Грань

— Если хочешь, поехали ко мне, — проявил он участие. — Чайку хорошего заварю.

Ксения взглянула большими круглыми глазами и беззвучно кивнула.

В такси ехали молча. Ксения изредка нарушала молчание и причитала:

— Но как же?.. Как он мог? Зачем?

Александр, не так остро воспринявший случившееся, утешал ее:

— Все будет хорошо. Успокойся, — проговаривал он и гладил шелковистые волосы.

Их выход из машины бабульки возле подъезда встретили едкими усмешками.

— Смотри! Кралю привез, — сказала одна. — Второй день всего, как заехал, а уже туда же…

— Не говори… Прошлой-то ночью, видать, у нее был, а сейчас сюда привез, — проявила осведомленность вторая.

Александр, услышавший часть разговора, остановился.

— Бабульки, бабульки… Не бабульки — вы, а черти в юбках, — сплюнул он и повел Ксению в подъезд, — не пошли бы вы, дуры старые…

Старуха навела на него потертую клюку и, держа будто под прицелом ружья, пригрозила:

— Зря ты так, хлопец. Мы же добрые. А вот такие, как ты — злые люди. И таким тут не место!

— Ага, зря-зря. Не сдюжишь ты жить здесь! Поглядим через недельку, — донеслось вдогонку от другой женщины.

Ксения, по-видимому, за шумом собственных мыслей даже не обратившая внимания на этот разговор, поднялась наверх и лишь там, перед дверью, опомнилась.

— Подожди, Саша, — в нерешительности шепнула она. — А твоя жена? Как она отнесется к моему визиту?

— Да я как-бы это… того, — замялся Александр, — развелся я давеча.

— Понятно. Сочувствую, — облегченно выдохнула она.

— Да не. Нормально все. Ты проходи… Не стой уж, — открыл он дверь. — Чаю заварю, да посидим малость.

Ксения разулась и прошла в комнату.

— Аскетичненько у тебя…

— Ну, вот так… — донесся с кухни смех Александра. — Всё, что нужно для одинокого мужчины.

— Ой, а это что? — указала она на статуэтку дракона.

— Да друг один привез — с иноземья.

— Красивая… Хотя какая-то она устрашающая. А что это за буквы на основании?

— Сам не знаю. В инете надо будет глянуть, — показался он в коридоре, стуча глиняными чашками на блюдцах, — все забываю.

— Ужас, — Ксения сделала небольшой глоток, — как вспомню, так кидает в дрожь. Что может подвигнуть человека на такое? — девушка откинула голову на спинку кресла, — отличный чай. Люблю зеленый, он отлично тонизирует, — она сделала небольшую паузу и продолжила, — ты знаешь, а я вот не пойму. Мы работаем черт знает сколько времени вместе, а почему-то дальше рабочих вопросов так и не зашли.

Александр с недоумением посмотрел на девушку.

«Эко она резко тему меняет.»

— Эх, Ксюша, я согласен с тобой. Надо наверстывать упущенное, — улыбнулся он, — расскажи о себе?

— А что тебе интересно?

— Расскажи мне то, что сама посчитаешь нужным.

Ксения поставила чашку на стол и кокетливо закинула ногу за ногу, отчего юбка поднялась еще выше и открыла соблазнительный вид. Она изобразила смущение, улыбнулась и тихо произнесла:

— Ты знаешь, редко кому это рассказывала, но я не коренная жительница этого города. В девятнадцать лет я бросила все и приехала в большой город искать счастья. Поначалу было сложно, но со временем я многого добилась. Не знаю, что мне помогло. Но сейчас я всем довольна. Наверно, я просто везучая.

«Ага, знаю я — что тебе помогло…»

— Ксюша, ты действительно молодчина, многого добилась с нуля.

— Да, но мне кажется, многие меня недолюбливают. Считают меня зазнавшейся стервой. И я не знаю, как всем доказать, что все, чего я достигла, добилась только благодаря упорству. И у меня есть право быть такой, какая я есть.

«Да уж. Знала бы ты, сколько разговоров о тебе в курилке.»

— Ксю, понимаешь, не всегда нужно что-то кому-то доказывать. Расскажу тебе историю из детства. Стояли у нас почти впритык два дома пятиэтажных на улице. И с одной крыши на другую был перекинут деревянный мостик. Обычная половая доска. Перейти по ней не составляло особого труда, и путем этим часто пользовались антенщики. Но риск присутствовал немалый, потому перейти по ней считалось у нас верхом мужества и признаком отваги. И вот один парнишка поспорил по ней перейти. Поднялись спорщики на крышу, а мы, малышня, остались внизу смотреть. Парень сделал шаг, еще шаг. И буквально в полушаге от края другого дома доска спружинила и ушла в сторону. Паренек чудом ухватился руками за край крыши и оставшийся висеть мостик. Ребята на крыше успели подбежать и вытащить его в безопасное место. Когда же они спустились и вышли из подъезда, мы увидели, что лицо у парня все белое и, несмотря на летнюю жару, всего колотит.

— И в чем смысл твоего рассказа?

— Смысл прост — именно в тот момент я понял, когда делаешь что-то с целью кому-то доказать — ты проявляешь слабость. А любое доказательство состоятельности всегда идет лишь как следствие действий, направленных на достижение самой цели, а не тех, что направлены на получение ожидаемого эффекта, славы и предназначены, в основном, для развлечение окружающих. И причем цели действительно значимой и важной для человека. Именно в этом случае происходит осознание роста личности, которое происходит сначала внутри человека, и уж потом отражается в глазах других людей — не наоборот. А вот, что касается достижения навязанной извне цели — ничего путного лично для самого человека результат подобных усилий не дает, в целом. Как показало потом время и годы, проход через тот мостик больше относился к глупости, чем к мужеству.

— Удивительные выводы для маленького мальчика, — удивилась Ксения.

— О, ну, частично мне помог их сформировать отец и разъяснил более доходчиво! — рассмеялся Александр.

Допив чай, Ксения собралась было идти, но Александр взял ее аккуратно за руку:

— Ты можешь остаться…

— Я даже не знаю. Какой-то день сумасшедший. Сначала обычная рутина, а потом это…

— Да уж… Не знаю, что там с этим парнем. Но в голове у него явно не порядок был в последнее время.

— А заметил, как он на тебя смотрел перед тем, как это сделать? Как-будто винил в чем-то…

Александр отвел глаза.

— Да не-е… Я ему ничего плохого не делал. Тебе, наверно, показалось. Парень просто, видать, с катушек съехал, и всё-такое.

— Саш, сделай еще чашечку чая, — Ксения села обратно в кресло и игриво продолжила, — не хочу сегодня быть в одиночестве…

— Понял, — улыбнулся он, — сейчас сделаю. В левом ящике шкафа, вверху, чистые полотенца.

3 день

[… гнев]

Ксения потянулась и перевернулась на другой бок.

На настенных часах сонные стрелки заняли положение два часа ночи.

Александр дернулся, поднялся. Почесал пятку. Прошел на кухню, сделал кофе и подошел к запыленному окну.

Ночной город дышал — вбирал в себя сотни, тысячи звуков и отдавал их обратно миру сиянием света лучей автострад, ночных ламп и огней домов.

Приятный холодок, проникший сквозь форточку, ободрил и привел мысли в порядок.

«Дурацко-дурацкий день. Зато с этой стервой, Ксенией, замутил. Это радует.»