Город заблудших
Шрифт:
– Это было давным-давно. Так вы позвонили, только чтобы сказать, что Сандро снова разгуливает по округе, или у вас еще что-то на уме?
– Скажем так, это был всего лишь повод.
– Скрытые мотивы, мистер Сандей? Я потрясена. А что случилось со старым добрым «Я просто мимо проезжал»?
– Для этого надо знать, мимо чего проезжать. – Я достаю из кармана визитку, которую она мне дала. Адреса нет. Зато в памяти всплывают кое-какие подробности из нашего вчерашнего разговора. – Санта-Моника – район отнюдь не маленький.
– Ох, да ладно вам, – говорит
– Я тоже удивлен, что вы до сих пор не появились у моего порога, – в тон отвечаю я.
– Тогда бы вы подумали, что я слишком заинтересована. Разве нет? К тому же я не прихожу домой к мужчине до третьего свидания. Да и то – только если он женат.
– То есть мне не судьба как-нибудь вернуться домой и обнаружить вас у меня на диване?
– А у вас есть диван? Ни за что бы не подумала.
– Такой вот я забавный тип. Даже носки одинаковые ношу. И чистое белье. Надо бы вам как-нибудь его увидеть.
– Диван?
– Белье.
– Что ж, придется поймать вас на слове. А тем временем я вам немножко помогу. Я недалеко от проспекта Уилшир. Совсем рядом с океаном. Не сомневаюсь, что остальное вы выясните сами. Приезжайте, когда у вас появится время.
– Это так вы понимаете неприступность?
– Была бы я неприступной, уже сидела бы в Париже. Нет, мне просто нравятся мужчины, которые не стесняются демонстрировать сообразительность. Так мы увидимся? Может быть, сегодня вечером?
– Может быть.
– Тогда до встречи.
Щелчок – Саманта вешает трубку.
Итак, они с Джаветти поссорились. Значит, не друзья. Почему тогда она так хочет выяснить, где он? Может быть, она его боится?
Женщины. Всем им надо усложнить, е-мое.
Тот факт, что Джаветти опять где-то разгуливает, ничегошеньки не меняет. У меня по-прежнему нет ничего, что помогло бы его найти. Единственная моя зацепка, хоть и весьма сомнительная, – адрес в Бель-Эйр.
Бель-Эйр не входит в список моих любимых мест. Здесь даже не особняки, а целые жилые комплексы. Знаменитости, имена которых у всех на устах, успешные продюсеры, магнаты. Если хорошенько принюхаться, то можно почуять запах бабла.
А это значит, что никто в здравом уме разговаривать со мной не станет.
Взламывая мой сейф, Джаветти явно о тонкостях и не помышлял. Петли вырваны к черту, диск с цифрами попросту содран с передней панели. У него была отвертка, море терпения и еще больше желания. У моего бедного сейфа не было ни единого шанса.
Я снимаю скотч, которым обмотал сейф, шарю в его нутре, пока не нахожу несколько липовых значков полицейского управления Лос-Анджелеса. Беру один и пристегиваю к ремню.
Качественной проверки он, конечно, не пройдет, но мне и не приходится так уж часто им пользоваться. Впрочем, иногда именно значок дает мне доступ туда, куда в других случаях путь мне заказан.
Я
проезжаю по горной дороге над Калифорнийским университетом мимо «Загородного клуба Бель-Эйр» и сворачиваю на извилистые улочки к северу от Сансет. Тачка у меня не самая классная на свете. Впрочем, любые колеса, которые я в состоянии себе позволить, в этот райончик никак не впишутся.Дом, который я ищу, оказывается натуральным дворцовым комплексом, занимающим уйму земли. Перед ним уже торчит знак «Агентства недвижимости Сотбис». Когда этот мужик помер? Неделю назад? Видимо, деньги задержек не терпят.
Останавливаюсь у ворот прямо за спиной у мексиканца, который вытаскивает газонокосилку из кузова грузовичка «шевроле».
– Здрасьте, – говорю я, – вы работаете в этом доме?
Он растерянно смотрит на меня. Может, не говорит по-английски.
Я показываю свой значок и спрашиваю на ломаном испанском:
– ?Usted trabajan aqu'i? [25]
Он смеется:
– Господи, ну и акцент! Вам бы потренироваться. Я вас с первого раза понял. Ага, я здесь работаю. А че надо?
[25](Исп.) Вы здесь работаете?
– Давно?
Мексиканец качает головой:
– Не-а. Меня сюда риелтор приволок, чтобы убраться на территории. Внутри еще трое моих людей.
– То есть раньше вы здесь не бывали?
– Вчера приехали в первый раз. Поговаривают, что парня, который здесь жил, убили. Правда, что ли?
– Да. Ограбление.
Он присвистывает:
– Черт возьми, ну и дурость.
– В смысле?
– Я слыхал, у мужика тут повсюду камеры понатыканы были и собак полный двор. Охраны выше крыше, короче говоря. Мне пришлось кодов десять ввести в систему, только чтобы попасть на один из задних дворов.
А три амбала запросто прошли вальсом в дом и умыкнули камень?
– Да уж, – говорю я, – мы все еще с этим разбираемся. Дом уже показывают клиентам?
– Нет. Зато уборщиков внутри пруд пруди. На подъездной дорожке плюнуть некуда. – Мексиканец пинает колеса «шеви». – Потому-то и пришлось припарковать этот кусок дерьма снаружи.
– Спасибо.
Бросив его париться с инструментами, я иду внутрь. Прохожу через открытые ворота и сразу попадаю в море машин, припаркованных перед, с позволения сказать, домом, который уместнее смотрелся бы в Версале, чем в Лос-Анджелесе.
Неужели он жил здесь один? А может, все-таки с женой? Или с подружкой? В любом случае, здесь должна была быть прислуга. Какая-нибудь барышня, например. А то и две. Поднимаюсь по огромной лестнице, ищу кого-то, кто не показался бы мне временным работником.
Я еще не дошел до конца, а из какой-то двери уже выкатывается толстяк в рубахе марки «Томми Багама» и шелковых штанах. Загар у него цвета старой древесины. Он улыбается. Зубы такие белые, что на меня тут же накатывает радость по поводу надетых солнцезащитных очков.