Город Орномиэл

Тера кивнула головой в направлении движущихся дорожек. Она не закончила беседу, и поравнявшись мы не спеша направились к ближайшему узлу. Замысловатая система помогала передвигаться в густо активном комплексе семи небоскрёбов.

– Мне нужно сделать еще вызов. – Я хотел было недовольно возразить, но подставленный к моим губам палец оборвал эту попытку. – Шшш, потерпи дружок. Давай ты не будешь злиться, а я тебе ничего не скажу за твой прикид. Хотя ты понимаешь куда пойдут кадры, сделанные в "Яблочко", да?! Ведь тебя не переубедить одеться не в чёрное и не в спортивное. Кстати отличное поло, правда.

– Смотри каблучком не запнись, а то ведь кувырок по полу может навредить ТВОЕМУ прикиду.

– Это срочно, честно! – взяла она меня под руку.

– Мне то что? – высвободился и облокотился на поручень я.

Обоюдная чехарда, подколов дело настолько привычное, что о серьезных ссорах и думать нечего. Тера хотела шуточной обиды, чтобы выделить время для вызова.

Поло на мне и впрямь дорогое. Для его изготовления применялся натуральных хлопок, собранный на побережье материка. У бренда adidas (фирмы берущей свое начало еще со "Старой Эпохи"), в котором я покупаю одежду, есть отдельная линейка вещей, пошитых из такого природного материала, выросшего под открытым солнцем.

Я поднял взор на щит, плавно перетекающий из фиолетового в красный. Еще с детства мне был не совсем понятен обыденный взгляд окружающих на это величественное сооружение, укрывавшее единственных людей на планете Земля.

Когда 2090 году, по прежнему летоисчислению, старые люди заселились под щит, началась "Новая Эпоха", а все что было ДО, мы называем "Старой Эпохой". Город именовали – Орномиэл, и существует он уже 820 лет. Хоть прошлая цивилизация и была могущественной, нельзя не отметить беспрецедентный размах строительства первого щита в ту пору. Возведённые два взаимосвязанных слоя защиты в таком масштабе потребовали передовых научных подходов к делу. В итоге громадный сотовый каркас из алюминола, облегченный до нужных масс закаченным газом, с влитыми дитритовыми стёклами, прослужили городу более трех веков. Сотворённое укрытие дало шанс человечеству продолжить путь во Вселенную. Благодаря ему мы спокойно дожили до времен, когда смогли улучшить его. Энергетическая оболочка, созданная талантливыми учёными, позволила отказаться от прошлых представлений о материи. Запитанная от тепловой энергии ядра планеты, она стала неиссякаемым, стабильным и надежным барьером, отправив в утиль предыдущий щит. Затем дала возможность и расширить город. А на юбилей Орномиэла в 500 лет энергощит впервые раскрасился. Власти держали в секрете этот подарок до последнего, оказалось ученые нашли способ вписать цветовую вариацию в математическую формулу оболочки. За основу взята радуга. Специальная программа контролировала плавный спектральный переход, через каждый час очередной цвет вступает в свою срединную фазу.

– И это нормально, нет?! – положив руку мне на плечо, удивлённо произнесла, вырвавшаяся из плена волновых сетей, моя подруга.

– О чём это ты? Ох, я пропустил что-то интересненькое? – сгримасничал я.

– Мой босс хочет увидеть вариант следующего тиража уже завтра.

– Не ты ли говорила, когда упрашивала дать интервью, что для завершения номера не хватает лишь твой титульной новости?

– Ты не понимаешь, ему подавай готовый экземпляр, а у меня весь материал журналистов пока разбросан. Мне придётся всю ночь редактировать это воедино. И не упрашивала я тебя!

– Справишься, тебе же в кайф. Насколько мне помниться вы издаетесь в последнее число месяца, а сегодня ведь только 25 октября.

– Всё верно. Это из–за нового владельца, наш журнал перекупили, я не рассказывала разве? Дак вот он хочет увидеть заранее, как будет выглядеть "Вид на лучшее". Не доволен, что на обложке поместятся робоигры. Считает, там должна красоваться авария на внешней плантации, с интервью их управителя.

– Не слышал. Когда это приключилось?! Последние дни всё время уходило на подготовку к заключительному бою.

– Именно! Заключительному!!! Никто кроме меня не осведомлён о твоем уходе из робоигр. Плюс к тому же впервые даёшь интервью. И победа после всего–то двух сезонов участия. А еще твой консерватизм, которого между прочим придерживается и наше издательство. Мне приходиться убеждать, даже выгрызать то, что принадлежит мне по праву. Обложка – дело главного редактора! Я не могу объяснить этому жирдяю как интуитивно вижу более достойную тему. Про эту аварию напишут все подряд, хоть убейте она не станет лицом 6067 выпуска.

