Гость

– Давно не виделись. Выпьешь?- Я протянул гостье напиток, но она как всегда молчала и просто смотрела.- Пока ещё рано, извини.

Это была смерть. Моё персональное воплощение конца. Так и не разобрался, настоящая она или просто галлюцинация раздираемого болью сознания. Оба варианта могли быть верны, вероятность примерно одинаковая. Что означал её приход? Почему она не имела лица? Если это лишь иллюзия, то почему она принимает подобный вид? Много вопросов, ответы на которые вряд ли удастся получить.

Очевидно лишь то, что я опять отключился. Измождённое тело взяло паузу. Артефакт на подобный случай лежит у фей в кармане. Как только заметят, то вернут в нормальное состояние. Впрочем, сегодняшняя галлюцинация немного отличается от привычной. Она заговорила.

– Ты нужен мне.

– Я ещё не отошёл от гибели жены, зайди через пару сотен лет.- Рефлекторно отшутился я, даже не до конца осознав произошедшее. Это серьёзно уменьшало вероятность того, что девушка является лишь галлюцинацией.

– Вскоре ты найдёшь знак.- Абсолютное игнорирование моих слов. Безэмоциональный и сухой голос. Интересно.- Просьбу о помощи. Я даю тебе право вмешаться и убить. Можешь сражаться в полную силу.

– Была бы она, эта сила.- Озадаченно бормочу в пустоту, моя персональная смерть исчезла, растворившись в потоке налетевшего ветра.

"Ты как?" Ворвался в сознание обеспокоенный голос старшей феи.

" Ещё жив. Спасибо за помощь. Долго лежал?"

" Пару минут, не больше. Бормотал что-то. Если хочешь, могу глянуть."

" Нет, спасибо."

Малышка предлагала мне исцеление разума. Временное эмоциональное спокойствие и забвение. Помогает разобраться в себе и вытащить на поверхность самые сокровенные мысли. Иногда бывает полезно в качестве самоанализа. Однако, если это действительно смерть, то для феи опасно лезть в её дела.

Разрешение относилось к убийству богов или вмешательству в их дела. Я, как Хранитель, ограничен некоторыми правилами. Мне нельзя пойти и уничтожить первого встречного бога просто потому что захотелось. Хотя человека, кстати, можно. Я остаюсь смертным, но слишком силён для ограничений, что накладываются на них, а потому имею другие.

Хранителю дозволено убивать богов только в случае угрозы существованию какого-либо мира или когда они первые проявят агрессию. Смерть, если это была она, фактически стёрла это правило лёгким движением руки. Условия, правда, смутные. Каков будет формат просьбы о помощи, что за знак? Следует ли это воспринимать буквально?

Впрочем, она не могла говорить яснее. Не представляю даже, чем ей пришлось расплатиться за вмешательство. Правила сковывали сущность такого уровня по рукам и ногам. Опять же, если всё произошедшее не было лишь галлюцинацией. Впрочем, кого я обманываю?

Правила, правила, всюду правила. Они были основным законом равновесия, системой мер и противовесов. Быть может, не идеальной, но успешно функционирующей несчётное количество лет. Кто их придумывал и накладывал, раз даже сама Смерть не может переступить через некоторые запреты? Полагаю, если я однажды узнаю ответ на подобный вопрос, то сразу же окажусь стёрт с лица вселенной. Окончательно и бесповоротно.

Устав пытаться постичь непостижимое, я решил вздремнуть и закрыл глаза, но сразу же оказался потревожен нарушением периметра скрывающего купола. Приняв сидячее положение, уткнулся взглядом в идеально белый доспех, на спине которого расположились металлические крылья.

– Не то чтобы у нас было запрещено на крыше лежать.- Я моргнул, а Гейр уже предстала в повседневной одежде.- Но лучше так не делать. Шанс наткнуться на сумасшедшего в пределах Пацифиды довольно велик, поэтому старайся не создавать конфликтов. Тот факт, что дом явно не твой, как раз может оказаться причиной того самого конфликта.

– Неужели у целого магистра величайшего из орденов Перекрёстка нет больше дел, чем отлавливать обычных музыкантов по чужим крышам?- Я иронично приподнял бровь, а Гейр расхохоталась и присела рядом со мной.

– На обычных времени действительно не найдётся.- Она протянула феям горсть конфет. Явно готовилась к встрече. Я создал вазочку из кристаллов, в которую и были высыпаны сладости. Малышки накинулись на угощение, а Гейр расхохоталась.- Кстати, с величайшим Белые бы не согласились. Очень горделивые ребята.

– Звонкая.- Кажется, она это уже говорила при прошлой нашей встрече. Но не вслух.- У тебя очень звонкая радость.

– Спасибо, наверное.- Гейр озадаченно уставилась на старшую фею, которая вернулась к поеданию печенья. Её сёстры предпочли конфеты.- Это комплимент?

– Он самый. Можешь гордиться. При нашей первой встрече они сказали, что я слишком пустой и мутный.- Девушка расхохоталась.

– Прямо в точку. Удивительное попадание. Это у тебя акавит?- Я кивнул.- Дай хлебну. Отличная штука.

– Правда, на магистра ты не очень то и похожа.

– Закончилось.- Гейр озадаченно потрясла бутылкой, а затем вернула её мне и вновь рассмеялась.- Да ладно. Уравновешиваю остальных. Все такие важные и серьёзные, словно в похоронном бюро работают.

– Это что?

– А, забудь.- Отмахнулась девушка.- Вернёмся к началу этого интереснейшего разговора. Ты чего тут сидишь?

– Праздник. День рождения у меня сегодня.- Она захлопала в ладоши.

– Поздравляю. Но это не повод сидеть на чужой крыше.

– А где мне ещё сидеть?

– Что, друзей нет?- Она усмехнулась и слегка наклонила голову.

– Есть.- Я откинулся на спину и уставился в небо. Почему бы и не поговорить.- Даже сестра найдётся, хоть и не кровная родственница. Желания с ними сидеть нет. Да и заняты все. Не такой и важный повод, чтобы от дел отрывать.

– Одинокий.- Печально резюмировала средняя фея.

– Не грусти.- Младшая положила мне на грудь конфетку.

– Спасибо. Пожалуй, что вы правы.

– Серьёзно?- Пожалуй, Гейр удивилась даже больше, чем при первой встрече с феями.- Вот так теперь выглядят одинокие люди?

– А что мне, плакать?- Девушка расхохоталась.

– Не отказалась бы посмотреть. Если, конечно, в процессе с ума не сойду от пережитого эмоционального потрясения.

– К тому же, я чётко осознаю абсолютную парадоксальность этого чувства. Очень малому количеству разумных даны такие близкие люди, какие имеются у меня. И, несмотря на это, в душе всё равно очень тщательно свило гнездо одиночество. Прямо рядом с яростью.