Готика

Как бы сильно я ни хотел отстраниться, забыть, она всегда преследовала меня в моменты бодрствования и во снах. В каждом чёртовом мгновении Медея находилась рядом и не отпускала. Я как дикий зверь желал, чтобы в реальности всё было именно так. Она не должна меня отпускать. Никогда. Ведь я не отпустил и не смогу.

– Пройдись со мной, – мягкий голос Арлин Коваль вырвал безжалостно те опасные мысли. Чем больше проходило времени, тем отчаяние я желал приступить к поискам, наплевав на запрет Тристана. – Я всё ещё здесь, Иерихон. И не уйду.

– Вот как, – сменив мрачную задумчивость на милую улыбку, ответил. – Тогда как я могу отказать? Это же сама Арлин Коваль пригласила меня на прогулку.

Она засмеялась, откинув голову назад, и то с каким весельем звучал тот смех, зацепило нечто тёмное внутри. Я по-настоящему смеялся только с Медеей, в остальных случаях моя наигранная весёлость была маской. Красивой профессиональной маской убийцы.

Тристан никогда не выражал свои чувства, предпочитая угрюмость и загадочность. Он не пытался играть с людьми, показывая, что ему неинтересно, но я всегда носил маску, и со временем она настолько сильно прикипела к лицу, что снять её даже не представлял как. Медее это удавалось, но только ей одной.

– Мне кажется или тебе нужно сопровождение, чтобы передвигаться по территории Дракмора?

Арлин напряглась от моего вопроса, но не ответила. Она шла рядом, сжимая своими холодными ладонями мою руку.

– Та игра, которую вы вели с Тристаном, уже закончилась. Так скажи мне, тебе нужно продолжение?

Арлин сбилась, и мне пришлось придержать её, чтобы не упала. Её тонкий силуэт в строгом костюме на высоких каблуках, казался чересчур пафосным. Я понимал подобный выбор, когда мы преподавали, Академия диктовала свои правила как студентам, так и преподавателям, но сейчас, когда здесь остались только те, кто не хотел уезжать, подобный выбор наряда меня удивлял.

– Не молчи. Поговори со мной, Арлин.

– Я просто хотела пройтись с тобой и обсудить некоторые вопросы, связанные с программой на будущий учебный год, – мягким тоном, без тени дрожи, ответила Арлин. – Ты слишком много думаешь и хочешь помочь каждому, но это просто невозможно.

– Если помощь требуется тем, кто мне дорог, нет ничего невозможного.

Она как-то грустно улыбнулась и перевела тему на будущие занятия. Мы обсуждали её план действий, я внёс свои предложения и корректировки, которые должны помочь осуществить то, что задумала Арлин. Академия Дракмор требовала не только полной уникальности и своеобразной подачи каждого предмета. Все преподаватели должны были углубляться в свои темы нестандартным образом мыслить креативно, чтобы заинтересовать молодые умы, которые жаждали развлечений и секса, а не поглощения знаний.

– Если тебе когда-нибудь нужна будет помощь, пообещай, что обратишься ко мне.

Арлин отстранилась и долго стояла ко мне спиной. Казалось, она поглощена тёмными водами озера боли, но я знал, что девушка обдумывала мои слова. Взяв её за плечо, мягко развернул и заставил встретить мой взгляд.

– Пообещай.

Тихо выдохнув, она кивнула, будто тем самым обрекла меня на некие мучения. Арлин так многого не знала обо мне и не представляла, на что я способен. И как глубоко уже упал в тот самый чёрный омут, где кроме боли растворялись другие чувства. Не было ничего, что могло бы пробиться сквозь толстый слой пережитых неудач.

– Обещаю.

– Вот и отлично. Не заставляй меня принуждать тебя обратиться за помощью. Ведь даже если ты не попросишь, я пойму, что должен вмешаться.

В её глазах сверкнуло нечто похожее на испуг, но я не стал углубляться в ту щекотливую тему. Тристан не рассказал мне о том, что между ними произошло, а я и не настаивал, понимая, если Арлин будет нуждаться во мне, расскажет всё сама, но я догадывался о том, что происходит.

