрее пешего идти! – ответил Карли, сам дивясь своей речистости.

– А есть у нас достаточно лыж? Ламби?

– Пар шесть камусных, может, найдем… можно еще наскоро из голиц переделать, пара-тройка лосиных шкур на камус тоже найдется.

– Так мы их, может, и догоним! Хорошая мысль, Карли, – Аса кивнула головой.

«Она меня похвалила!» – Карли пришлось приложить изрядное усилие, чтобы не спрыгнуть с волокуши и не пуститься в пляс.

Глава 9

– Странная все-таки с Ханом охота на птиц.

Хан посмотрел на Горма в легком недоумении, наклонив большую кудлатую голову чуть вбок и приподняв одно ухо.

– Мне как раз нравится, – сказал, обернувшись назад, Кнур. – Чем странная-то?

– Обычная охота такая. Идешь ты с собакой, собака чует птицу, встает в стойку, ты готовишь лук, посылаешь собаку вперед, та поднимает птицу, ты стреляешь, собака приносит птицу.

– Так с Ханом гораздо лучше! Идешь с собакой, собака убегает, прибегает, приносит птицу. И никакой возни с луком.

– Он приносит только последнюю, которую не может сожрать, потому что от первой перья у него уже из-под хвоста торчат, но нет, я не жалуюсь, ты умный песик, Хан, – Горм потрепал «песику» белую гриву. – Пропали б мы без тебя. Но кто же и на кого тебя учил охотиться?

– Курган мы затворили справно, не найдет никто, пока я туда не вернусь. Надо мне выведать, как же эта машина работает, а заодно, и кто ее сделал. Если б его еще сподобило какие указания записать, и рядом оставить… Вот он же, поди, и пса выучил – тоже незнамо чему. Я тут думал… Ты, Горм, вроде звериное слово знаешь, скажи – у слона или у собаки больше понятия?

– На разные вещи по-разному. Потом, зависит от того, что за слон, и что за собака. А ты все в печали про Гмура?

– И да, и нет. Вот что я тебе расскажу. Некрыс, эйландгардский тысяцкий лет сорок тому, держал четырех слонов. Зимовали они в слоновнике, печь в нем топилась, все равно, один вдруг кашлять стал. То пробовали, другое, слону все хуже. Наконец, жрец Яросвета сказал: «Дайте твари бочку зимнего пива – пусть хоть подохнет навеселе.» Выхлебал слон бочку, а наутро оклемался и кашлять перестал. Едва Некрыс взвеселился, три других слона кашлять стали!