Госпожа

— Я это не надену, — безапелляционно говорю я.

***

Егор притормозил перед неприметным двухэтажным зданием. Оно было полностью безликим, лишенным изюминки. Не было ни красочных вывесок, ни громких названий. Не было вообще ничего, выделяющего это здание среди других кирпичных домов. Я ни за что бы не подумала, что оно чем-то примечательно. Чем-то подобным.

Парень полез в бардачок, нарочно касаясь моих коленей сильной грудью. Но это не подействовало на меня так же опьяняюще, как раньше. Я все равно чувствую себя дурой. Или шлюхой.

Хоть я и не надела предложенные им шорты и колготы, от туфель и майки с жилеткой отказаться не удалось. А завершили этот ужас мои черные брюки, красиво обтягивающие ноги. Я их всегда любила. До этого. Хорошо хоть, я сумела отбиться от пошлой красной помады, которой он хотел вымазать меня.

Из бардачка Егор достал кожаный ошейник с шипами. Прилично потертый изнутри. В груди что-то неприятно сжалось, при мысли о том, что все это уже с ним происходило. И на моем месте была другая девушка. А я всего лишь замена. Не зря ведь он так упорно пытается сделать из меня кого-то другого.

— Надень его мне, — просит Егор, протягивая ошейник в мою сторону.

— Зачем? — спрашиваю, с опаской гладя на кусок кожи, будто боясь, что он обожжет мне руки.

— Это признак подчинения, — привычно терпеливо объясняет он. — Логично будет, если ты наденешь это на своего раба.

Слово «раба» резко царапает слух. Пропадает всякое желание с ним спорить. Так что я просто беру ошейник и надеваю на его шею, пытаясь игнорировать жест полного повиновение — склоненную голову и опущенный взгляд. Абсолютное подчинение.

Из машины мы выходим молча, молча идем по аллейке, ведущей к двери дома. Молча заходим внутрь, минуя стоящего у двери мужчину, отдаленно похожего на охранника. Оказавшись в узеньком коридорчике, таком же безликом, как и сам дом, Егор повернул влево, открыл неприметную дверку и вошел внутрь, за руку втаскивая и меня.

Казалось, будто я попала в другой мир, отличающийся от моего так сильно, что сводило зубы. Это был мир латекса, кожи, плетей и боли. Мир унижения и жестокого секса. Комната отдаленно напоминала актовый зал. Была невысокая сцена и столики с кожаными диванами, расположенными вокруг нее. Их было не много — от силы десятка полтора, а может, и меньше. В царящем здесь полумраке сосчитать их было трудно. Как и дышать этим тяжелым воздухом, насквозь пропитанным кровью, похотью и фальшью.

Большинство столиков пустовало. Лишь за некоторыми, вальяжно раскинувшись на диванах, сидели латексные девушки в компании забитых, лишенных собственной воли, мужчин. Покорных, как хорошо обученные псы. «Абсолютное подчинение».

— Если прикажешь, я поползу за тобой на четвереньках, — прошептал мне в ухо Егор, заставив меня в который раз за сегодня вздрогнуть.

— Нет. — неожиданно твердо выдаю я, повернувшись к нему лицом. И я вижу. Это не мой Егор. Этот парень готов лизать мне ноги, если я прикажу. Передо мной был не мой принц. Передо мной был раб.

Мы идем к столику, и я кожей чувствую обращенные на меня взгляды. Некоторые дамочки пялятся не скрываясь, демонстративно кривя ярко-красные губы в презрительной гримасе. Противно. Едва сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать гордо поднятый вверх средний палец. Он у меня как раз красивый с аккуратно подпиленным ноготком, выкрашенным в черный.

Мы занимаем крайний столик у стены. По поведению Егора ясно, что он хорошо знает это заведение. Я сажусь на диван, специально поворачиваясь спиной к манерным сучкам, и оглядываю пока ещё пустую сцену. В принципе, она вполне обычная, если не считать черный занавес и ремни с цепями, свисающие с потолка. Егор садится рядом, подогнув под себя ноги. Теперь он передо мной на коленях, всем своим видом показывает «делай что хочешь».

— Новенькая? — спрашивает рыжая девица в ужасающе-коротком кожаном платье с вырезом почти до пупка. Мне понадобилась минута, чтобы понять, что она держит в руках поднос. Официантка, значит.

— Да,— за меня отвечает Егор, кивая девушке.

— Да ты экстремален, — смеется она. — Позволить руководить неопытной девчонке.

— Она мастер, — замечает Егор, подмигивая мне. Но мне не льстит эта похвала. Совершенно не льстит. Чтобы скрыть неловкость, я закидываю ногу на ногу и откидываю волосы с плеч.

— Так, может, покажешь ее, — заговорческим шепотом спрашивает она, подавшись вперёд так сильно, что я вижу коричневые соски, плохо скрытые платьем.

— В другой раз. — улыбается Егор.

— Вижу-вижу, — смеется девушка. — Такая стеснительная. Просто душка. Я Викки.

Что самое странное, обращаясь ко мне, она не утратила всю свою соблазнительность. Напротив, она красиво выгнула спину, как кошка, отчего ее грудь почти оголилась. Или это у нее манера поведения такая, или она просто би и отчаянно хочет секса.

— Лекси, — говорю я, посчитав это имя подходящим по ситуации. Зато теперь стало понятно, почему он меня так назвал. По ситуации подходит. Госпоже.

— Тебе идет, — очаровательно улыбнулась она, обнажая ровные белые зубки. — Принести что-то выпить? Ты напряжена.

— Принеси, — киваю я, улыбаясь ей в ответ. — На свое усмотрение.

Не знаю, откуда появилась эта улыбка, но не улыбнуться не получилось. Девушка мне нравилась. Она располагала к себе, несмотря на чересчур вольное поведение. Она не выглядела шлюхой. Скорее, наивным ребенком, одевшим по ошибке мамину одежду. Вот и сейчас она улыбнулась во все 32 и удалилась, красиво виляя попой.

Я видела, что Егор хочет что-то спросить, но не стала заострять на этом внимание. Потому что знала наперед его вопрос. Не хотелось обсуждать это в подобном месте. И так настроение ниже плинтуса. Впрочем, он и не успел бы спросить, так как на сцене появился невысокий человек в черном костюме, чем-то отдаленно напоминающий мне мышь. Такой же невзрачный и такой же серый. В зале заиграла музыка. Латексная и синтетичная, как и все остальное здесь.

— Приветствую вас, дамы и господа! — прокричал мужичок, стараясь перекричать визг музыки. Его официальная белая рубашка кажется белым пятном в общей черноте и непривычно режет глаза своей неуместностью.

— Сегодня мы приготовили специально для вас особое шоу! — кричал человек, изредка срываясь на визг. Я почувствовала, как напрягся сидящий рядом парень. Но не стала выяснять — отчего. Было ясно, как день. Это предвкушение.

Ведущий орал что-то еще, но его слова утонули в зубодробительном соло. От этой музыки и от общей атмосферы меня начало мутить. Я прикрыла глаза, чтобы справиться с приступом тошноты, а, когда открыла, мужичка уже на сцене не было. Но была молодая пара — девушка, одетая в черный комбинезон из легкого материала и парень в коротких латексных шортах, стоящий перед ней на четвереньках. Музыка немного стихла. Или я просто уже к ней привыкла.