Город заблудших

– Последний тоже не помер, – отвечает другой.

– Верно, зато поседел и постарел лет на тридцать.

Услышав это, я смотрю на Габриэлу. Неужели Карл был здесь? Это она с ним такое сотворила? Но по ее лицу ничего понять нельзя.

Она прижимает к губам палец и беззвучно говорит:

– Меня здесь нет.

Фиг с ней, подыграю.

– Чувак, умираю от любопытства, – говорит пацан с заднего сиденья. – Как она выглядит? Страшная, как и говорят?

– Не то слово. Рожа – как ослиная задница, – отвечаю я, и Габриэла награждает меня неодобрительным взглядом.

– Не смейте непочтительно говорить о Брухе, – злобно шипит на меня вахтер. – Еще раз, и я вас убью. – Он поворачивается к остальным: – Вас это тоже касается. Малейшие сомнения – и сами знаете, что произойдет. Хотите закончить, как и тот, что был тут недавно? Когда он пришел, то был молодым, как и вы. Она вас в землю зароет, и останутся от вас только кожа да кости. – Замолчав, он крестится.

Габриэла закатывает глаза, делает вид, будто прикладывает к уху трубку и набирает номер. Звонит телефон на столе. Вахтер возвращается туда, чтобы ответить, и бледнеет, услышав голос Габриэлы. Понять его можно: она скрежещет, как старая карга.

– Пропусти его в бар. Имей в виду: его нельзя трогать. А если еще раз будешь ему угрожать, я тебя заживо освежую. – Она вешает трубку воображаемого телефона и жестом показывает мне идти вперед.

Мы проходим мимо стола, за которым, как осиновый лист, трясется вахтер. Видать, всерьез задумался, сдерут ли с него шкуру. Я б за такое шоу даже заплатил.

Габриэла ведет меня к темной дубовой двери, обшитой кожей. Все смотрят на меня, но ее не замечают.

Дверь – единственная вещь в этом убогом помещении, которая даже издалека кажется чистой. В упор не помню, чтобы видел ее в тот день, когда пришил армянина. И она явно в неправильном месте. Если не ошибаюсь, за ней должна быть улица.

А ни хрена подобного.

Там, где должна быть Скид-роу, я вижу джаз-бар. Как будто попал в Гарлем пятидесятых годов. В красном освещении плавает дым, официанты и официантки сбиваются с ног, народ пьет, смеется и слушает квартет на сцене.

– Этого здесь быть не должно.

– А его и нет. – Габриэла ведет меня к свободному столику рядом с барной стойкой.

– Забудем об этом на минуту. Что случилось в вестибюле? Почему никто тебя не видел?

– Ой, да ладно тебе, – говорит она. – Только не говори, что ни разу не взглянул на мою грудь. – Она показывает на футболку, на которой почти сияет надпись «ТЫ МЕНЯ НЕ ВИДИШЬ».

– Не думал, что это в буквальном смысле.

– Видел бы ты, что я делаю с наклейками на бампер. То, что нормальные меня не видят, только к лучшему. Они бы не сумели понять.

Нормальные. То есть все остальные. Люди вроде ее желторотых бандюков, вроде вахтера. Люди вроде Карла. Так поэтому она мне о себе рассказывает? Поэтому мне показалась? Потому что я не один из них? Потому что я ненормальный?

– А что там они говорили по поводу парня, который постарел?

– «Ла Эме» [30] , – отвечает Габриэла. – Время от времени меня любит доставать мексиканская мафия. По их мнению, мои люди должны толкать на улицах их наркотики, а я должна платить им за «крышу». К угрозам я отношусь серьезно.

[30]«Ла Эме» (исп. «La Eme», буква-символ «М») – мексиканская мафия, самая крупная и безжалостная банда в США. Одна из самых сплочённых и влиятельных преступных группировок. Несмотря на название, основана в Штатах.

Жаль, что Саймон помер. Она бы ему понравилась.

Точно не знаю, верю ли ей, но не вижу никаких признаков, что она лжет. Откладываю эту мысль на потом.

– Где мы? И кто все эти люди?

– Понятия не имею. Мало того, я думаю, что этого места не существует. Скорее это состояние души. Технически оно ненастоящее. По крайней мере не относится к тому, что ты понимаешь под словом «реальность». Что до людей, большинство из них тоже ненастоящие.

У нашего столика останавливается официант в отутюженном смокинге, чтобы принять заказ. Скотч – мне. Ром с колой – Габриэле.

Группа на сцене в клубах дыма играет что-то успокаивающее. Настраивает народ на то, что бар вот-вот закроется. Просто сидеть и слушать музыку приятно. А посетители больше заняты друг другом, чем исполнителями. Флиртуют, смеются над какими-то шутками. Несколько минут мы молча слушаем музыку, пока официант не возвращается с напитками.

Я делаю глоток:

– Как по мне, так настоящий.

– Вполне.

– Ну и где этот демон? Неужто выскочит из-под сцены с рогами и вилами?

– Нет. Он за баром, обслуживает клиентов. – Габриэла машет в сторону огромного чернокожего мужика с аккуратной эспаньолкой и ручищами размером со стволы деревьев. Он трещит с сексапильной блондинкой в красном платье, которая то и дело затягивается сигаретой, и стайкой телочек, у которых на лбу написано «Трахни меня». – Пойдем, познакомлю.

Мы проходим мимо столиков. Я слышу разговоры. Большинство из них не разобрать. Разные языки, всевозможные акценты.

– Дариус, – здоровается Габриэла, плечом отпихивая блондинку, которая дарит ей презрительный взгляд.

– Развлекайся, зайка, – говорит блондинке Дариус глубоким голосом, прямо как у Барри Уайта [31] . – Свидимся позже.

Та недовольно щурится на нас и в облаке гнева уходит.

– Дариус, это Джо Сандей. Джо, это Дариус.

– Покойничек! – Дариус хватает меня за руку и неистово трясет. Рукопожатие у него – как у дробильной установки. – Наблюдал я за тобой, было дело. Любопытный ты тип, покойничек.

– Тоже рад знакомству, – отзываюсь я.

[31]Барри Уайт (1944-2003) – американский певец в стиле ритм-энд-блюз, пик популярности которого пришёлся на середину 70-х годов.

– Еще б ты не был рад. Зайка, – говорит он Габриэле, – ты наконец-то пришла дать мне отведать твоего сладкого-пресладкого медку?

– Ты знаешь правила, Дариус.

Он закатывает глаза:

– Правила для телочек. А как насчет тебя, покойничек? Перепихнуться не изволишь? – Он смотрит на меня так, что любой порноактер бы обзавидовался.

– Сам сказал, я покойник.

– Это вовсе не значит, что твой инструмент в отставке. – Он хватает себя за яйца и похабно виляет задом. – Подумай. Если что, я всегда здесь.

Дариус берет с полок разноцветные бутылки, достает какое-то пойло из-под стойки, заливает все в шейкер со льдом.

– Мне тут барышня нашептала, что у тебя есть для меня кое-какая информация.

– Задешево беру, втридорога продаю. – Он наливает свою смесь в два бокала для мартини. Жидкость в стекле клубится, как мозги Тимоти Лири [32] , – яркая и блестящая. Дариус подвигает бокалы к нам. – Напитки за счет заведения, но информация дорогого стоит. Что предложишь взамен?

[32]Тимоти Лири (1920-1996) – американский писатель, психолог, участник кампании по исследованиям психоделических препаратов.