Грани обмана

По мнению Уинтропа, наглец слишком легко отделался, но король решил не портить отношения с Хаконом и не требовать большего.

Его величество вообще довольно осторожно обращался как с послами соседнего государства, так и с его правителями.

— Нам нужно усиление магических резервов! — мрачно заявил он на очередном совещании. Дознаватель присутствовал, но не как официальное лицо, а как герцог и приближенный принца. — В связи с этим, думаю, необходимо лучше отслеживать одаренные семейства и запретить им выезд за рубеж. Нечего наши дарования выпускать! Нам они самим пригодятся.

— Осмелюсь возразить, ваше величество, — подал голос Элайдж.

Он единственный изредка осмеливался спорить с отцом, и то стараясь маскировать предложения так, чтобы король принял их за собственные идеи.

Сейчас, к сожалению, подобное было невозможно — очень уж разные у них были точки зрения на проблему.

— Говори! — недовольно разрешил ему отец.

— Запрет на выезд не решит основную проблему. Из поколения в поколение дар угасает. Это видно как по знатным фамилиям, так и по академической программе.

На стол перед королем легли две стопки учебников. Он безо всякого энтузиазма пролистал верхний сначала из левой кипы, потом из правой.

— И что? Они одинаковые почти, — пробурчал его величество Себастиан. — Эти вот более ветхие.

— Слева программа за второй курс академии, по ним учился герцог Уинтроп, — почтительно пояснил его сын. — А справа — шестой класс школы для девочек двухсотлетней давности.

Собравшиеся недоверчиво зашумели. Его величество еще раз, уже более внимательно просмотрел текст, задержавшись на формулах, и кивком разрешил глянуть министрам. Книги пошли по рукам, недоумевающих и возмущенных возгласов стало больше.

— Вот потому мы и предлагаем обязать всех девиц из магически одарённых семейств в обязательном порядке приезжать в столицу ежегодно — для аттестации, — подал голос министр здравоохранения. — Будем сразу оставлять и запечатывать тех, кто посильнее, и замуж выдавать.

— В этом-то и проблема, — вздохнул его высочество Элайдж. Он предчувствовал, что борьба предстоит ожесточенная, но сдаваться так сразу не собирался. — Если мы продолжим запечатывать сильных магичек, лучше не станет. Только хуже.

На стол рядом с учебниками легли две бумаги.

— Это статистика, собранная нашими специалистами. — Принц тактично умолчал, чего ему лично стоило раздобыть второй листок. — В первом отчёте количество выпускников нашей столичной академии, во втором — хаконской. Отдельным списком идут выпускницы. Цифры рядом — примерный уровень дара, по шкале от одного до десяти.

Воцарилась мертвая тишина. Король внимательно смотрел на листки, так интенсивно, будто собирался их поджечь взглядом. Если бы он не принадлежал к стихии земли, вполне возможно ему это удалось бы — настолько сильное отвращение ко всей поднятой теме отражалось на его лице.

— И что это доказывает? — он постучал наконец пальцем по безжалостным цифрам, согласно которым в соседней стране выпускается ежегодно чуть ли не на порядок больше магов, чем в Сандаре.

Четверть из которых — девушки.

— Нам нужно перестать запечатывать женщин! — твердо заявил Элайдж. И переждав закономерный всплеск негодования, продолжил: — Ввести обязательное начальное образование для девочек, проявивших способности. Хотя бы класса два-три. Руны, силовые потоки и базовая магия. Бытовая, к примеру. Что плохого, если жена может даром вывести пятно или помыть посуду?

— С этим и лакеи справятся! — отмахнулся министр финансов. Тоже заядлый шовинист и ретроград. — А зачем женщине руны, тем более технические формулы? Еще думать начнет, чего доброго.

Прочие согласно зароптали.

— Объявляю перерыв. До завтра, — хлопнул по столу король и первым поднялся с места. — А ты зайди! — добавил он сыну, и двинулся в сторону кабинета.

Его величество устроился в глубоком кресле и устало вытянул ноги. Спина последнее время все чаще давала о себе знать, целебные примочки лекарей не помогали. Да и суставы пошаливали. Зрение тоже сдавало. Возраст имеет свойство сказываться даже на сильных магах, а королю пошел уже седьмой десяток.

Одаренные жили дольше обычных людей, но и они не вечны.

Элайдж уселся напротив, скрестив руки на груди, и приготовился к нелегкому разговору.

Пауза затягивалась, заставляя его нервничать все сильнее.

Неужели отец не понимает очевидного?

— Я серьезно. Нам нужно отменить запечатывание. В идеале — вообще. Ну, преступников только, — не выдержал он наконец.

— Сынок, ты верно с ума сошел? — покачал головой король. — Предлагаешь мне бороться с церковью? А ты представляешь, чем это чревато? Как для меня, так и для всей династии?

— То есть? — оторопел принц.

Как-то не так он себе представлял основную проблему. Думал, отец просто упирается из принципа, верности традициям и прочих свойственных старшему поколению закидонов. А тут вдруг такое.

— Мы слишком много воли дали церкви в свое время. Не я, и не мой отец. Скорее прадед… — задумчиво пояснил его величество. — Тот был известен своей религиозностью, даже прозвище впоследствии получил Всеблагой. Элайдж Всеблагой, твой тезка, между прочим. Супружница у него была та еще истеричка. В какой-то момент сорвалась и чуть не погубила как себя, так и наследников. Одному было шесть, второй еще не родился. Того, что был в животе, спасти не удалось…

Себастиан помолчал, глядя на искусный гобелен на стене, с генеалогическим древом династии Роксов. Скорее всего, отыскивал того самого предка, по чьей милости сейчас маги медленно вымирают.

— Он издал указ, согласно которому всех женщин, не совладавших единожды с даром, необходимо запечатывать.

— Это же несправедливо! — вырвалось у принца. — Я тоже срывался в детстве, раза три, и каждый из нас наверняка тоже…

— Именно! — подтвердил его отец. — Срывы у сильных магов неизбежны. Но многие родители обрадовались. Обучение во все времена стоило недешево, да и неспокойная у магичек жизнь. Куда проще выйти замуж, растить детей… быть как все. Со временем печать на груди стала своеобразным знаком качества невесты. Сразу видно, она сильна, даст одаренное потомство. Таких охотнее брали замуж… Логика очевидна. Со временем женщины перестали стремиться к образованию вообще. Зачем, если можно нарочно сорваться, лишиться дара, но взамен не знать бед всю оставшуюся жизнь? Еще и семье помочь потом, после выгодной партии.

— Чудо, что у нас вообще сохранились еще пансионы! — пробормотал Элайдж.

Король невесело хмыкнул.

— Поскольку изначальная технология наложения печати была придумана церковью, в качестве наказания преступникам, ей же и поставили задачу по ограничению женского дара, — продолжал он. — За каждую запечатанную им положено немалое вознаграждение от государства — все-таки это своего рода знак качества, они тем самым ручаются, что девица одарена сверх меры.

— Они так просто от кормушки не откажутся. — До принца начало доходить.