Город заблудших

– А сколько дадите?

– Года двадцать три.

– Что ж, я оскорблена, – говорит Саманта, слегка надувшись. – Мне было девятнадцать, когда он меня убил.

Глава 21

– Что, черт возьми, это значит?

Она лукаво улыбается. Мы возвращаемся в гостиную.

– Мне нужно что-нибудь покрепче чая, – заявляет Саманта, наливает себе в бокал бренди и садится на диван, прислонившись к спинке.

У нее такой уютный вид, что на ее месте вполне могла бы быть кошка. Я никогда по-настоящему не понимал значения слова «изящный». Теперь понимаю.

Шлепаюсь в кресло напротив Саманты. Тишина затягивается. Видимо, мне придется это исправить.

– Он вас вернул, – наконец говорю я. – Как и меня.

Она качает головой:

– Не совсем. – Ставит бокал на кофейный столик между нами, тянется ко мне и берет за руку. По сравнению с моей пятерней комнатной температуры, ее руки просто обжигающе горячие.

– Вы все еще теплая, – замечаю я.

– Я все еще жива. – Она переворачивает мою ладонь, гладит тонкими пальцами по запястью. – Это больно? Когда сердце не бьется? Когда не нужно дышать?

– Нет, – отвечаю я. – Я вообще ничего не чувствую.

Она отпускает мою руку. Что-то пробегает по ее лицу. Неужто зависть?

– Я получила бессмертие, которого жаждал Сандро, – говорит она. – В Восточной Африке он заключил с кем-то сделку. Подробностями никогда не делился. Но, если бы он доверял этому кому-то, мы с вами скорее всего сейчас бы не разговаривали. В общем, Сандро решил сначала попробовать на мне.

– А для этого он должен был вас убить?

Саманта кивает:

– Это было… неприятно. А когда он попытался сделать то же самое с собой, тот, с кем он договаривался, сказал ему, что сделка одноразовая. Сандро перерезал себе глотку, как и мне. У него три дня ушло на то, чтобы вернуться. Свой шанс на вечную жизнь он истратил на меня. Последнее, что мне удалось выяснить, – тот, с кем Сандро заключил сделку, не отвечал на его звонки.

– Выходит, вы не можете умереть?

– Не навсегда. На день. Самое большее – на два. Я словно просыпаюсь от дурного сна и живу дальше как ни в чем не бывало.

– Неплохо, наверное. – Я только за вечную жизнь и все такое, если бы не разлагаться раз в день.

– Пару раз пригодилось, – говорит она.

– А ведь вы до сих пор не сказали мне, сколько вам лет.

– Вам никто не говорил, что задавать женщине подобный вопрос вопиюще невежливо? – Я молчу, и от притворных обид не остается ни следа. Саманта закрывает глаза, как будто ей стыдно. – В январе мне исполнится четыреста восемь лет. То есть мне кажется, что в январе. В те времена календарям уделяли намного меньше внимания, чем теперь.

Так вот откуда ноги растут. Весь ее шарм и манеры – хорошо отрепетированная роль. Однако она как будто не придерживается сценария. Есть в ней что-то немного неестественное.

Еще бы. За четыреста лет она просто-напросто забыла, как быть нормальной.

Саманта встает, отворачивается от меня и идет к французским дверям.

– Я знала, что вы об этом спросите, – говорит она. – И все-таки мне жаль, что спросили.

Я подхожу к ней сзади. Она прислоняется ко мне спиной. Теплая и мягкая. Я обнимаю ее. Понятия не имею, что я делаю, но точно знаю, что мне приятно.

– Извините, – искренне говорю я. Еще больше мне хочется извиниться за следующий вопрос. – Какая вам польза от того, что происходит? Чего хотят Нейман и Джаветти, я понимаю. Но зачем сюда впутались вы?

– Сандро приблизительно семьсот лет, – говорит Саманта и дает мне несколько секунд переварить услышанное.

Я знал, что он древний, но семьсот лет? В голове не укладывается. Мне и четыреста уложить трудно. Хотя, конечно, такая информация лишней не будет. Охренеть как жутко, но все-таки.

Я киваю, и она продолжает:

– Мы познакомились, когда мне было восемь. Он меня оберегал, воспитывал. Когда я выросла достаточно, чтобы не быть для него ребенком, он стал моим любовником. Вы пока не знаете, но в долгожительстве есть свое особое одиночество. Я потеряла счет тому, сколько раз была замужем. Сколько у меня было любовников. Есть лишь один человек, которого я знаю почти всю жизнь. И я не могу от него отвернуться. Все, кого я знаю, умерли или умрут. Все, кроме нас с Сандро. И вот теперь еще есть вы.

– Сомневаюсь, что протяну четыреста лет.

– Думаете, я этого хотела? У меня не было выбора. Зато я буду жить вечно, нравится мне это или нет.

Внезапно все встает на свои места.

– Джаветти пришел к вам за помощью.

Ну конечно. Кому еще он мог довериться в своих поисках бессмертия, как не единственному человеку на земле, кому оно на хрен не нужно?

– Да, – говорит Саманта. – Мы долго не виделись. Он очень постарел. Он знал, что камень здесь, и у него были идеи, как его добыть. Но ему нужны были наличные. Поэтому я его выручила. Узнав, что камнем владеет кто-то из Лос-Анджелеса, Сандро приехал сюда, и я дала ему денег. Все его деньги инвестированы в компании вроде «Империал Энтерпрайзес». Свободных средств у него нет. Я узнала, что в ту ночь все пошло наперекосяк, поэтому должна была выяснить, что с ним случилось. Полной уверенности, что он сумеет вернуться, у меня не было. Ему всегда это удавалось, но раньше я никогда не видела его таким старым. Я не знала наверняка, понимаете? – Она вздрагивает. – Я испугалась. Я его не люблю, давно не люблю. Но просто взять и дать ему умереть не могу.

– И тут на сцене появляюсь я. Вы решили обвести меня вокруг пальца, чтобы его найти.

– Нет, – выпаливает Саманта. Ее глаза предельно серьезны. – То есть да. Так я и собиралась поступить. До того как поговорила с вами. До того как узнала, что произошло. Вам предстоит жить вечно, а я знаю, какое одиночество таится в такой жизни. И я подумала, что… – Она замолкает, не договорив.

– Вы же знаете, что мне нужен камень, верно?

– Что вы имеете в виду?

– Я с ним как-то связан или типа того. Точно не знаю, как это работает. Но если я нахожусь далеко от него слишком долго, то начинаю… разваливаться на части.

– Боже мой… Я понятия не имела. Но ведь камень у вас, да? То есть вы же в порядке?

Я качаю головой:

– Он у меня был. Но кто-то его украл.

– А выглядите весьма неплохо.

– Это временно. Мне приходится… Короче говоря, лучше эту тему вообще не поднимать.

– Так вы поэтому ищете Сандро? Думаете, камень у него?

– Думал, до прошлой ночи. Теперь не знаю.

Достаю забрызганную кровью записку из номера Карла и передаю Саманте. Читать там особо нечего.