Готика

Я не пытался выяснить, что именно она имела в виду терпеливо ожидая, когда Инди просто выговориться. Она так часто пропадала в своём разуме, будто намеренно пыталась завернуться в те стены, где ничто не могло навредить, что я не пытался вытянуть её обратно. Спасением для неё была изоляция и наша молчаливая поддержка. Я не имел права лишать её этого выбора.

Инди резко повернула голову в мою сторону, и когда я позволил нашим взглядом столкнуться, её губы прорезала не самая добродушная улыбка. То было больше похоже на разочарование, смешанное с ненавистью.

– Почему я не смогла вынести всех тягот? Ты реален, Иерихон, а вот я, всего лишь оболочка. Почему тебе удалось выстоять против того шторма, который обрушил Квентин, а меня он разрушил, затянув в водоворот смертельной воронки?

Меня настолько глубоко пронзило отчаяние и боль, что я не смог ответить, пока Инди продолжала смотреть мне в глаза, будто пыталась в них найти ответ на свой вопрос.

– Инди, я не позволю тебе сделать неверный шаг, – мягким голосом, произнёс Тристан. – Каждому из вас я дал обещание, которое выполню. Не остановлюсь, пока не найду то, что вернёт ваши жизни. Больше никто и никогда не сможет подобным образом навредить вам.

Её смех в тот момент, казался зловещей тирадой. Хриплый, с металлическими нотками, будто гвоздём провели по железу.

– Ох, Тристан, ты думаешь, что это поможет? Возможно, Иерихон получит свою жизнь обратно, но то, что сломало меня, изнутри изменив сознание, никогда не вернётся к норме. Я всегда буду испорченной не такой, как другие. Не собой.

Откинувшись на спинку дивана, я прикрыл глаза, понимая смысл слов Инди. Я впитывал в себя каждую букву, которую она произнесла с тихим отчаянием и потерей, будто уже решила, как всё будет в будущем. Она не могла и не хотела верить, что всё возможно исправить. На самом деле я был полностью согласен с её чувствами, понимая: даже если Тристану удастся найти противоядие то, что позволит противостоять ноктюрне, меня прежнего это не вернёт. Я навсегда останусь сломленным, а руки мои будут помнить кровь.

Инди тихо забормотала какую-то песню, похожую на те, что поют в детстве, колыбельную, пока всё звуки не стихли. Её голос удалялся, словно на расстоянии, но я знал, что она засыпает. Как только наступила последняя нота, всё стихло. Открыв глаза, я заметил, как Тристан смотрит на нас, словно на своих детей тех, кто до сих пор нуждается в защите.

– Ты солидарен с ней, – тихим шёпотом, произнёс он.

Тристан мог прочесть правду на моём лице, потому я не стал отвечать. Уложив Инди, мы вышли на свежий воздух. Окружающие нас деревья, что росли здесь с незапамятных времён, защищали от ветра. Тихие отголоски той бури, что прошлась по нам в компании Инди, всё ещё кололи сознание, но я не мог позволить себе зациклиться на тех обречённых перспективах.

– Теперь это не квартет, а трио. Что основатели собираются делать? С самого начала их всегда было четверо, кто возьмёт управление вместо ван Доренберга?

Тристан выглядел задумчивым, когда я задал тот вопрос. После разоблачения Илии, его, как и Квентина, приговорили к смерти, которую обставят, как несчастный случай. С помощью ноктюрны, которой владели основатели, можно было с лёгкостью сделать всё чисто и без лишних подозрений. Никакой драмы.

– Они всё ещё не привели приговор в действие, чтобы не разглашать предательство Илии ван Доренберга.

– Боятся последствий, – хмыкнул я. – Это вполне обоснованно, но долго скрывать им не удастся. Кто-нибудь заметит, что теперь они выступают втроём и станут задавать вопросы.

– Потому Илия до сих пор жив.

Я смотрел на мечущиеся тени, что сновали по лицу Тристана, понимая, насколько тяжёлый выбор предстоит сделать основателям. За прошедшее столетие их правления такого не случалось ни разу. Да, были предательства и попытки скомпрометировать тайну, которую хранили четыре семьи, но всё не заходило настолько далеко. Не имело подобных последствий.

– Всё слишком запутанно, но я знаю одно, место ван Доренберга не будет пустовать. Деймос по праву рождения должен нести это бремя, но сыны основателей никогда не занимали этот пост, не достигнув двадцати пяти лет. Он слишком безумен и нестабилен, чтобы иметь взвешенное решение. К тому же основатели не знают, как много знал Деймос о делах отца.

– Они подозревают мальчишку?

Меня удивило это, хотя и не должно было. Деймос, как и все в его окружении, думал больше членом, чем головой. Из всех всадников он был самым нестабильным. Я видел их инициации и посвящение в ближний круг, и Деймос был главным палачом. Он не боялся замарать руки в крови. Не боялся осуждения или непринятия. Он был их силой, в то время как остальные всадники, слишком сильно боялись запачкать свои руки.

– Они проверяют его, и если Деймос не имеет никакого отношения к предательству своего отца, его продолжат обучать, а по достижению нужного возраста он получит полную власть и законно займёт место одного из основателей.

– Ты не договариваешь.

– Есть одна вещь, которая меня чрезвычайно волнует, – Тристан поднял очки и протёр глаза, явно тот вопрос не давал ему покоя. Мой интерес разгорелся с новой силой. – Семья Монарх уже давно претендует на место в кругу основателей. Ведь пока их трое, любое голосование или решение не может быть проведено, так как перевес окажется в пользу голосовавших.

– То есть несоблюдение правил, – задумчиво протянул я. – Но пока они держат Илию в подземелье, никто не станет заявлять права на его место.

– Рано или поздно это всплывёт и основателям не удасться сдержать недовольных. У Монархов большое влияние и сильные союзники, которые потребуют справедливости даже зная, что по достижению нужного возраста это место будет принадлежать Деймосу.

– Семья Монарх, которые два года назад потеряли своего сына из-за пожара, устроенного всадниками?

– Их виновность не была доказана. По сути, те игры, в которые играют всадники, порой заходят слишком далеко и могут стоить жизни. Адам Монарх был с ними с самого детства, но, решив принять правила тёмной игры, поплатился своей жизнью.

Та история имела слишком много данных, которые не сходились в одной точке производной. У каждой стороны есть два оборота, не стоит забывать, что всадники смогли доказать свою непричастность к смерти Адэра Монарха.

– Думаешь, они хотят отомстить?

Тристан выглядел слишком задумчивым, он точно предполагал подобное развитие ситуации.

– Всё совпало слишком удачно. Пустующее место одного из четвёрки рано или поздно раскроется – это лакомый кусок, от которого многие захотят откусить. Их силу и влияние, пожалуй, можно сопоставить с семьями основателей. Но проблема заключается в том, что они не посвящены в те тайны, которые скрывает каждая семья.

– В этом и проблема. Деймос, в случае своей невиновности, имеет право на наследование поместья Талломар, но до того дня слишком много времени. Не просто месяцы, годы, которые необходимо учесть при принятии решения.