Город Орномиэл

Вспыхнули прожекторы, но сквозь оградительные стекла я никого не увидел. Легкий толчок в плечо заставил обернуться, Фьюр стоял с красным от злости лицом, держа консоль подмышкой. Он пожал мне руку с одобрительными словами о бое, и разворачиваясь проворчал что-то насчет смены традиций, похлопав при этом консоль.

…После вручения "иридиевого ключа" я прорывался сквозь толпу журналистов. Они в принципе свыклись с моей неразговорчивостью, и сегодня решено было не нарушать еще одной традиции, а то многовато для одного дня. Бегло парируя стандартные вопросы, не сбавляя шага я вырвался на гостевую открытую парковку, благо туда эта свора не имеет разрешений. И радует, что "ГалоБот" в состоянии себе позволить не только трансформерную автостоянку. Можно просто постоять в спокойствии, остыть от напряжения, глядя на высшее техногенное произведение человеческой мысли. Энергощит в этот час светился фиолетовым оттенком. Вообще щит наводил на меня всегда эмоции какого-то трепета, …я восхищался им. Поистине грандиознейшее сооружение, раскинувшееся на 40км в диаметре и 3км в высоту. Если посмотреть на него снаружи, издали, то он точно представлялся панцирем. Панцирь человечества.

Я направился к своему автомобилю, с улыбкой размышляя о предстоящей встрече с давней подругой – главным редактором очень уважаемого сенсорного журнала "Вид на лучшее". На днях Тера выторговала у меня обещание дать ей эксклюзивное интервью сразу же после финала, не зависимо от его исхода. А согласился я только изза соблазна быть героем обложки (вернее так думает она), тогда как у меня в действительности куда более глубокие причины для развязывания языка перед прессой. Приблизившись к своему четырехколёсному другу, моя улыбка стала шире. Прокачусь-ка я сперва кружок по городу, придётся главному редактору чуточку отложить главное интервью выпуска.

Такси я ненавидел и старался не использовать. Лишь в случае неотлагательной спешки приходилось тыкать на файстфоне маячок. Воздушный ровер тут же мистическим образом возникал и стремительно уносил по верху туда, куда я бы лучше с удовольствием доехал по низинному гральдовому покрытию в своем собственноручно собранном Ferrari Enzo – модели времен "Старой Эпохи". Ладно хоть Высший Совет* [*они же Кровная Восьмерка – управленцы города] запретил, когда–то службам такси использовать бездушные беспилотники.

– Ты так и будешь на нее пялиться? – услышал я знакомый голос позади себя.

– Это ОН! Запомни! – Ответил я наигранно грубо, не оборачиваясь к Тере.

Прощально похлопав свой черный Ferrari, я, понимая, что к чему, с разочарованным вздохом поплёлся к незаметно подлетевшему таксо-ронверу, где на заднем кресле, выставив одну ножку на гральд, сидела Тера Бвунс. Она была в фиолетовых стрелочных брюках, туфлях на высоком каблуке, и красной слегка просвечивающей рубашке.

Когда мы уже взлетели, я посмотрел в глаза брюнетки с вьющимися волосами. С трудом сдерживая спонтанную радость, я не стал бессмысленно попрекать подругу детства за этот трюк с моим преждевременным "таксопохищением". Конечно у неё постоянно не достаёт времени, но все же, занимая такой весьма высокий пост, по правде говоря, Тера в состоянии жить и посвободней, пользуясь должностным положением. Просто эта женщина с милой родинкой над уголком губ, ждущая, чтобы я первый прервал молчание, самый настоящий маньяк своей работы. И ей не терпелось поскорее, вырезать из моего мозга интервью.

– О чем на этот раз говорит твоя одежда? – спросил я.

– Нуу…, это совсем просто, сегодня я слишком не заморачивалась. Фиолетовый низ указывает на цвет энергощита в момент твоей победы, а красная моя рубашечка, совпадёт по времени нашего интервью, ведь тогда щит за панорамой уже будет красным. Вот так.

– И ты это разумеется преподнесёшь читателям? – продолжал я насмехаться над ее извечным одёжным помешательством.

– Ненавящево. В интервью будут изображения здания "ГалоБот" снаружи, и как мы сидим за столиком в "Яблочке".

