Город маленький [СИ]

— При виде тебя, Арчи, у людей будет складываться мнение обо всей фирме, — быть сестренкой она сейчас явно не хотела. — Кроме того, ты мой талисман. Ты и твоя собака появились как нельзя вовремя.

— Кстати, Дженни сегодня спала со мной, — вновь вспомнила о собаке Варька, когда машина тронулась с места.

Об этом я догадался еще ночью. Вот и верь после этого, в собачью верность. До этого Джен всегда спала на краю моей постели.

— Что ж, с удовольствием с ней поменялся бы.

— Не думаю, что ты вылизываешь пятки лучше, чем она, — ухмыльнулась Варька.

— Странно, мне она всегда лижет лицо.

— Может, ты плохо умываешься?

— А ты плохо ноги моешь?

Перепалку остановил телефонный звонок.

— Да, я, — поднесла к уху сотовый Варька. — Соединяйте, будьте любезны… Да? Я же сказала, что буду.

— Ох, уж это чванство, — поморщилась она, уложив телефон в карман, и передразнила. — «Сейчас с вами будет говорить главный редактор…» Легки на помине. Займемся нашим газетным делом, Арчи.

— Какая газета? — деловито осведомился я.

— «Городище».

— Пожалуй, единственная в которой я не успел поработать. Однако, многих там знаю. У нас город маленький.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«Городище» — местная газета учрежденная три года назад на деньги одного из городских бизнесменов — бывшего советского хозяйственника удачно вписавшегося в рыночную экономику. Он тогда выставил свою кандидатуру на пост городского головы и с треском проиграл, в основном из–за негативного отношения к себе подконтрольной властям прессы.

Единственным способом добиться своего на следующих выборах было создание собственной, желательно, популярной среди основной массы избирателей газеты. Группа единомышленников из числа доморощенной интеллигенции, готовая помочь в благородном деле развития свободы слова, собралась быстро и вскоре после проигранных учредителем выборов первый номер независимой от властей газеты увидел свет.

Сегодня, спустя три года, столь неординарное для маленького городка начинание превратилось в нечто донельзя скучное, бесцветное и бесталанное. От былой пропаганды идеалов свободы и демократии осталось лишь ядовитое пыхтение в адрес коммунистов, но тех сейчас только ленивый не ругает. Городские власти критиковались с умеренной активностью в зависимости от их отношений с учредителем на данный момент. Сам учредитель мягко журился лишь тогда, когда забывал отстегивать наличные на развитие «свободной» прессы, а все остальное время пятки ему лизали так, как ни один спаниель не вылижет.

Поскольку подобной «независимой» прессой обзавелся на сегодняшний день каждый городской туз, а их у нас пять–шесть наберется, спрос на «Городище» среди обывателей заметно упал. К тому же, излишние претенциозность и заумь большинства материалов ничего кроме раздражения у так называемых рядовых читателей не вызывали. Тираж газеты составлявший некогда более десяти тысяч экземпляров опустился уже до пяти и при этом продолжал медленно, но верно снижаться.

Было в истории «Городища» еще одно событие, имеющее непосредственное отношение к делу, которым предстояло заняться агентству «Санта — Барбара». Где–то через полгода после основания, газета лишилась своего тогдашнего главного редактора — Анки Матвеевой. Анка исчезла бесследно, уйдя с одной из редакционных пьянок, а ее одежду обнаружили на городском пляже. Тело безуспешно искали в течении недели.

Приехавшая откуда–то из украинской глуши, Анка бременем редакторства явно тяготилась и последние три месяца перед исчезновением пила беспробудно, бывая на работе не чаще одного дня в неделю. Так что смерть ее после непродолжительного расследования признали наступившей в результате нелепой случайности. Хотя ходили сплетни и о самоубийстве по причине несчастной любви, и о том, что Анка просто ушилась обратно в свою Украину, бросив старые тряпки на пляже в отместку любовнику — своему заместителю Карасеву.

Сегодняшняя проблема газеты заключалась в том, что ровно три недели назад включив редакционные компьютеры, сотрудники увидели на экранах портрет безвестно сгинувшей Анки и надпись кроваво–красным шрифтом «Помните!!!» Именно так, с тремя восклицательными знаками. Сотрудникам объяснили, что инцидент является чьей–то глупой шуткой либо происками конкурентов, но учредитель предпочел обратиться в одну из соответствующих фирм из числа базирующихся в столице Округа. В преддверии очередных выборов, до которых оставалось чуть меньше года, ему вполне обоснованно хотелось предотвратить возможность несанкционированного доступа к файлам своей редакции. В столице же расхвалили местного специалиста.

— Это «Гладиатор» мне удружил, — жаловалась Варька, когда, отобедав у нее, мы вновь усаживались в машину. — Он одно дело почти завалил, а я вытащила. Вот он и решил всех местных ко мне заворачивать. Долг чести.

— Ну, порядочные люди и сегодня встречаются, капитан, — в своем потрепанном плаще я чувствовал себя великолепно, несмотря на стылый ветер и мелкий моросящий дождь.

— Знаю, лейтенант Коломбо, но к чему мне лезть в эти уездные свары? — по случаю плохой погоды Варька тоже утеплилась и щеголяла в отличной американской армейской кожанке.

Неделю назад, встретившись в столице с потенциальным клиентом, она назвала такую цену, что учредитель замешкался. Решено было на время отложить сделку, если только… В общем, сегодня именно это «если только» и произошло.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Редакция «Городища» располагалась в здании одного из городских домов культуры — невысокого, приземистого, с колоннами, выстроенного еще при Сталине. Пройти в редакцию можно было через располагавшиеся в подвальных помещениях общественные туалеты: слева — мужской, справа — женский; в которых во время регулярно проводившихся очагом культуры дискотек продвинутая молодежь глушила спиртное, курила травку и кололась. Кроме того, туалетами пользовались и по прямому назначению, о чем свидетельствовал запах.

— Как только к ним посетители ходят? — брезгливо поморщилась Варька.

— Ну, в этом здании творческая группа сидит. Для нее апартаменты в самый раз, — снисходительно объяснил я. — Бухгалтерия и прием объявлений в другом месте.

— Все бы вам острить, Гастингс.

— Парле ву франсе, мсье Пуаро?

— Что вы сказали, шеф? — пришлось переспросить, когда она ответила.

— Что ты олух, ведь я не мсье, а мадемуазель.

То, что ответ прозвучал на французском, слава Богу, понял сам. Причем, на хорошем французском.

— Мне английский больше нравится, но произношение ни к черту, — попытался отыграться я. — А читаю сносно.

— Но на слух плохо воспринимаю, — сознался услышав из уст спутницы очередную фразу.

— Позанимаюсь с тобой, если хочешь, — милостиво согласилась Варька. — Куда дальше?

— Да сюда, наверное.

Миновали какую–то каморку, где двое стучавших молотками работяг громко матюкались меж собой по поводу того, что вчера кто–то из «журналюг» опять на лестнице наблевал. По оскверненной лестнице поднялись из подвала, прошли коридором с кучей дверей и вновь спустились в подвал.