Город Цветов

— А теперь надо дать тебе одежду для маскировки. Сульен открыл сундук и достал из него набор ряс.

— Надеюсь, они ему подойдут, — сказал Гаэтано. — Он теперь выше меня.

В рясе Николас выглядел совсем как доминиканский послушник. Он попытался надвинуть на лицо капюшон, но Гаэтано остановил брата:

— Тебя теперь никто не узнает, даже семья. Ты стал намного выше, и, конечно, они не ожидают увидеть тебя.

— Значит, у вас все хорошо получилось? — спросил Скай. Они повернулись и увидели его, уже в рясе, на койке Сульена

Два послушника смотрели друг на друга. Николасу не терпелось выйти на улицы Джилли, но он также хотел, чтобы его брат был рядом с ним, и остальным пришлось напоминать ему, насколько это опасно, если кто-то увидит его с князем.

— Возможно, ты выглядишь совсем иначе, чем тогда, когда покидал наш мир,— сказал Сульен, но ведь ты не хочешь, чтобы кто-то сделал выводы, увидев вас вместе.

Гаэтано остался сними на завтрак, и они встретили Сандро в трапезной. Судя по всему, мальчик не узнал князя Фалко.

— Еще один послушник?— подозрительно спросил он, когда Сульен представил его новому «брату Бенвенуто».— Сколько еще вы собираетесь принять?

— Всех, кого позовет сюда сердце,— произнес Сульен.— В доме Божьем для всех есть место.

Сандро ревновал монаха к новому послушнику. Он смотрел на брата Сульена как на свою личную собственность, и его ничуть не радовало, что ему придется делить его с другим молодым монахом. А этот Бенвенуто, кажется, был на дружеской ноге с братом Тино, которого Сандро также считал своим собственным открытием.

Когда князь ушел, а два послушника отправились в город, Сандро пристроился рядом с ними, а его собака бежала трусцой за ним.

— Куда вы идете?— спросил он.

— У нас есть заказ для Джудитты Миеле от брата Сульена,— ответил Скай.— Может быть, нам встретиться здесь попозже?

Сандро понял, что его выпроваживают, и остался, дуясь на них, на площади недалеко от церкви Святой Марии из виноградника.

* * *

День был чудесный. Пока Джорджия летела на Мерле на север, солнце пригревало ее правый бок. Она была одета в красновато-коричневое платье Терезы, и ей было неудобно сидеть верхом в широкой юбке. Но она собрала ее в складки вокруг пояса и подставила голые ноги солнцу. Они пролетали над полями и лугами, под ними пахали землю и собирали овощи туксийцы, которые с высоты казались крохотными, как маленькие фигурки в часослове. Сельская местность была умеренно холмистой, с небольшими зелеными пригорками, увенчанными кипарисами, и — кирпичными фермерскими домами под терракотовыми крышами. Она видела миниатюрных коров, овец и голубые нитки ручейков, вьющихся между зеленых берегов.

Мерла летела без передышки уже около сорока пяти минут, и Джорджия увидела на некотором расстоянии признаки большого города, намного большего, чем Ремора. Он был окружен пестрыми лугами, где росли цветы; Джорджия даже с высоты чувствовала их запах. Город был обнесен крепкими оборонительными стенами. Джорджия поискала взглядом брешь в них, которая укажет ей, где приземлиться.

Она пошептала Мерле на ухо, и летающая лошадь начала спускаться. Она приземлилась у края луга, где росли колокольчики и где ее ждали двое в одежде, такой же яркой, как и цветы. Джорджия слезла с лошади, расправила юбку и пожала манушам руки. Мерла заржала, приветствуя их, и подошла к ним, всем своим видом выражая радость.

— Мы хорошо о ней позаботимся, — сказал Аурелио и потрепал лошадь по холке. — Мы отведем ее на небольшую ферму, которая принадлежит монастырю.

Он указал Джорджии на несколько домов в поле, а потом Раффаэлла проводила ее к дороге.

— Эта дорога ведет к реке, — объяснила Раффаэлла. — Ты знаешь, как идти откуда?

— Да, — ответила Джорджия. — Спасибо. Я смогу вернуться до наступления сумерек.

