Город Звёзд

— Вы всё время упоминаете это имя. Кто они? И почему они представляют такую угрозу для страваганте!

— Это могущественное семейство, — сказал Паоло, — самое могущественное во всей Талии. К клану ди Кимичи принадлежат герцоги и принцы большинства городов-государств северной Талии. А там, где они не у власти, ими заключены союзы с местными правителями. Здесь в Реморе, бывшей когда-то столицей великой Ремской империи, Папой и одновременно нашим государем является младший брат теперешнего главы клана. Они сказочно богаты, а их честолюбие не имеет предела. Они хотят править всей Талией. На севере страны они добились успеха почти везде, за одним исключением, и теперь обратили свое внимание на южные Ромулу и Читтануову. Когда все двенадцать городов-государств вольются в их Республику, можешь не сомневаться, что Республика превратится в Королевство. И сама можешь догадаться, из какой династии будет его первый король.

Паоло выжидающе посмотрел на Джорджию.

— Ди Кимичи? — медленно проговорила она: — Прошу прощения, но я не понимаю, какое всё это имеет ко мне отношение. Я ничего не понимаю в политике — тем более, что у вас она, кажется, сильно отличается от нашей. В каком столетии выживете?

В мире Джорджии этот вопрос прозвучал бы как издевка, но здесь она действительно хотела получить на него ответ.

— В шестнадцатом, — сказал Паоло. — Я знаю, что ты явилась из мира, отстоящего больше, чем на четыреста лет. Не забывай, что я побывал не только в вашем мире, но и в вашем времени.

— И еще одно, — нахмурившись, проговорила Джорджия. — Ваша Талия, судя по именам и названиям, представляется каким-то вариантом нашей Италии, тем не менее, я понимаю всё, что вы говорите, хотя никогда в жизни не занималась итальянским языком.

— Странники всегда понимают язык той страны, куда они перемещаются, — ответил Паоло. — Правда, пока что врата открывались только между вашей Англией и нашей Талией.

— Тогда почему же вы отстаете по времени на сотни лет? — спросила Джорджия. — Я имею в виду, от меня. Простите, но столько вещей остаются для меня по-прежнему непонятными. Вы сказали, что меня перенесли сюда. Но зачем? Я всего лишь девочка. Моложе Чезаре, судя по его виду. Чем я могу помочь Странникам в борьбе против богатого и могущественного семейства? Я и с одним-то из своих родственников не могу управиться.

В эту минуту в конюшню с охапкой одежды в руках вбежал Чезаре.

— Прошу прощения, что так задержался, — тяжело дыша, проговорил он. — У нас в доме гость. Я уговорил его выпить бокал вина с Терезой, но нам необходимо поскорее убрать куда- нибудь Джорджию. И не только Джорджию. Он хочет взглянуть на лошадей.

— Кто он? — одновременно спросили Джорджия и Паоло.

— Герцог Никколо, — ответил Чезаре. — Никколо ди Кимичи сейчас в нашем доме. И будет здесь с минуты на минуту!

Глава 3 Разделенный город

Зарина, кобыла, которую готовил к Скачкам округ Девы, произвела на герцога Никколо неплохое впечатление. Резвая каштановая трехлетка, готовая до конца выложиться на Звездных Скачках. Что-то в глубине сознания герцога настойчиво наводило его на мысли об округе Овна, и, повинуясь внезапному капризу, он решил посетить и эти конюшни.

Точно так же, как Дева была породнена с Джильей, а Близнецы с самой Реморой, так и округ Овна был связан с Беллецией. Поэтому герцогу больше всего хотелось, чтобы их лошадь ничего не добилась на Скачках. Разумеется, внешне он ничем не проявлял своих чувств. Для простых конюхов посещение конюшен самим герцогом Джильи было великой честью, и он держался предельно любезно, как и положено аристократу по отношению к простому люду.

И эти люди, конюший и его сын, похоже, полностью ощущали, какая им оказана честь. Они суетились вовсю и рады были — идиоты! — показать ему своего лучшего скакуна. Будь у них хоть капля здравого смысла, они сказали бы ему, что собираются выставить совсем другую лошадь! Вообще говоря, этот их Архангел — замечательное животное.

