Гостья

Да, до столицы роботу необходимы были провожатые. Уарата – река довольно быстрая, норовистая и переменчивая. Женское имя ей не зря дали… Но, если отбросить враньё про автоматизированную доставку контрабанды в особо крупных размерах, опять встаёт вопрос – зачем? Инаркт, столица колонии, в пятидесяти километрах от реки расположена. Что, проделать такой путь только для того, чтобы подпалить какой-нибудь рыбацкий посёлок? Судоходство на Уарате нельзя нарушить – его и так почти нет, считай…

Чтобы понять основной замысел, нужно было научиться думать по-другому. Нужно было усвоить новые правила, которые диктовала приближающаяся война. Наверное, у меня это получилось потому, что я последние две недели в этом направлении усиленно практиковался. Для начала я предположил, что все участники операции, включая и робота, и людей, были мелкой разменной монетой. А оружие «Морской змее» в этот раз нужно было только для того, чтобы поднять шум в случае провала, перед самоликвидацией. Главной её задачей было суметь подняться к среднему течению реки, куда-нибудь в район Первого моста, поближе к столице. Там её, скорее всего, ждала тихая и бесславная гибель на дне реки. Как и обоих её проводников – они так и не успели бы купить себе дом на деньги, заработанные предательством… Там, у Первого моста, нужна была не сама «Змея». Я был почти уверен, что целью операции было получить металлический, отливающий бронзой шар её электронного мозга, в котором был бы детально записан весь маршрут от устья Уараты, все течения и промеры глубин, все ориентиры и тайные точки подзарядки…

Интересно, кто всё это придумал? Таинственный, почти мифический, резидент будущих агрессоров? Чтобы потом пропустить по этому маршруту что-то посерьёзнее и в больших количествах? Устье Уараты практически не охраняется. Хоть там и имеется военная база, убедить военных, что опасность может прийти по дну реки, нужно ещё суметь…

Теперь я знал, где сегодня планировалось встречать смертоносную гостью из космоса. Конечно, это были не те самые мостки, где началась сегодняшняя потасовка –Ахту оказался мужиком достаточно сообразительным. Потайную точку подзарядки, первую в цепочке, он оборудовал выше по реке, примерно на полпути до Старой Сети. Там, рядом со старым заброшенным рыбацким посёлком, который с годами уже и название своё потерял, в Уарату впадал какой-то ручеёк, образуя небольшую, но довольно глубокую заводь. В устье ручейка, в зарослях кустарника, стояло сооружение, похожее на большой покосившийся лодочный сарай – на самом же деле это был крытый причал. Местная община в своё время постаралась. Да вот забросили тот причал, там уже много лет никто не появлялся… А глазастый Ахту нашёл.

Тайный причал с нелегальным ответвлением силового волновода – это, безусловно, важная улика для очередного намечающегося расследования. Но сейчас было важнее, что плыть туда куда ближе, чем до Старой Сети.

Я сунул руку за ворот и нащупал цепочку брелока специальной связи, болтавшегося на груди. Я понимал, что рацией сейчас пользоваться нельзя. Кроме того, теперь, когда всех уже поймали и всё взорвали, с передачей сведений, наверное, можно было и не спешить. Я использовал экстренную связь из других соображений. Ахту утверждал, что рядом с сараем на берегу есть хорошая, просторная лужайка, куда мог сесть катер. Да и машину тоже можно было подогнать.

Ближайшая отсюда больница – медицинский центр в Пхата. Он километрах в ста выше по реке. На лодке плыть туда очень долго. К тому же сейчас, после обстрела со «Змеи», мы и до противоположного берега могли не дотянуть. На машине пришлось бы объезжать аж через Третий мост, а это полторы сотни километров, не меньше… Я надеялся, что хотя бы катер успеет донести Ахту до больницы…

Маленький золотистый металлический цилиндрик брелока специальной связи имел всего три кнопки – одну гладкую и две с рельефными точками по центру. И никаких выступающих штучек вроде антенн или разъёмов – ничего кроме ушка с колечком для цепочки. Могущество этой маленькой штуковины крылось в каких-то недоступных пониманию простого агента адвослужбы технологиях.

