Грабитель

— Сказала она тебе что-нибудь? — спросил Белл.

— Очень немного, — ответил Клинг. — Ее что-то беспокоило… и еще… она показалась мне слишком циничной и ожесточенной для ее возраста. — Он покачал головой.

— Я знала: что-то не так, — сказала Молли. Она говорила очень тихо, едва слышно. Руки, лежавшие на коленях, сжимали носовой платок. Он был сухим, ведь у нее кончились слезы, чтобы его смочить.

— В полиции считают, это сделал грабитель, милая, — мягко произнес Белл.

— Да, — отозвалась Молли. — Я знаю, что они там считают.

— Милая, я понимаю твои чувства.

— Но что она делала в Айсоле? Кто привел ее в это пустынное место у моста Гамильтона? Она пошла туда одна, Питер?

— Наверное, — пожал плечами Белл.

— Зачем ей нужно было идти туда одной? Зачем семнадцатилетней девочке идти в такое уединенное место?

— Не знаю, милая, — ответил Белл. — Пожалуйста, милая, не мучай себя так. Полиция найдет его. Полиция…

— Кого найдет? — Молли повысила голос. — Грабителя? Но найдут ли они того, кто ее привел в это место? Питер, Айсола — это так далеко. Зачем ей было ехать туда из Риверхеда?

Белл снова покачал головой:

— Не знаю, милая. Просто не знаю.

— Мы найдем его, Молли, — пообещал Клинг. — И отдел по расследованию убийств, и детективы из нашего участка будут над этим работать. Не беспокойся.

— А когда вы его найдете, — спросила Молли, — это вернет жизнь моей сестре?

Клинг наблюдал за ней, за пожилой женщиной двадцати четырех лет, сидевшей на стуле, опустив плечи, скорбя об утраченной жизни и вынашивая в себе новую жизнь. Они долго молчали. Наконец Клинг сказал, что должен идти, и Молли любезно предложила ему чашку кофе. Он отказался, поблагодарив ее, обменялся рукопожатием с Беллом и вышел на улицу Риверхеда, залитую прохладным послеполуденным осенним солнцем.

Из средней школы гурьбой выбегали дети, и проходивший мимо Клинг смотрел на их чистые лица — на шумных мальчиков и хорошеньких девочек, смотрел, как они носятся и перекликаются.

Всего несколько лет назад Джинни Пейдж была таким же ребенком.

Клинг шел медленно.

Становилось все холоднее, и ему захотелось, чтобы скорее наступила зима. Это было необычное желание, поскольку он по-настоящему любил осень. Хотя в этом есть что-то странное, подумал он, любить время умирания — умирающие листья, угасающие дни и…

Умирающие девушки.

Клинг отбросил эту мысль. На углу напротив школы стояла тележка с хот-догами; ее усатый хозяин в белом фартуке радостно улыбался. Он опустил вилку в дымящуюся кастрюлю с сосисками, затем в кастрюлю с кислой капустой, потом отложил вилку, зачерпнул горчицу из банки, распределил ее должным образом и подал законченный шедевр девочке лет четырнадцати, стоящей перед тележкой. Она расплатилась, и, когда откусила первый раз, на ее лице отразилась такая неподдельная радость, что, прежде чем продолжить путь, Клинг остановился понаблюдать за ней.

На мостовую в погоне за резиновым мячом, выкатившимся с тротуара, вылетела собака. Она скакала и прыгала у обочины, и вскоре перед ней, визжа тормозами, остановилась машина. Водитель покачал головой и бессознательно улыбнулся, увидев счастливого пса.

С деревьев падали листья, оранжевые и красные, желтые и буро-коричневые, охристые и бледно-золотистые, образуя на тротуарах хрустящие под ногами холмики. Клинг вслушивался в этот звук, вдыхал свежий осенний воздух и думал: это несправедливо, она должна была жить еще так долго.

Когда он вышел на проспект, налетел холодный ветер. Берт направился к станции надземной железной дороги, но ветер проникал под куртку, стараясь добраться до мозга костей.

Голоса детей из школы остались далеко позади, на Девитт-стрит, заглушенные пронзительным свистом ветра.

Клинг забеспокоился, не пойдет ли дождь.

Ветер завывал вокруг, рассказывая о тайных, запутанных делах, о смерти, и стало еще холоднее. Холод пробрался вверх по позвоночнику и обосновался сзади на шее, как холодная, мертвая рыба, и Клингу захотелось надежного тепла пальто с воротником.

Он дошел до станции, поднялся по лестнице и, как ни странно, продолжал думать о Джинни Пейдж.

Глава 7

Девушка закинула ногу на ногу.

Она сидела напротив Уиллиса и Бирнса в кабинете лейтенанта на втором этаже 87-го участка. Ноги были красивые. Юбка отбрасывала только узкую полоску тени ниже колен, и Уиллис не мог не заметить, какие красивые у нее ноги. Гладкие и стройные, с полными икрами, утончающимися к узким лодыжкам, которые особенно хорошо выглядели над черными открытыми туфлями на шпильках.

Рыжие волосы девушки тоже были красивы. Рыжие волосы вообще великолепно смотрятся. Еще она имела миловидное лицо с маленьким ирландским носиком и зелеными глазами. Она слушала мужчин серьезно и внимательно, по выражению ее лица и глазам чувствовалось, что она умна. Изредка она делала глубокий вдох, и тогда даже строгий покрой костюма не мог скрыть покатую линию ее груди.

Эта девушка зарабатывала 5555 долларов в год, и в сумочке у нее лежал пистолет 38-го калибра.

Девушка была детективом 2-го класса, а звали ее Айлин Берк — имя такое же ирландское, как ее носик.

— Вы не обязаны принимать это предложение, если не хотите, мисс Берк, — сказал Бирнс.

— Интересное предложение, — заметила Айлин.

— Вы понимаете, что Хэл, то есть Уиллис, все время будет находиться позади вас неподалеку. Но это не гарантирует, что он успеет на помощь вовремя, если что-либо произойдет.

— Понимаю, сэр, — сказала Айлин.

— А Клиффорд не такой уж джентльмен, — вступил в разговор Уиллис. — Он бьет, и он убивает. Во всяком случае, мы так считаем. Возможно, это окажется не слишком приятным времяпрепровождением.

— Мы не думаем, что он вооружен, но в последнем случае воспользовался не кулаком. Поэтому, мисс Берк…

— Мы хотим вам сказать, — перебил лейтенанта Уиллис, — что, принимая это предложение, вы не должны чувствовать никакого принуждения. Если вы откажетесь, мы поймем.

— Так вы пытаетесь меня уговорить или отговорить? — поинтересовалась Айлин.

— Мы всего лишь просим вас принять решение самостоятельно. Собираясь использовать вас как жертву, мы чувствуем…

— С пистолетом в сумке я вряд ли стану жертвой.