Я сразу представил огромную пирамиду "ГалоБота", с вершины которой транслируется проекция финала, застывшая на решающем ударе, и то, как мы с Терой Бвунс в ее заведении с видом на самую роскошную часть города.

– У тебя в "Яблочке" по-прежнему кроме коктейлей в меню нет ничего съестного? А то я проголодался.

– Ты же знаешь, что нет и не будет! В моем коктейль-баре не едят. Только напитки в эксклюзивных бокалах. Это моя философия и точка.

– Да знаю, знаю, не заводись. Рад тебя видеть… Очень.

– Попрошу бармена выдать тебе корзину фруктов, вот и ешь у всех на глазах. …Тоже рада с тобой повидаться, и поздравляю, ты крутой. Статья получится фееричной. Снимок для обложки у тебя с собой?

– Неа, – соврал я в шутку.

В "ГалоБот" установлена четырёхсторонняя стела чемпионов – согласно четырём версиям робоигр. На ней изображены триумфаторные пары (игрок с дроидом), запечатлённые перед боем. Пресса, как правило, достаёт копию гораздо позже. Мне удалось им завладеть, благодаря спору с их пиарщиком. Из-за низкого коэффициента на мою победу, он не раздумывая заключил пари. Теперь, когда наша пара с Бронебоем будет красоваться на стеле, у меня заранее имеется дубликат этого снимка.

– Ага, взяла я тебе и поверила. Звездную болезнь подхватил?! Не забывай, дорогой, на остальных сторонах чемпионской стелы, сверху находятся такие же победители прочих версий. Значит я могу среди вас четверых обратиться за интервью к любому.

Здесь мы оба наконец не удержались и весело рассмеялись, радуясь встречи.

Около 20 минут всего-то потребовалось в семидесятимиллионном городе, чтобы добраться куда нужно. Приблизиться к уникальной постройке, входящей в "Архитектурное Кольцо", можно было только по определённой магистрали. Так диктовалось требованиями транспортной развязки, обусловленной концепцией этого эффектного здания. Вообще оно состояло из семи небоскрёбов. Шесть из них располагались по широкой окружности. Внутри по торцам их пронизывали мощные стержни, выходившие в виде переходов из верхних этажей, они устремлялись к центру. В точке их пересечения… был подвешен седьмой небоскреб. В прямом смысле, он висел в воздухе, не доставая до низины ста метров. В целом все семь зданий являлись единым организмом, в котором располагались всякого рода недвижимости. Кстати в этом комплексе у Теры был и офис журнала, и квартира тоже была в одном из небоскрёбов.

Мы остановились на крыше многоуровневой трансформерной парковки прямо под "парящим" зданием. Мою спутницу кто-то вызвал, и та выбралась, включив визуалконфиренцию. Водитель нетерпеливо опустил перегородку из–за задержки оплаты, я искал по карманам энерчип.

– 250 энерейзов, – повторил он цифру, и без того светящуюся перед моими глазами.

Мой энерчип был впаян в шарик из лазурита* [*Минерал]. Болтавшийся на цепочке, если можно так выразиться, кошелёк. Я не регистрировался нигде и не использовал никакие виды валют-идентификации, кроме прямого расчёта.

С водительской части салона звучали новости, наверное, какой–то тематический дорожный канал. Там говорилось о в вступлении в силу обязательства, касающегося всех видов пассажирского транспорта. Любые организации, связанные с перевозками, должны перекрасить автопарки в оранжевый цвет.

Я наконец достал чип, и подставил его к считывающему лучу. Таксист не скрывал недовольства, тихо бубня что-то себе под нос, я надеюсь не из-за моей заминки. Может ему не нравилась мысль летать на оранжевом ровере?

Накинув 20 энерейзов сверху, я вышел на улицу. Когда выдвинувшаяся из крыши дверь зафиксировалась, таксист немного резко дал старт. Тера оживленно продолжала разговаривать, тогда как я провожал взглядом, удаляющийся обтекаемый кусок лёгкого плистер-сплава, смутно напоминавший формой автомобили, которые мне были по нраву. Думаю, подобному спецтранспорту пойдёт на пользу цветовое обобщение, зрительный порядок применительно к ним не помешает Орномиэлу. Пускай эти напичканные современной начинкой аэробусы, магнопоезда и вездесущие роверы будут различимо выражены на фоне города. По мне, дак неплохо, придать всему этому такой замечательный цвет, относящийся к основным.