Город маленький [СИ]

— Совсем–совсем ничего? — шутливо поддразнила хозяйка. — Беги в душ, а то мама застукает.

Завтрак был не слишком плотным. Впрочем, проголодаться никто как следует не успел. Ленка удивленно захлопала глазами при виде новых маминых сережек. А я в очередной раз поразился вкусу своего шефа. Зою эти серьги действительно украшали, без них ее теперь и представить было трудно. Утро выдалось солнечное, камушки так и сверкали. Цепочку Ленка поначалу стыдливо прикрыла воротником халата, но при виде бриллиантов быстро осмелела:

— А мне Вик тоже кое–что подарил. Красиво, правда?

Зоя несколько смутилась и кивнула. И еще несколько раз в течении завтрака я ловил на себе ее слегка встревоженный взгляд.

— Сегодня в женской компании останемся, — сообщила Варька, вероятно с целью успокоить Ленкину мать. — У Вика дела в городе. А мы на крышу пойдем, в солярий. Позагораем немного.

Представив, какого зрелища буду лишен, я испытал легкий приступ ненависти ко всем средствам массовой информации вообще и к «Городищу» в частности. Надо же, всего два дня работаю детективом, а уже на какие жертвы приходится идти. Понятно, почему мы — сыщики — так не любим прессу.

На редакционном пороге я появился полностью экипированным, то есть в плаще — в нем много карманов, вот только жарковато, в шляпе и с раздувшимся стареньким портфелем, в котором позвякивали бутылки. Как только ручка не оторвалась.

— А начальства нашего нету. Они приболели, — несколько растягивая слова сообщила поправляя очки Зина Балагурова отперев массивную некрашеную дверь. От вирусов, что ли запираются?

— Ну и Бог с ним, с начальством, — махнул я рукой. — Водку пить будете? А то мне здоровье после вчерашнего поправить надо, а компании никакой.

— Маришка! Геночка! Свершилось чудо — мы спасены! — громогласно возопила шатенка.

— Чего ты орешь, Зинка? — на пороге журналистской возникла Мариша Антонова, помятая физиономия которой неопровержимо свидетельствовала о муках похмельного синдрома.

— Молодой человек водку предлагает.

— Так давайте я сбегаю, — оживилась Антонова. — Я знаю где самогон за шестнадцать взять можно.

— Я уже все принес и водку, и закуску. А Гена где?

— Привет, — самочувствие местного компьютерщика было, видать, не лучше, чем у представительниц творческого коллектива.

— Черт! И пиво взял! — восхитилась жадно распахнувшая мой портфель Мариша. — Зинка, давай стол накрывать.

— А мы пока с Геной машины посмотрим, — предложил я. — Это недолго.

— Только пива сначала хлебнем, ладно? — взмолился страдальческим голосом коллега. — Башка раскалывается.

— Это можно, — согласился я. — Компьютерщикам пиво — не помеха. Девчонки, у вас открывашка есть? Ладно, я об стул открою, никто не против?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Пили в «Городище» покруче, чем в «желтушке», не говоря уже о благообразно трезвой районке. Наливали помалу, да выпивали чаще. Бутылка опустела быстро.

— Хорошо пошло на старые дрожжи, — с удовольствием потянулась Маришка. — А дай сигару попробовать.

— На, можешь докурить, сегодня для меня это слишком крепко, — о сексуальных похождениях Антоновой я был наслышан, венерических же заболеваний боюсь панически.

— Ну, — пыхтя сигарой откупорил вторую бутылку Гена, — ты хоть скажи, что это было?

— Ген, на моей работе, чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Мне сказали: вставил дискету — кликнул мышкой, машина перегрузилась — нажал «йес», возникло красное окошко — опять «йес», а не возникло — доставай дискету, перегружайся.

— А ты давно Шереметьеву знаешь? — полюбопытствовала Зина.

— Кого? — хреновый из меня детектив все–таки.

— Ну, Варю Шереметьеву, — того что я до сих пор не удосужился узнать фамилию своей работодательницы пьяная Зина кажется не заметила.

— Мы тут тоже кое–что могем, — подмигнула она мне. — О ней такие отзывы в ментовке. Папа — генерал КГБ, дядя — глава всей областной милиции.

— Так КГБ давно уже нету, — влезла в разговор Мариша. — Ой, а крепкая эта сигара.

— Ну, и папы давно уже нету, — пожала плечами Зина. — Все–равно, КГБ — есть КГБ.

— Для меня она Варвара Викентьевна и этим сказано все, — слава Богу, Гена уже наполнил стаканы и я ухватился за свой. — Вздрогнем, подруги боевые! За прекрасных дам!

— Гусары пьют стоя! — подхватил Гена.

Ну, стоя, так стоя. Дотошная Зина, правда, и после этого не угомонилась:

— Платит хоть хорошо?

— Главное, Зин, что регулярно, — суммой зарплаты я решил коллег не травмировать. Золотую «Зиппо» по этой же причине не доставал, прикуривал от Гениной трехрублевой одноразовой зажигалки. — Я, когда в районке работал, платили вообще раз в пол года.

— У нас вон тоже на месяц задержка, — не стерпев пожаловался Гена.

— Задержка знаешь когда бывает? — громко заржала Антонова.

— Не разглашайте редакционные тайны, — хлопнула ладонью по столу Зина. — Налейте лучше еще, налейте.

— Тебя вчера как чуть не уволили, так ты и начала тайны беречь, — хохотнула Мариша и потянулась к своему стакану. — Да не цеди ты, Гена, водки еще до фига!

— Чуть не уволили? Кто? — не понял я.

— Наш самый наиглавнейший, — разводя руками пожаловалась Зина. — Я же на работу раньше всех пришла. Картинку эту первая увидела. Геры нету. Я помню, какой прошлый раз шум был. Ждать–пождать, никого. Ну взяла и позвонила Панфиловичу. Пьем что ли?

— Гера так орал, — опорожнив стакан и закусив куском колбасы закатила глаза Мариша. — Действительно, чуть не уволил.

— Он что, больной? — тема меня заинтересовала.

— Гера не любит, когда кто–то помимо него с учредителем общается. За кресло свое боится, наверное, — пояснила Зина. — Но тут вообще на меня все посыпалось. Я, дескать, интриганка. Пытаюсь выставить его в дурном свете перед Панфиловичем. Выношу сор из коллектива.

— Круто тут у вас, — покачал головой я. — Прямо оторопь берет.

— Так он вчера еще и Вальку чуть не уволил, — в очередной раз берясь за бутылку хмыкнул Гена.

— Ну это вообще целая истерика была, — поморщилась Зина.