Гладкая кнопочка предназначалась для приёма и передачи сообщений. А две другие были для особых случаев – для передряг ещё худших, чем сегодняшняя. Пока что я ими пользовался только однажды…

На самом деле, я мог получить нагоняй за необоснованное использование спецсвязи. Но меня это совсем не беспокоило. Нажав на кнопочку, я дождался слабого, но вполне ощутимого укола – это хитрое крошечное устройство сверило мои отпечатки пальцев, генетический код плюс что-то там ещё и подтвердило, что идентификация пройдена. Потом, сложив ладонь лодочкой, я поднёс брелок ко рту и набормотал в него своё первое сообщение.

Боевой стандарт специальной связи – десять слов. Брелок передаёт данные довольно медленно. В десяток слов у меня хорошо уложились оперативные данные, но не вмещалась задача по срочной эвакуации умирающего Ахту и необходимость спасать девчонку, как я ему обещал… Да если бы и не обещал… И потому мне потребовалось два сообщения. Такое у меня тоже было впервые… Две недели назад мне казалось, что больше ничего из ряда вон выходящего со мной ещё долго не произойдёт – лимит на экстремальные события исчерпан… Как же я ошибался!

Я не получил ответа на свои сообщения. Да это было и не нужно. Наш катер, появившись откуда-то сзади, прошёл на небольшой высоте чуть в стороне от лодки, обдав нас водяной пылью. Только третий день, как он вернулся из ремонта, и вот уже в целое сражение угодил… Тёмно-серая птица, эмблема оперативного крыла адвослужбы, нарисованная на его свежевыкрашенном борту поверх серой защитной краски, была едва различима – как и положено для нашей конторы… Указывая нам курс вверх по реке, катер качнул крыльями. Потом, помедлив секунду, он заложил крутой вираж и пошёл к правому берегу. Уиц – удивительный пилот. В его руках летающая техника словно обретает язык жестов… Для меня, например, смысл этой пантомимы в исполнении нашей крылатой машины был совершенно ясен. Но не все понимают правильно даже вполне очевидные жесты…

– Что такое? – тревожно спросила Льета, провожая взглядом низко летящий над водой катер.

– Нас будут там ждать, – уверенно сказал я, указывая вперёд, вдоль нашего, левого, берега.

Но Ахту мы до условленного места не довезли. Он оставил нас всего минут за пять до того, как я сходу умудрился попасть развороченным носом лодки в приоткрытые ворота потайного причала, позеленевшие сваи которого торчали прямо из чёрной воды.

Подстреленный злобным роботом контрабандист умер. Я ничего не мог с этим сделать. Поняв, что случилось, Льета сначала пыталась тормошить отчима, потом прильнула к нему и тихонько завыла…

Да, нас тут уже ждали. Из-за высоких прибрежных кустов торчали серые законцовки килей нашего катера. А чуть дальше – ядовито-жёлтые кили боевого катера. Судя по маркировке, это была машина из 17-й эскадрильи «Шторм», которая базировалась на расположенной неподалёку военной базе, называемой Западной площадкой. Даже по кончикам хвостов можно было судить, что боевой катер заметно крупнее и мощнее нашего. Тем не менее, вся тяжесть сражения с непрошеной гостьей из космоса досталась нашей серой птичке. Как обычно…

Три багра с разных сторон вцепились в борта лодки. Уже почти рассвело, и, оказавшись в полутьме дощатого строения, я не сразу проморгался – только слышал, как в замершей лодке плещется вода. Брызги от тяжёлых сапог двух рыбаков, ловко спрыгнувших в лодку, заставили меня поморщиться. Всё было сделано быстро и грубо. Сначала вытащили Льету. Она до последнего цеплялась за балахон Ахту. Потом на рассохшиеся доски причала осторожно положили труп контрабандиста. С него текла вода, смешанная с кровью…

– Всё, больше никуда не торопимся… – пробормотал кто-то, склонившись над телом Ахту.

Я задрал голову, стараясь разглядеть собравшихся в сарае людей.

– Давай! – ко мне протянулась знакомая рука.

Это был Стаки. Вторая рука у него была занята карабином. Пошатываясь, я встал, ухватившись за локоть друга. Отталкиваясь ногой от борта, измочаленного взрывом плазмоида, я почему-то вспомнил про свой пистолет, который так и не успел в этот раз достать из кобуры. Может, и хорошо… Обошлось и без него…