— Великолепно, великолепно! — произнес он сердечно, тоном благожелательного покровителя. — Деве будет не так-то просто побить вас, хотя лошадь и у нас тоже очень неплохая.

— Ну, ваша светлость, — вежливо ответил Паоло, — еще слишком рано говорить об этом. Многое может случиться до дня Скачек. Да и в сам день тоже.

— Воистину так, — согласился герцог. Он чувствовал уже усталость и стремился поскорее вернуться в уют папского дворца. Однако перед тем, как выйти из конюшни, он остановился, чтобы взглянуть на серую кобылу и ее черного как смоль жеребенка. На спину жеребенка была накинута попона.

— Что с малышом? — спросил Никколо.

— Немного лихорадит, ваша светлость, — ответил Паоло. — Мы решили поберечься, он ведь только этой ночью родился.

Никколо кивнул.

— Осторожность никогда не вредит, — сказал он и неопределенно махнул рукой. На выходе ему пришлось слегка наклонить голову, едва не задевавшую притолоку. Паоло последовал за герцогом, чтобы показать ему и остальные помещения. Едва они удалились, как над головой Чезаре послышалось громкое чиханье, заставившее его стремглав броситься вверх по лестнице, ведущей на сеновал.

Джорджия всё время наблюдала за происходящим внизу сквозь щель между досками.

— Молодец, что не чихнула, пока герцог оставался здесь, — сказал Чезаре, и они дружно захихикали, словно одурев от облегчения. Слава Богу, гость не увидел ни Джорджию, ни жеребенка. Точнее говоря, жеребенка он видел, но даже не представлял, что же он видит.

В люке появилась седоватая голова Паоло.

— Всё в порядке, — сказал он. — Но висело, надо сказать, на волоске. Чем скорее мы отправим Мерлу в Санта Фину, тем лучше.

— Мы забираем Звездочку и жеребенка из города, — объяснил Джорджии Чезаре. — Отец считает, что так будет безопаснее. Узнав, что произошло у нас в Овне, другие округа начнут завидовать нам и могут попытаться похитить малыша.

Пока герцог Никколо находился в конюшне, Джорджия успела переодеться. Роста она и Чезаре были примерно одинакового. То ли он был низковат для своего возраста, то ли тальянские подростки уступали в росте своим сверстникам из двадцать первого века. Паоло окинул Джорджию критическим взглядом.

— Вот теперь ты больше похожа на жительницу Реморы, — сказал он. — Хотя люди все равно будут удивляться серебряным украшениям в сочетании с одеждой паренька, помогающего ухаживать за лошадьми.

— Ну, я ведь не из Реморы, — заметила Джорджия. — И я всё еще ничего не знаю ни о вашем городе, ни об этих, похоже, чрезвычайно важных для вас скачках. А еще вы так и не закончили рассказывать мне о Странниках.

— Для этого еще будет время, — сказал Паоло. — Теперь же тебе надо познакомиться с городом. Если твоя стравагация не отличается от всех прочих, тебе нужно будет вернуться домой к наступлению темноты. Это дает тебе несколько часов времени. Думаю, что Чезаре не откажется совершить с тобой прогулку по Реморе. И о Звездных Скачках он расскажет тебе всё, что ты только захочешь.

* * *

В своем дворце Папа осторожно снял с себя расшитую серебром ризу. Сейчас на нем была розовая шелковая сутана, делавшая не такой внушительной — хотя он и уступал в росте своему брату, герцогу Джильи, — его крупную фигуру. Помимо того, Фердинандо были менее честолюбив, чем Никколо. Ему по душе были спокойная жизнь, изысканные вина и хорошо приготовленная пища, мягкая постель и любимое собрание редких манускриптов. Обет безбрачия, не позволявший Папе иметь жену и детей, не слишком тяготил Фердинандо. Пламя страсти лишь изредка вспыхивало в нем даже в далекой юности, а сейчас бокал беллецианского красного и дебаты с кардиналами по спорным вопросам теологии были для него намного предпочтительнее вечных забот о том, как заставить женщину чувствовать себя счастливой.