Город Звёзд

«Вновь слишком беззаботен», — пробормотал он, глянув через плечо. Никакого убийцы за его спиной не оказалось, и герцог прошел по Виа делла Донна к центральной площади округа. По дороге он миновал множество статуй Девы, в иных местах напоминавшей восточную богиню, а в других — нежную мать ребенка, рожденного, чтобы стать Владыкой Мира. Эта разноголосица не смущала Никколо. Он был тальянцем до мозга костей и привык исповедовать или, по крайней мере, делать вид, что исповедует, две религии одновременно.

В округе Девы Никколо чувствовал себя лучше, чем где-либо еще в Реморе. Этот округ считал себя породненным, связанным чем-то вроде вассальной зависимости с Джильей так же, как каждый из двенадцати округов считался породненным с одним из городов-государств, составлявших страну. Здесь в Городе Звезд округ Девы был как бы крохотной частицей Города Цветов. Никколо поставит на лошадь Девы, пусть даже все в доме его брата будут болеть за Близнецов. Этот их Бенвенуто выглядит совсем неплохо, так что пора навестить конюшни Девы и посмотреть, как там обстоят дела.

* * *

Паоло влил в рот Джорджии оставшийся от завтрака Чезаре эль. Минуту назад, увидев, что она не отбрасывает тени, девочка страшно побледнела и бессильно опустилась на солому.

— Что это значит? — спросила она теперь. — То, что меня на самом деле нет здесь?

— В некотором роде, — серьезным голосом ответил Паоло. — Это означает, что ты страваганте.

Джорджии это ничего не говорило, но она увидела, как Чезаре сделал рукой нечто вроде знака креста. Так, словно перед ним была ведьма, а то и сам дьявол.

— Что будем делать? — спросил подросток. — Не станем же мы сдавать ее властям?

— Конечно, нет, — спокойно проговорил Паоло. — Нам просто надо будет связаться с другим страваганте.

— Но как же мы это сделаем? — спросил явно обеспокоенный Чезаре. — Разве это не опасные, могущественные волшебники, живущие в таких городах, как Беллона?

— Не обязательно, — с улыбкой ответил его отец. — Я, например, один из них.

Теперь пришла очередь Чезаре неожиданно опуститься на солому.

Джорджия не знала, кто такие страваганте и каким образом она и этот широкоплечий мужчина могут принадлежать к ним, особенно если учесть, что у него-то тень определенно была. Но она видела, что слова, сказанные Паоло, оказались для Чезаре страшным потрясением.

— Ладно, — сказал Паоло. — Пора тебе обо всём узнать. Я уже и так какое-то время подумывал об этом. Через день или два двое наших братьев будут в городе и посоветуют нам, что делать с маленькой Джорджией. А пока что нам следует подыскать какую-нибудь одежду, в которой она будет не так бросаться в глаза. — Он повернулся к Джорджии. — Боюсь, что из-за твоих волос придется вырядить тебя мальчишкой. Пока ты здесь, лучше тебе оставаться Джорджио.

— Согласна, — поспешно ответила Джорджия. Ей и думать было страшно о том, что носили девочки в этих отдающих седой древностью местах — какие-нибудь платки, наверное, и уж наверняка корсеты.

Повинуясь кивку отца, Чезаре вышел, чтобы поискать что-нибудь из одежды. Джорджия же подошла поближе к крылатому жеребенку, стараясь получше разглядеть его.

— Удивительное, загадочное совпадение, не правда ли? — сказала она, показав Паоло свою фигурку крылатой лошади. — Это непременно должно быть как-то связано с тем, что я оказалась здесь.

— Конечно, — ответил Паоло. — Это талисман. У каждого страваганте есть свой талисман — ключ к странствиям между нашими мирами. Но на твоем месте я бы никому его не показывал. Особенно здесь, в Реморе. Этот город — цитадель ди Кимичи, а их очень интересует всё, связанное со стравагацией.

— Прошу прощения, — сказала Джорджия. — Вы, должно быть, считаете меня страшной тупицей, но не могли бы вы все-таки вернуться чуточку назад? Я не знаю, что такое стравагация, какое она имеет отношение к тому, что я попала сюда, и кто такие эти Кимми, о которых вы только что упомянули. И как долго, кстати, я пробуду здесь? Моя мама с ума сойдет, если утром меня не окажется дома. — Она на мгновенье умолкла. — А там это будет утро?

Паоло покачал головой.

— У меня нет ответов на все эти вопросы. Скажу тебе то, что я знаю и о чем догадываюсь. Страваганти — это братство ученых, рассеянных по городам-государствам Талии. В Реморе я единственный из них. Это опасное призвание, поэтому мне приходится скрывать его, занимаясь работой конюшего. Даже моя семья не знает о том, что я страваганте — по крайней мере, не знала до тех пор, пока я только что не сказал об это Чезаре.

— Он выглядел совершенно ошеломленным, — сказала Джорджия. — Почему это так опасно?

— Первый страваганте появился в нашем мире случайно, — сказал Паоло. — Он и стал основателем нашего братства. Пришел он из страны, которую вы называете Англией. Это был ученый — алхимик, как их тогда называли — и путь он обнаружил случайно, когда при одном из опытов в его лаборатории произошел взрыв.

— Как его звали? — спросила Джорджия, мысленно отметив, что надо будет навести справки о нем в Интернете.

— Уильям Детридж, — ответил Паоло. — Во всяком случае, так его звали тогда. Впервые он появился в Талии двадцать пять лет назад, когда щупальца Кимичи начинали уже стискивать всю страну. Всё это время он учил тальянцев пользоваться принесенными им из своего мира талисманами, чтобы они и сами могли попадать туда. Что еще более важно, они переносили талисманы из Талии в вашу Англию, предоставляя новым странникам возможность перемещаться из вашего в наш мир.

— Талисманы? — проговорила Джорджия. — Вы имеете в виду что-то вроде моей крылатой лошади? Она тоже пришла к нам из Талии?

— Да, — ответил Паоло. — Я сам отнес ее к вам.

Теперь затрясти головой пришла очередь Джорджии. При этом она стала больше всего похожа на собаку, вытряхивающую воду из ушей, чтобы лучше понять сказанное ее хозяином.

— Вы были в Англии? — переспросила она недоверчиво. — В моем мире? Когда? И как? Лошадку мне продал мистер Голдсмит, а в его антикварный магазин она попала, по его словам, из дома одной старой леди на Уэйверли Роуд.

— Несколько месяцев назад, — сказал Паоло, — отношения между ди Кимичи и братством странников-страваганте достигли критической точки. — Он хмуро пригладил рукой свои тронутые сединой темные волосы. — Так много такого, что надо тебе объяснить, такого, что тебе непременно надо понять. Тот, кто вроде тебя только что прибыл в наш мир, похож на новорожденного ягненка, оказавшегося среди волков. Особенно если учесть, что ты оказалась в одном из средоточий могущества ди Кимичи.