– Это мне известно. Ты лучше расскажи про плантации. Неужели мои дни природной еды сочтены?

– Вы посмотрите на него, испугался бедненький, голодненький.

– Не тяни резину. Твоему бару поверь будет побольнее.

– Нормально там всё. Энергия вырубилась. Запасные источники не сработали, разбираются почему. Не переживай, урожаю то ничего, растёт себе и растёт. Это же не наша местная оргсинтетика. …Босс просто хочет раздуть из этого скандал. Якобы; вот посмотрите ваша неломающаяся техника сломалась. Вновь поскандалить, попаниковать по поводу энергощита.

– Да нет, брось. Щит – это отдельная история, он не может отключиться, там всё так продумано, что такого не произойдёт.

– Ну и я про то же говорю.

Почему мы с Терой столь необычайно близки? Сложно объяснить. Причины кроются не только в детстве в одном жилом сегменте и школьной группе. Здесь какая-то неуловимая совместимость и единомыслие во многих сферах. Даже в случае еды она непонятным образом встала на мою сторону. Пусть у ней и не та же исходная причина, а чисто женская диетная заморочка, но всё же употреблять в пищу взятое из урожая внешних плантаций не очень–то популярно среди многочисленного населения Орномиэла. Люди брезгливо относятся к природе, вид растений вызывает у них отвращение. Если натуральные продукты и кушают, то это расценивается как нечто экзотическое, и в основном все предпочитают видеть перед собой уже готовое блюдо; вид цельных плодов омерзителен им. Я убедил Теру в том, что такое питание по-прежнему лучше подходит для человеческого организма, не смотря на вычищение из него в прошлом всей микрофлоры. Она ещё и умудрилась открыть тематическое заведение, однако если мне (как, наверное, единственному оригинальному любителю природы; потому что подобных я не встречал) "Яблочко" видится светлым и радостным, я не могу представить каким он кажется остальным, но точно мрачным и зловещим. По крайней мере не всех посетителей подобная стилистическая атмосфера отталкивает и этот коктейль–бар популярен у местных.

Глава 2

Над входом передо мной красивым шрифтом из жёлтого светокинетного жгута светилось название заведения. Слева на стене, над информационной табличкой мигал бокал–мартинка. Коктейль–бар "Яблочко" приглашал попробовать дары природы. Заведение занимало половину 102 этажа, которая выходила на центр города. Отделка в темно–жёлтых тонах. Имелось и дорогостоящее дерево; барная стойка и столики изготовлены из настоящего кедра. Места располагались на достаточном расстоянии, и казалось вполне просторно. Столешницы чуть овальные с опорами напоминающие яблочную плодоножку. На полу мягкое ковровое покрытие, люди заходили, снимая обувь, и присаживались в необычные кресла насыщенного жёлтого цвета, виде разрезанных по диагонали яблок, с комфортными бархатными углублениями.

Мы с Терой провалились в такие кресла у стеклянной панорамы. Этот столик всегда забронирован за хозяйкой, радостно хлопающей глазками, напротив. Он ничем не отличался от остальных, за исключением одной особенности; яблоки, на которых мы сидели, имели "сорт" красных.

Вид был ошеломительным. В двух километрах от нас возвышался эпицентр города. Он устроился на территории окружённой искусственной рекой, протяженностью почти 10км, по которому круглосуточно плавали развлекательные судна. Водная петля удерживала в себе плотных сгусток небоскрёбов. Самый высокий в 2000 метров размещал в себе резиденцию Высшего Совета, а самый низкий не уступал ни одному из зданий за приделами эпицентра.

Пока мы ждали клубнично–смородиновые смузи, Тера выложила на стол гибкий флестероловый формат, это был журнал из–за которого я здесь, видимо прошлого выпуска. Она начала движением пальца перелистывать страницы.

– Полюбуйся. Ничего не замечаешь?

– Нет не замечаю, – безразлично ответил я.

– Углы стали закруглёнными. Знаешь, как это произошло?! Этот новый владелец продавливает свою линию, не знаю к чему это приведет, все могло бы быть гораздо хуже. Изначально он хотел просто угробить журнал, мы почти что не стали голографическим изданием! Ты представляешь, голографическим!!! А дальше что: виртуальный, нейросиноптический?! Шесть веков у нас были прямые углы, а тут за пару месяцев чуть всё не рухнуло. Он не понимает идеалы стабильности.