Мы все играли не по правилам, нарушали запреты и установки, которых требовали правила Академии, и каждый платил за свои поступки. Выбор, который сделал Тристан, подвергнув своё сознание воздействию ноктюрны, был той самой высокой платой.

Арлин металась как тигрица, запертая в клетку, желая выбраться на свободу, но её история казалась настолько пугающей, что даже я не знал, как ей выбраться. А моя дорога всегда была вымощена осколками, и наступая на каждый из них, я получал новые раны, которые с каждым днём кровоточили всё больше и уходили глубже, меняя мою душу. Затягивая тьмой.

***

Уже знакомый шум капель, разбивающихся о каменный пол, заставил меня яростно сжать зубы. Я знал, что будет, когда открою глаза. Знал и не хотел этого. Старый серый каменный потолок с современной люстрой, которая давала слишком мало света, позволяя черноте бродить по углам – вот что я увижу, стоит открыть глаза. Металлический стол, на котором каждая склянка и пробирка всегда занимала своё место. Чёртов перфекционист.

Последний раз Тристан нашёл меня на чёрном пляже обнажённого и избитого. Я смутно помнил, что произошло, и с каждым днём те воспоминания тускнели, всё больше уходя так далеко, что, если бы захотел, я бы не вспомнил. А теперь всё повториться, только я сомневался, что Тристан сможет найти меня. Не в этот раз.

– Я вижу, что ты проснулся. Не затягивай, Иерихон, у меня слишком много дел и мало времени, – голос Квентина Вирмора резал, как тупая рапира, каждый раз, больно прорезая связки, сухожилия и доставая до костей. – Ты даже не представляешь, насколько круто повернётся твоя жизнь. Я готовился к этому моменту так долго. Пришло время исполнить заключительную роль в моей ужасающе-потрясающей постановке. Я ведь так упорно готовил те декорации.

Слишком долго, по-моему, мнению, но я никогда не мог избавиться от влияния Квентина Вирмора. Он появлялся, как дьявол из ниоткуда, просто представал передо мной, прежде чем дать очередной приказ, которому я не мог сопротивляться.

Открыв глаза, посмотрел на свои руки, чистая загорелая кожа, но сколько крови она впитала в себя.

– Тебе стало интересно? – приподняв густые чёрные брови, с самодовольством, спросил Квентин, поймав мой взгляд.

Откинувшись на спинку кресла, в котором меня оставили, я только оскалился, прекрасно понимая каждый ход своего противника. Проходил по этому пути сотни раз и знал, Квентин уже ввёл в мои вены ноктюрну, так что препятствовать ему или попробовать напасть не получится. Он успеет отдать приказ до того, как я встану. Но я каждый раз пытался, отказываясь верить, что проиграю. Величина моей ярости и гнева прямо пропорциональна той тьме, что он словно зёрнышко заронил в душу.

– Я знаю, где она, – не было необходимости называть имена, мы оба понимали, о ком говорит Квентин. – Тристан спрятал Медею, но я-то знаю, где твоё сердце, Иерихон Вирмор.

Моё тело скала – неподвижная и напряжённая. Я не позволю ему увидеть свою реакцию это единственное, что осталось – эмоции, которые я мог контролировать, когда не находился под влиянием ноктюрны. И я не отдам ему свою ярость, боль и страх.

Квентин усмехнулся, черты его лица исказились, напоминая мне тех демонов, что властвовали в аду: чёрные брови, в тон им волосы, с лёгкой проседью, прямой нос и полные губы, которые отдавали мне столько приказов, что я ненавидел его. Мечтал вырвать трахею, лишить воздуха, надорвать связки и смотреть, как он захлёбывается собственной кровью.

– Не удивлён, что я знаю, где Тристан спрятал её?

Если дам ответ, он поймёт. Если промолчу результат тот же, потому я выбрал второй вариант. Когда он назвал её имя, внутри меня словно огненный дьявол, воспламенилось каждое чувство. Единственный ответ, который Квентин никогда не услышит, она была для меня всем.

– Пришло время вам снова увидеться, ведь настала твоя очередь вступить в игру. Медея уже послушно выполняет свою роль, так что осталось только выпустить главного злодея, который либо всё погубит, либо…