Она пошла в сторону города. Справа от нее во всем своем блеске стояло огромное здание дворца Нуччи, окруженное обширными садами. Она впервые увидела Джилию, и город произвел на нее большое впечатление. Пройдя мимо маленькой церк-вушки, она поднялась на каменный мост и улыбнулась, вспомнив слова Ская о неприятном запахе — как ориентире. Она остановилась и посмотрела вниз на реку. Здесь все было почти как на открытках, которые она видела у своих знакомых, побывавших на каникулах в Италии. Но у нее не было времени любоваться пейзажем: нужно было спешить на место встречи.

Джилия, где было много величественных зданий и больших площадей, очень отличалась от Реморы. Следуя по карте, которую Джорджия держала в уме, она пересекла огромную площадь, где стояли мраморные статуи. Вскоре она добралась до собора, купол которого возвышался над городом и с большого расстояния указывал ей на центр. Она осторожно обошла собор, пока не достигла его восточного конца. Как ей теперь найти bottega Джудитты среди беспорядочно расположенных маленьких построек?

* * *

Статуя Duchessa была окончена. Скай и Николас не отрывая глаз с восхищением смотрели на нее. Николас никогда не видел оригинала: когда Арианна приезжала в Ремору, он лежал без сознания. А Скай видел ее только один раз. И все же они оба понимали, что статуя была шедевром.

Два подмастерья Джудитты полировали белую мраморную фигуру. Арианна стояла, не обращая внимания на их прикосновения, держась за поручни своего корабля. У нее был вид гордого и независимого человека, который вряд ли когда-нибудь уступит давлению и угрозам. Напротив скульптуры стояла ее создательница, похожая на свое творение почти как на свое отражение в зеркале — такая же решительная.

— Она сделала Duchessa похожей на себя, — прошептал Николас.

— Только более красивой, — сказал Скай.

— Возможно,— согласился Николас.— Но Джудитта тоже красива в своем роде.

— Смотри, чтобы она это не услышала. Не думаю, чтобы ей понравилась лесть.

— Твои слова напомнили мне о Джорджии,— сказал Николас.— Интересно, у нее все в порядке?

— Пойду поищу ее,— ответил Скай.

Идя в мастерскую Джудитты, Николас выдержал свое первое испытание в роли Бенвенуто: на него никто не оглядывался. Ему показалось, что один из подмастерьев Джудитты — белокурый мальчик с ангельскими кудрями — слишком долго таращил на него глаза, но потом решил, что это всего лишь естественное любопытство. А сам Николас пристально смотрел на Джудитту, очарованный ею. Он знал, что она создала его мемориальную скульптуру, и, когда думал об этом, им овладевало очень странное чувство.

Скай стоял за мастерской, с подветренной стороны собора, оставаясь в дверях, чтобы никто не заметил, что у него нет тени. Скоро его старания были вознаграждены: он увидел на расстоянии знакомый силуэт Джорджии. Скай не мог громко поздороваться с ней, поскольку послушнику вряд ли подобает приветствовать молодую привлекательную женщину на улице, но он закрыл глаза и, используя свои способности Страваганта, сосредоточил свои мысли на ней, с тем чтобы она пришла к нему.

Он открыл глаза и увидел, что Джорджия действительно направляется к нему с радостным выражением лица. Он поманил ее жестом, зайдя в мастерскую. Франко, подняв глаза, оценивающе оглядел новую посетительницу, и Скай внезапно увидел Джорджию глазами подмастерья. Высокая и довольно грациозная, в простом красновато-коричневом платье, с бросающимся в глаза цветом волос, она могла бы сойти и за переодетую аристократку, и за женщину легкого поведения, В том и другом случае она не могла быть другом двух юных послушников, Джудитта наверняка подумала то же самое, потому что она прогнала всех подмастерьев из мастерской и объявила перерыв.

Страваганты остались одни. Но ненадолго. Не успели они как следует поздороваться друг с другом, как с улицы вошла хорошо одетая пожилая женщина в сопровождении высокого слуги с рыжими волосами. Судя по ее виду, это была состоятельная дама, очевидно решившая заказать бюст своего покойного мужа, Скай смутно припоминал, что видел ее где-то раньше. Ее вторжение огорчило его, но Джудитта не делала попыток избавиться от этой женщины.

А гостья подошла к Джорджии и сказала:

— Думаю, мы больше не сможем выдавать тебя за мальчика, Джорджия, — и обняла ее.