Говоруны: Везучие сукины дети
Шрифт:
— И… что теперь? — выдохнул Координатор. — Это пат. Я не имею права и возможности убить тебя, но и ты связана теми же ограничениями. Мистер Свет не простит тебе моей смерти. Рано или поздно тебе придется столкнуться с ним лицом к лицу, здесь или в его владениях.
Пандочка покачала головой.
— Не совсем.
В руках у нее была оторванная металлическая кисть Пинк, покрытая разводами крови и ошметками плоти. На тыльной стороне ладони мигала яркая синяя лампочка. Координатор все понял и завыл.
— Я
— Ничего не выйдет! — завизжал Координатор — безумная тень, а не человек. — Чтобы это сработало, индикатор транспортировки должен быть внутри живой ткани!
— Так и есть, — подтвердила Пандочка. Она сдернула с Координатора брюки и до упора вогнала ладонь андроида ему в анус. — Приятного путешествия.
Из остановившихся глаз Пинк текли медленные прозрачные струйки.
***
Интерлюдия 2
— Длинновато, — определил Лейтенант, что-то решительно отчеркивая в своем неизменном блокноте. — Очень даже неплохо, но длинновато. Сестра таланта смотрит на автора сей поэмы безо всякого одобрения.
За окном светлело, словно ночь собиралась уступить дорогу утру, чего, впрочем, никогда не случалось. Бад вышел в зал размяться, но вместо этого просто бродил среди посетителей, переворачивая столы и жалуясь на скуку. Это не выходило за рамки принятого; по правде говоря, это тоже было привычно и довольно старо.
— Ужасы какие вы здесь рассказываете, — сказал Ильяс, отставляя рукой в тактической перчатке с обрезанными пальцами очередную тонкогорлую бутылку. — С такими приключениями и поседеть недолго. Как это Джеки-бой умудрился собрать вас всех разом?
— Джеки-бой? Ха!
— Не знаю, мне просто не заходит называть своего старого боевого товарища какой-то собачьей кличкой.
— Понимаю, о чем ты говоришь, дружище. — Лейтенант сделался серьезным. — Хоть мы все и зовем его Бадом, но его настоящее имя вовсе не Джек Райан Диксон.
— А какое?
— Мне скучно, господа! — кричал десантник в отдалении закуренного по самый потолок зала.
— Обещай, что не скажешь никому.
— Клянусь! — Ильяс сделал торжественное лицо.
— Фафник. Бадофут Фафник.
— Надеюсь, перспектива остаться без нижней челюсти ещё в силе? — Бад навис над столиком, как «Титаник» над айсбергом.
— Лучше без верхней, — задумчиво сказал Лейтенант. — Она мне жмет в последнее время.
Бад хохотнул.
— Как там я говорил… не лезь к психопату в штаны, да?
— Как же ты при таком подходе в туалет-то ходишь?
— Слышь,
ты, двухмерный паразит! — вскипел десантник. — Ещё слово скажешь… и я уберу у твоего мирка пару диоптрий, понял?— А, не обращай внимания, — отмахнулся ковбой, — я не замышляю плохого, это так, просто эхо от остывающих мозгов. Я тут практически закончил свою историю, так что легко могу быть следующим. Она от первого лица, там немножко гонок, стрельбы и любовь, конечно же, как без нее. Отменная беллетристика, первый класс. Рассказать?
— Алекс, черт тебя… когда я сниму с себя сан «священной дойной коровы», я вылакаю пару бутылок «Бейлеса» и буду ссать на твои леттресы с антресоли, понял? Черт возьми, ну и компания собралась! Один до состояния пудинга взволнован отсутствием любимой девочки, другой то и дело отращивает себе пару сисек, третий страдает от внутричерепных проблем и винит во всём чужих, дескать, хорошего человека теснят. Народ, с вами даже нельзя побыть чуточку психопатом — все роли давно разобраны и сыграны!
— О, да в баре беспредел! — на пороге стоял привычно франтоватый и нетрезвый Клэм. — Зашибись! Мне перекусить и комнату. Девочек не предлагать.
— Самим мало, — откликнулся Бад. — И это, ты еще не видел беспредела. По сравнению с ним, нынешний беспредел — просто детский сад.
— Принято, — согласился брюнет. — Но мне все ещё перекусить!
— Это не вопрос. — Бад нацепил фартук и направился к газовой плите. — Гренки?
— Отличный вариант, сэр. Лучше не придумать.
— Превосходно. — Десантник щелкнул пальцами и приступил к готовке. Мягкий хлеб легко поддавался ножу, сверху скибочки были умелой рукой посыпаны кориандром и тмином, сбрызнуты оливковым маслом и скоро оказались на шкворчащей сковородке. Через несколько минут, собрав большую Голгофу сухариков на огромное блюдо, он отправился обратно к столику. Там было пусто.
— Он опять ушёл, — покачал головой Бад, ставя блюдо на стойку.
— Я за него, — вынырнул откуда-то Лейтенант. — И я сожру эти гренки.
— Не думаю, — дуло «беретты» уставилось в лицо ковбою. — Лучше пива налей. Бокалы вон там.
— Иттадакимас, блядь, — непонятно откуда взявшийся Клэм отпихнул Лейтенанта и утащил тарелку прочь. Тот сделал большие глаза и покачал головой.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Бад? Это риторический вопрос, не отвечай. А риторический ответ таков: скорее чаще, чем нет ты ведешь себя словно ополоумевший опоссум, притворяясь опасным психопатом, хотя на самом деле вся твоя фронда — средство привлечь внимание к твоей, скажем прямо, пустяковой проблеме. Ну, украли у тебя из ящика бара столовое серебро, да и казалось бы хрен с ним, но нет, нужно раздуть из этого вселенскую проблему, равную по масштабам приступу поноса у бога. Скажешь, не так?
Десантник, выглядевший нелепо в фартуке, со своим бычьим торсом и бритой головой, лишь молча кивнул и снова включил газовую плиту.
— Послушай, те, кто выставляют своих оппонентов идиотами, вызывают у меня легкую жалость. И еще гадливость. Знаешь, как будто сидишь за столом, ешь мясо, запивая пивом, и вдруг случайно суешь руку в чьи-то теплые, разлагающие останки.
— Нет, не знаю.
<